Магазин волшебных питомцев 5 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 44

Вернулся в торговый зал.

Елена Борисовна с видом заинтересованной меценатки рассматривала медный прибор Стаси, а та вдохновенно объясняла принцип работы резонансного контура, водя пальцем по корпусу. Тоша дремал у ног хозяйки. Коша невозмутимо вылизывал бок. Архимед сидел на прилавке и комментировал:

— Физика! Кванты! Эйнштейн! Птичка не понимает, но одобр-р-ряет!

— Просто невероятно! — кивала Хмельникова. — Это твоё устройство, Стасенька, оно и правда может найти затерянные сокровища?

— Теоретически, если сокровище имеет остаточный магический фон, то да! Но основная задача…

— Сокр-р-ровища! — тут же перебил Архимед. — Золото! Пиастр-р-ры! Архимед в доле!

— Отец наверняка очень тобой гордится. — Елена Борисовна вернула аппарат девушке.

Стася тяжело вздохнула и опустила глаза.

— Папа всегда недоволен, когда я занимаюсь чем-то, что не связано с семейным бизнесом. Я на артефакторику без его одобрения поступила…

Хмельникова почувствовала, что наступила на любимую мозоль, и спешно решила сменить тему:

— А покажи, как именно работает твой стабилизатор.

Стася оживилась и начала крутить ручку на боковине корпуса, а Елена Борисовна, подавшись вперёд, рассматривала россыпь крошечных рун.

Я прошёл к стеллажу, где на средней полке, между пакетом собачьего корма и когтеточкой, неподвижно стояла каменная фигурка Гоши. Малая Моховая Гаргулья в дневном режиме окаменения выглядела как дешёвая декоративная статуэтка. Ни один покупатель в жизни не заподозрил бы, что эта штуковина живая.

Достал нож и, удерживая фигурку одной рукой, начал скрести по плечу гаргульи. Елена Борисовна оторвалась от прибора Стаси и удивлённо спросила:

— Денис Валерьевич, что вы делаете?

С тихим скрежетом из-под лезвия посыпалась серая пыль. Я подставил прозрачный пакетик и собрал туда около чайной ложки.

— Не обращайте внимания. Производственная необходимость.

— Геолог! — авторитетно заявил Архимед. — Каменотёс! Шахтёр! Кирку ему!

Стася прыснула в кулак. Елена Борисовна неуверенно улыбнулась, решив, видимо, что странности мага-приручителя — это профессиональная специфика, с которой лучше не спорить.

Я спрятал пакетик в карман и уже собирался нырнуть обратно в подсобку, как вдруг раздался тонкий жалобный писк.

Пушок на коленях Хмельниковой приподнял голову с витым рогом и задрожал. Фиолетовые глаза кролорога остекленели. Малыш явно почуял что-то, от чего ему стало нехорошо. Крылышки судорожно раскрылись и захлопали.

Он спрыгнул с колен хозяйки. Елена Борисовна ахнула и потянулась за ним, но Пушок метнулся под потолок.

Стасин прибор тихо гудел. Медный корпус слабо вибрировал, испуская некие магические колебания. Остальные звери никак не отреагировали, но для чувствительного кролорога это послужило каким-то раздражителем.

Пушок задел лапкой стойку с поводками, крючки звякнули. Нырнул за стеллаж с кормами и снова вылетел на открытое пространство. Его крылья не созданы для серьёзных перелётов. Он хаотично метался в воздухе, сшибая с полок баночки с витаминами и минеральными добавками.

— Пушок! Милый, вернись! — вскрикнула Елена Борисовна, вскакивая на ноги.

Тоша заинтересовался суматохой и поднял голову. Раздвоенный язык уловил запах паники. Варан тяжело развернулся в направлении кролика.

Стася ойкнула и схватила варана за ошейник.

— Тоша, нет! Лежать!

— Караул! — завопил Архимед. — Кр-р-ролик за бортом! Ловите зайца! Цирк сгорел!

Кролорог забился в угол за стеллажом, прижавшись к стене, и мелко дрожал. Рог пульсировал бледно-золотым — защитная реакция. Ещё секунда, и он шарахнет магией по ближайшему раздражителю. Ничего опасного, но и пугать животных жуткими видениями не хочется.

— Стась, выруби свой прибор, — бросил я, не оборачиваясь.

— Ой! — до неё дошло.

Щелчок тумблера, и гудение стихло.

Я протянул руку к Пушку. Послал мягкую волну успокоения. «Тихо, малыш. Шум ушёл. Нет опасности. Всё хорошо».

Фиолетовые глаза кролика моргнули. Рог перестал изображать полицейскую мигалку. Через три секунды Пушок дёрнул носом, сделал осторожный прыжок и устроился у меня в объятиях.

— Вот так, — я вернул кролорога хозяйке. — Всё в порядке. Резонансные колебания его напугали. Он чувствительный, это нормально для его вида.

— Боже мой, спасибо, — Елена Борисовна прижала Пушка к груди. — Я так перепугалась… Он ведь обычно такой спокойный!

Женщина смотрела на меня с благоговением. Стася — с нескрываемым восхищением. Но девушка тут же залилась краской и повернулась к Хмельниковой:

— Простите, это я виновата! Я забыла выключить…

— Ничего-ничего, милая, — женщина помахала рукой. — Главное, что всё обошлось. Денис Валерьевич, вы просто чудо.

— Дэнька — спасатель! — поправил Архимед. — Герой зоопарка!

Я посмотрел на какаду. Белая пернатая наглость сидела на прилавке, распушив хохолок, и излучала самодовольство. И тут в голову ударила интересная мысль… Быстро подошёл к стойке и выдернул пёрышко с его грудки.

— Караул! — заорал попугай на весь магазин. — Насилие! Помогите! Хулиганы пер-р-рьев лишают! Голый птиц! Стыд и срам!

Обе женщины не выдержали и рассмеялись. А я покрутил в пальцах последний ингредиент. Невозмутимо убрал перо в пакетик и вернулся в подсобку. Материализовал осла. Тот стоял на прежнем месте, в той же позе, и даже с пучком сена во рту.

— С возвращением, — я похлопал его по шее. — Не заметил, что исчезал? Отлично. Значит, Питомник работает как надо.

Налил из бутылки воды в глубокую миску — примерно полстакана. Прозрачная, обычная вода. Через минуту она станет чем-то совсем другим.

Начал доставать и кидать в миску органику. Пушистое и белоснежное перо кролорога качнулось в воздухе и спланировало на водную гладь. За ним последовало пуховое от грифона и чешуйка аспида. Следом лёг пушок Архимеда с запахом птичьей пудры. Ради чего? Ради голоса. Ради харизмы. Ради того, чтобы в этом звере было что-то от самого дерзкого существа, которое я знаю. Пусть мой пегас унаследует хоть каплю попугайской уверенности в себе.

И последнее — каменная пыль с Гоши. Прочность камня, способность чувствовать вибрации, стойкость. Пусть мой зверь будет крепким, как горгулья, и устойчивым, как скала.

Вытащил мешочек с Золотой Пыльцой Ассимиляции. Развязал шёлковый шнурок. Внутри переливался мельчайший порошок, словно измельчённый солнечный свет. Каждая пылинка несла в себе силу связывания, переноса и трансформации.

Добавил три щедрые щепотки. Пыльца легла на поверхность воды и мгновенно начала растворять компоненты. По жидкости прошла рябь. Взял ложку и размешивал по часовой стрелке, пока в миске не осталась вода цвета расплавленного золота. Абсолютно спокойная, гладкая, без единого пузырька. Она слабо светилась изнутри тёплым живым светом.

— Самая сильная смесь, какую я делал.

Осторожно поднял миску и перелил раствор в салатницу — поверх овса, трав, мёда и ягод. Золото растеклось и впиталось, обогащая блюдо могуществом.

Начал помешивать лопаткой, как указано в рецепте. Свободную ладонь вытянул над посудиной, раскрыв пальцы. Направил ману из солнечного сплетения. Она разошлась по каналам, как кровь по венам. Тёплый поток прошёл через грудь, плечо, предплечье и изошёл из ладони вниз, в зелье.

Визуализировал чёткий образ.

Представил, как тело ослика вытягивается, становится стройнее и мускулистее. Серая шерсть светлеет, наливается молочной белизной и начинает сиять. Длинные ослиные уши укорачиваются, превращаясь в изящные, лошадиные. Из лопаток прорастают два мощных крыла с размахом, который затмит даже грифона.

Я видел это. Чувствовал это. Верил в это.

Мана в моём ядре иссякла за минуту. Не прерывая процесса, потянул энергию из браслета. Горный хрусталь на запястье полыхнул и начал мерцать, вливая в меня силу. Камень нагревался, а поток усиливался.

Расход маны: 300… 400… 600…

Лопатка двигалась почти сама, по инерции. Я уже не думал о помешивании. Моё сознание было сосредоточено на образе. Белый крылатый зверь. Гордая посадка головы. Ветер в гриве. Полёт над городскими крышами.