Двадцать два несчастья 13 - Сугралинов Данияр - Страница 44

Я кивнул, и мы отправились к кофемашине. К счастью, там сейчас никого не было. Марина взяла два кофе и протянула мне стаканчик:

— Твой эспрессо. Я же помню, ты такой любишь.

Я поблагодарил. Помолчали. Она неторопливо пила капучино. Нечасто девушки угощают меня кофе, точнее почти никогда, но портить эффект я не стал.

— Так о чем ты тогда хотел со мной поговорить? — поинтересовалась она.

Я сделал удивленный вид:

— Я? Поговорить?

— Ой, не притворяйся, Сережа! Я тебя уже хорошо изучила. И понимаю, что ты что-то хотел, но когда я наехала, рассердился и сдал назад.

Я усмехнулся, подумал: «Эх, была не была» — и сказал:

— Слушай, Марин, а как ты смотришь на то, чтобы сходить со мной в бар и немного выпить?

— Ого! — обрадованно засмеялась она и чуть кокетливо добавила: — С удовольствием, Сережа. В любой бар, в любое место, лишь бы с тобой.

Я покачал головой:

— Нет, Марина, не в том плане. По-дружески. Ты меня уже один раз выручила с тем докладом…

Марина кивнула и внимательно взглянула на меня:

— Тебе еще такая же помощь нужна, правильно?

— Да, очень нужна, даже не представляешь как. И, кроме тебя, мне не к кому обратиться.

Она легонько коснулась моей руки — ладонь у нее была холодной как лед — и сказала совершенно серьезно:

— Сережа, знаю, я не самый лучший человек, у меня мерзкий занудный характер, куча комплексов, пониженное давление, мигрени, да и вообще мне, чтобы до тебя дотянуться, надо как минимум принцессой стать. — Она глубоко вздохнула и продолжила: — Но тем не менее ты всегда можешь на меня положиться. Уж как там получится, не знаю, но друзьями, я думаю, мы с тобой останемся. Правда?

Я кивнул, потому что тоже на это надеялся, и радовало, что, судя по показаниям Системы, она была со мной вполне искренна.

— Так что, если тебе надо — пойдем в бар. Если еще куда надо — и туда пойдем. Когда скажешь. Единственное, что я прошу: предупреди заранее. Потому что я живу от института очень далеко, практически в деревне: мне ехать надо на электричке и приходится несколько пересадок делать. А в бар хотелось бы одеться красиво, а не как в институт, понимаешь, Сережа?

Согласившись с ее доводами, я пообещал сказать заранее. Настроение скакнуло вверх.

А потом мы просто пили кофе и дружески болтали о всяких пустяках. Марина расспрашивала меня о жизни в санатории. Я ее спросил, как там мама и Муля, давно ли она была в Казани.

— Да ты знаешь, — усмехнулась Марина и сделала глоток капучино, — я, после того как больницу закрыли, совершила, наверное, большую глупость: забрала все свои вещи из той съемной квартиры, оставила на время у подруги. А сама с одной сумкой приехала сюда. Пока снимаю угол, точнее, койко-место, у одной знакомой моей знакомой. Скажем так, практически за пределами Москвы — добираться капец как далеко, но мне койка в общаге не светит. Что там дальше будет — не знаю. Знаю только, что в Казань я пока возвращаться не хочу, не вижу смысла.

— А как же твоя мама?

— О, мама страдала. Что-что, а страдать она умеет. Громко и красиво. Закатила огромный скандал, — усмехнулась Марина. — Ну, ты знаешь, мы с тобой тогда поговорили, я что-то приняла из твоих советов, что-то не приняла, а потом долгими зимними ночами часто думала о твоих словах и уже начала их по-другому оценивать. И поняла, что во многом ты был прав. Я считаю, что это моя мама, и она меня примет любой. Тем более я ничего такого ужасного не делаю. Вот и решила строить жизнь так, как хочу, а она пусть принимает. Не хочу отшвыривать ее от себя, но менять свою жизнь в угоду ей тоже не буду. Тем более она сейчас там с Мулей на квартире, они вдвоем, вот пусть, как хотят, так и живут…

Она улыбнулась и посмотрела на меня, чуть прищурившись:

— Вот скажи, Сережа, а если бы я приехала, как Диана, ну… нагрянула к тебе в санаторий — как бы ты отреагировал?

— Ну как? Обрадовался бы, — развел руками я, и тут у меня в голове возникла практически гениальная идея. — Послушай, Марина, — начал объяснять я, — тут такое дело. Я надеялся, что Елисей станет главврачом моркинской райбольницы. А он, гад такой, свинтил в дом престарелых со своей Венерой, и еще у них работа в амбулатории в Чукше. Это деревенька небольшая. И плюс я его все-таки заставляю, чтобы он хоть немножко поработал в санатории, потому что там хорошие перспективы плюс его научная работа. Вот и тут такое дело…

Марина смущенно засмеялась и посмотрела на меня, чуть склонив голову:

— Продолжай.

— Так вот, место главврача моркинской райбольницы так и осталось свободным, — сказал я. — И я смотрю сейчас на тебя, слушаю твой рассказ и думаю: а как насчет того, чтобы поехать и поработать на периферии, на благо нашей медицины?

— С удовольствием, — обрадованно сказала она и торопливо добавила: — Я готова хоть сейчас. Ну, в смысле после того, как мы сходим в бар.

Она чокнулась со мной стаканчиком кофе и сказала:

— За новую жизнь!

— За новую жизнь.

Вернувшись домой, я занялся ужином. Сильно захотелось горячего, и я решил сделать тыквенный крем-суп согласно всем заветам великого ЗОЖа.

Я как раз возился на кухне, уже заканчивая, когда раздался звонок. Взглянул на телефон — тетя Нина. Поставил почти готовый суп на совсем маленький огонь, чтобы только потомился, и ответил на вызов.

— Привет, Джимми! — радостно закричала тетя Нина в трубку.

Я облегченно выдохнул — значит, все хорошо, раз такой бодрый голос.

— Здравствуйте, тетя Нина. Как у вас там дела?

— Да вот решила узнать, что там у тебя и как? Ты же хорошо кушаешь, я надеюсь?

— Отлично, — бодро ответил я. — Спасибо за ваши блинчики и за все остальное. Мы с Борисом Альбертовичем и Марусей замечательно так попраздновали в Рождество у Алены Петровны на даче вашими вкусняшками.

— О, вот видишь, пригодилось же! А ты брать не хотел, все носом крутил, — возликовала тетя Нина. — Вот я ей скажу, она обрадуется.

— Как там у вас дела?

— Да дела хорошо, все нормально. Райка поправляется. Сейчас уже начала помогать Александре Ивановне по работе. Пока занимается всякими мелкими делами. Но как санитарка очень даже старается. Думаю, толк из нее будет.

— Вот молодец, — порадовался я.

— Ага. Правда, просилась уже на следующую неделю поехать в Чукшу. Мечтает хотя бы раз в неделю туда ездить, но мы пока боимся ее отпускать. Кто его знает, как этот порошок себя дальше проявит. Правильно ж? Но Самарцев говорит, что, может, тоже поедет с ней туда. Она сделает уборку в амбулатории, отдраит кабинеты, а он посмотрит, все ли там в порядке или нет. Потому что Елисей сейчас занят, он уже прошел конкурс и ждет результата. Ну, это где-то ему еще примерно полмесяца ждать. Звонил в Йошкар-Олу, и ему так сказали. Но Наиль считает, что все будет хорошо и его стопроцентно утвердят. За него же твой руководитель, Борька Альбертович, просил. Только это секрет, и ты ему не говори, что я его сдала. Это мне Элен случайно проболталась.

Тетя Нина трещала без умолку, а я слушал ее — и аж сердце сладко ныло от радости.

— Пока Елисей только у нас в санатории работает, но мы договорились, то есть Александра Ивановна договорилась, чтобы он ходил ассистировал при операциях у нас в больнице. Он, кстати, очень неплохо делает операции. Они уже раз с Самарцевым там оперировали, и Николай Борисович его хвалил. Так что вот.

— Молодец Елисей, — опять похвалил его я.

— Я в нем и не сомневалась! — воскликнула тетя Нина. — Да, парень он хороший. Венера прям расцвела. И мы с Тайрой Терентьевной так думаем, что они скоро уже поженятся, — хитро и многозначительно хихикнула она.

— Прям так скоро? — удивился я, догадываясь, в чем дело.

— Да тут у них все так быстро закрутилось, так что, думаю, свадьба не за горами. — Тетя Нина снова заговорщицки захихикала. — Это не то что наш Чепайкин — все никак родственников не соберет. Ну, ты же на мою свадьбу точно приедешь?