Магазин волшебных питомцев 5 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 26

— Архимед, фас! — коротко, по-кинологически рявкнул я.

Команда сработала как выстрел стартового пистолета.

— УР-Р-РА! СМЕР-Р-РТЬ ВРАГАМ! — с восторженным воплем Архимед сорвался с моего плеча.

Килограмм бело-жёлтой наглости врезался Шраму прямо в лицо. Главарь отшатнулся, взмахнув руками, но Архимед уже намертво вцепился когтями в его коротко стриженные волосы.

— Бац в темечко! Бац! — орал попугай, пытаясь ударить. — Получай, чепушилка! Бац!

— А-а-а! Убери эту тва-а-арь! — завопил Шрам, отчаянно махая руками и пытаясь отодрать от себя птицу, но какаду хлопал крыльями по его глазам, уворачиваясь от ударов и продолжая свою экзекуцию.

Но это только первый акт Марлезонского балета.

Я мгновенно переключил внимание на двух доберманов, которые всё это время сидели на задницах, прикидываясь элементами ландшафта. Перехватил их привязки и отправил чёткий приказ. Вектор атаки — их собственный хозяин.

«Взять! Валить на землю! Глотку не рвать!»

Псы с радостью подчинились сильному вожаку. С утробным лаем оба добермана сорвались с места и бросились на вопящего Шрама. Один пёс с ходу впечатался бандиту лапами в грудь, второй ударил под колени.

Главарь, ослеплённый хлопающими крыльями Архимеда, не удержал равновесия и с грохотом рухнул на спину, прямо в грязную хвою. Собаки навалились сверху, рыча, клацая зубами у самой его хари и прижимая лапами к земле. Шрам судорожно закрывал шею руками, отбиваясь от собственных питомцев и попугая, который продолжал радостно орать: «Бац! Бац!».

— Работаем! — крикнул я своей группе, одновременно активируя Питомник.

Кувалда с рёвом рванул вперёд, врубая руны на молоте поярче. Кремень ударил ладонями по земле, поднимая каменные шипы.

Вспышка белого света у моего плеча.

Из пространственного кармана выпорхнула Блёстка. Лазурная колибри зависла в воздухе крошечным, смертоносным вертолётиком. Бешеный метаболизм, идеальная манёвренность. Я послал ей ментальный импульс, подсвечивая цели.

«Стреляй. Никакой пощады».

Птичка-снайпер смазалась в пространстве.

Первая парализующая игла вылетела из её длинного клюва с тихим свистом. Арбалетчик, всё ещё тупо пялящийся на пену в своих руках, даже не понял, что произошло. Магический снаряд пробил его куртку на плече. Урон пошёл напрямую по мана-каналам. Мужик выгнулся дугой, сдавленно захрипел и сложился мордой в мох, парализованный до лучших времён.

Блёстка заложила немыслимый вираж, уходя от взмаха руки здоровяка, и выплюнула ещё две иглы. Двое рядовых бойцов из свиты, попытавшиеся кинуться на помощь своему вожаку, покатились по земле, как подкошенные, судорожно дёргая ногами.

Но маги оказались крепче.

Огневик, стряхнув с рук остатки лавандовой пены, злобно оскалился. Жезла у него больше не было, но ядро-то никуда не делось. Он свёл ладони вместе, концентрируя ману. Воздух между его пальцами начал искажаться от жара, зарождался классический огненный шар, который он собирался метнуть в меня или птичку.

Против лазурной колибри с её скоростью кастовать что-то дольше доли секунды — самоубийство. Блёстка спикировала сверху. Игла вонзилась магу точно в открытую шею.

Пламя так и не вспыхнуло, мана рассеялась с жалким пшиком. Огневик захрипел, глаза закатились. Мощный спазм скрутил мышцы в тугой узел. Он завалился на бок и забился на земле в жёстких конвульсиях.

Оставался маг воды. Этот оказался умнее: попытался отступить за деревья, одновременно делая пассы руками, чтобы вытянуть влагу из сырого ночного воздуха. Вокруг него уже начал формироваться водяной хлыст.

«Добей», — мысленно скомандовал я.

Золотые кончики крыльев Блёстки сверкнули в лунном свете. Колибри зависла перед носом мага воды. Тот в ужасе свёл глаза к переносице, глядя на тёмный клюв-игломёт.

Пшик!

Водяной колдун рухнул на колени, а затем кулём повалился вперёд, присоединяясь к своему дёргающемуся товарищу.

Лесопарк оглашался хрустом веток под ногами Кувалды, который уже вязал здоровяка, и отчаянными матами Шрама, погребённого под двумя доберманами и одним очень целеустремлённым какаду.

Скальный медоед, выпущенный Кремнём, гонял щуплого иллюзиониста в спортивке. Тот развернулся и попытался что-то кастануть. Это стало фатальной ошибкой. Клим сократил дистанцию и вцепился зубами в самую уязвимую и доступную часть тела противника — прямо в задницу. Лес огласил такой вопль, что вполне мог докатиться до Москвы.

Назовём это «задержанием с элементами психологического воздействия». Тем временем на главном фронте продолжалась экзекуция.

— Мор-р-рдой в пол! — орал какаду в ухо Шраму. — Р-р-работает ОМОН! Руки за голову!

— Убери… эту… курицу! — прохрипел бандит, пытаясь выбраться из-под зверья.

— Птичка — не курица! — возмутился Архимед. — Птичка — спецназ! Бац!

Попугай совершил молниеносный выпад и с размаху тюкнул главаря массивным клювом точно в центр лба, где у большинства людей находится зона принятия решений.

Активирован навык «Дезориентация».

Взгляд Шрама вдруг стал абсолютно стеклянным. Главарь обмяк, перестал сопротивляться и просто замер, уставившись в одну точку, будто только что осознал, что всё его существование — это затянувшийся сон о гигантском баклажане.

Он не отключился, нет. Просто перестал понимать, кто он, где он и почему на его голове сидит белая птица, которая только что назвала его «чепушилкой». Доберманы понюхали обмякшее тулово, фыркнули, встряхнулись и потрусили ко мне.

Влажный нос ткнулся мне в ладонь. Я потрепал по загривкам обоих псов и материализовал пару кусочков сушёной оленины. Собаки радостно схватили их и зачавкали.

Архимед спрыгнул с макушки главаря и с гордым видом приземлился на его грудь, сложив крылья.

— Объект обезврежен! — доложил какаду. — Птичка требует медаль! И орехов! Много орехов!

— Будет, — пообещал я.

Сзади раздался очередной истошный визг иллюзиониста. Кира подошла ближе и прыснула:

— Медоеды очень любопытны. Особенно к деталям.

Парень с отчаянием вцепился в ближайшую берёзу и, демонстрируя неожиданную для своего телосложения прыть, взлетел на пару метров по стволу, обхватив нижнюю ветку.

— Помогите! Спасите! Он меня съест! — завизжал он, вжимаясь в кору так, будто хотел с ней срастись.

Клим, почувствовав, что добыча пытается ускользнуть, низко зарычал. Медоед присел на задние лапы, когти с противным скрежетом вонзились в ствол. Он не был мастером альпинизма, но упрямство в его крови пересиливало законы физики. Клим рванул вверх, буквально вонзаясь в дерево. Ветка, на которой висел иллюзионист, опасно прогнулась.

Парень издал звук, напоминающий свист закипающего чайника.

Я подошёл к дереву не спеша, с тем самым выражением лица, которое обычно заставляет задержанных в отделе начать говорить ещё до того, как они увидят протокол.

— Клим, отставить, — спокойно произнёс я.

Медоед повернул морду, а занесённая для следующего рывка лапа замерла. Я положил руку ему на загривок, слегка надавив. Для зверя это был чёткий сигнал, что охота приостановлена.

Клим недовольно фыркнул, обдав мои пальцы горячим дыханием, и с явным чувством обиды спустился вниз. Он остался сидеть у моих ног, периодически бросая на дерево оценивающие взгляды.

Я поднял голову. Иллюзионист смотрел на меня сверху вниз. Глаза выражали всю скорбь мира и желание немедленно оказаться в любом другом месте. Предпочтительно в другом измерении.

— Итак, — я почесал зверя по жёсткому загривку. — Давай обсудим условия твоего спуска. Ты сейчас очень напоминаешь одну из тех белок, которых собаки гоняют в парках. Разница лишь в том, что белки обычно более спортивные.

— Я… я ничего не знаю! — задрожал парень, смекнув, что назревает допрос.

— Не лги мне, — мой голос стал тихим и холодным, как лёд в стакане виски. — Я по одним только расширенным зрачкам могу определить, врёшь ты или просто пытаешься вспомнить, где оставил совесть. Кто вас прислал? Кому вы должны были сдать кристаллы?