Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду (ЛП) - Рид Маккензи - Страница 73

— Ты заключил сделку с братом, чтобы спасти меня. И ты прав — это твоя сделка. Но у меня все еще есть выбор. Я выбираю тебя.

— Выбирать меня — значит быть в бегах. Это бесконечные ночи в мотелях, в машине, на холоде. Это значит, что твоя безопасность никогда не будет гарантирована.

— Я хотела работать в киноиндустрии, — напоминаю я ему. — Ближайшее к этому — самой стать частью фильма.

Он сжимает челюсть. Впервые мне приходит в голову мысль, что, может быть, я ему вовсе не нужна.

— Если только ты не хочешь остаться один. — Это осознание ложится на плечи тяжелым грузом. — Если я тебе не нужна…

Я не успеваю договорить, потому что он целует меня, вытягивая глубокий вздох из самой груди, пока я таю в его объятиях. Когда он отстраняется, его взгляд полон нежности.

— Ты была нужна мне каждую секунду с тех пор, как я оставил тебя в больнице. Мне нужно было вернуться сюда за кое-какими вещами, так что я проехал через всю страну за один присест. И знаешь, о чем я думал все это время?

— О чем? — выдыхаю я.

— О том, как чертовски паршиво было без тебя, без твоих вопросов и твоей компании. О том, как сильно я по тебе скучал. Так что да, Бри, ты мне нужна. Я тебя не заслуживаю, но ты мне нужна. И я не могу остановиться.

— Тогда и не надо. — Я обвиваю руками его шею, запуская пальцы в короткие волоски на затылке. — Пойдем охотиться на демонов. Вместе. Но поедем на моей машине, понял?

Мы вместе перекладываем крайне незаконный арсенал оружия из багажника драндулета в мой. Он направляется к водительской двери, но я опережаю его, раскручивая ключ на пальце. — Я поведу.

— Милости прошу. — Он усмехается, садясь на пассажирское сиденье. Прежде чем он успевает пристегнуться, я перетягиваю его через консоль и впиваюсь в его губы своими.

— Между прочим, ты все еще должен мне свидание. — Я отстраняюсь, чтобы шепнуть ему на ухо: — Мы заключили сделку.

Эпилог

5 месяцев спустя

Звонок над дверью звенит, когда я вхожу в захудалый майамский бар.

Я обхожу разбросанные столики и усаживаюсь на барный стул с потрескавшейся бирюзовой обивкой. В заведении пусто, если не считать группы байкеров, сгрудившихся за столом в дальнем углу, да бармена. Для теплого пятничного вечера такое малолюдство было бы странным, но штормовые предупреждения об угрозе ливня, судя по всему, распугали всех постоянных посетителей.

— Заказ? — спрашивает бармен. Выцветшая бейсболка надвинута ему на глаза, скрывая взгляд.

— Картофель фри и маргариту. И сделайте соленую каемку, пожалуйста.

Он хмуро кивает и кричит повару через маятниковую дверь кухни, чтобы тот забросил картошку. Пока он смешивает мне напиток, я позволяю себе оглядеть остальных посетителей. Мотоклуб состоит из двух мужчин и двух женщин, одетых в одинаковые черные кожаные жилеты с вышитыми на спинах змеями. Все они в солнцезащитных очках, несмотря на то, что неоновые вывески и редкие висящие светильники светят довольно тускло.

— Что там у тебя? — Один из мужчин перехватывает мой блуждающий взгляд и кивает на тубус для чертежей за моей спиной. У него руль-усы и татуированные рукава на обеих руках, одна из которых лежит на спине женщины с вытравленными добела светлыми волосами.

— Я изучаю искусство в университете Майами, — отвечаю я, похлопывая по пластиковому цилиндру. — Это проект.

— Картошка скоро будет. — Бармен ставит передо мной напиток.

— Спасибо. — Я делаю глоток и морщусь. — Простите, я просила соленую каемку, а не сахарную.

Он игнорирует меня и подхватывает мой картофель фри, появившийся в окошке выдачи, бесцеремонно швыряя передо мной красно-белую упаковку. От блестящего жира поднимается пар. Я зажимаю одну соломинку пальцами и откусываю, обжигая язык.

— Есть соль и перец? — спрашиваю я бармена, повышая голос, чтобы в этот раз он не смог меня проигнорировать.

— На столе. — Он кивает в сторону одного из пустых столиков. Я забираю оттуда солонку и перечницу, щедро посыпая картошку приправами, прежде чем поставить их рядом с напитком.

— Тихо сегодня, да? — говорю я с набитым жирными картофельными дольками ртом.

— Буря идет, — это всё, что он произносит. Звук из кухни заставляет нас обоих вздрогнуть — будто что-то падает на пол. — Эй, что там происходит за…

Его окрик обрывается испуганным лаем, когда я тянусь за маргаритой, но задеваю солонку. Она падает на стойку, и кристаллы разлетаются по всему бару. Бармен отшатывается назад, врезаясь в полки с рядами бутылок ликера за спиной. Они угрожающе покачиваются.

— Черт, простите, — извиняюсь я, беря щепотку соли и перебрасывая ее через плечо. — Я такая неуклюжая.

— Смотри, куда бросаешь эту дрянь! — орет на меня другой мужчина.

— Извините, извините, — говорю я, встречаясь с ним взглядом из-за Ray-Ban. Вся фишка в том, что я бросила ее совсем не так далеко, чтобы долететь до их стола. Но он больше не за столом. Никто из них. Вместо этого они образовали вокруг меня некое подобие полукруга. — Нельзя рисковать и навлекать на себя неудачу.

Женщина рядом с ним натягивает белую рубашку на нос.

— Что это за запах?

Я достаю из кармана джинсовой кучки тюбик.

— Наверное, мой лосьон. Белый чай и шалфей.

Она отшатывается, а бармена начинает тошнить. Я поворачиваюсь к нему.

— Не фанат белого чая?

— Не фанат шалфея, — бурчит он, протирая стойку.

— А как насчет обсидиана?

Его голова резко вздергивается вверх, наконец открывая мне его глаза. Белки практически отсутствуют, а радужки черны, как смоль.

— Кто ты такая? — спрашивает он.

Твой худший кошмар, хочется ответить ему. Хотя я горжусь тем, что он — не мой. В последнее время мне редко снятся кошмары.

Вместо этого я беру еще одну картофельну.

— Тебе стоит волноваться не обо мне, — бросаю я, отправляя ее в рот. — Тебе стоит волноваться о нем.

Почти по сигналу всё идет наперекосяк.

Люк вышибает кухонную дверь, взмахивая кинжалом по свирепой дуэли. За ним тянется клуб темного дыма — верный знак того, что он разобрался с поваром, пока я тестировала всех в баре. Всё было именно так, как мы и подозревали: их захватили демоны.

Только не такие демоны, как у Дебры, которые вселяются в своих жертв. Эти сильнее, умнее, они умеют менять облик, чтобы сливаться с толпой, как Белиар в моей квартире, когда он принял облик Люка. Они выяснили, что работа в группах, например в виде мотоклубов, дает им встроенный элемент защиты. Судя по всему, даже демоны способны ценить силу дружбы.

— Сзади! — предупреждает Люк, шлепая мой лук на барную стойку. Бармен уворачивается от его следующего удара, врезаясь в стену с бутылками. Бутылки градом падают вниз, разлетаясь на осколки при ударе о пол.

Я подхватываю лук и разворачиваюсь, как раз когда женщина в белой рубашке сдергивает солнцезащитные очки. Ее глаза такие же бездонные, как у бармена.

— Хочешь посмотреть мой арт-проект? — спрашиваю я ее, снимая колпачок с тубуса для чертежей.

Она кипит от злости.

— Нет, я не хочу смотреть на твое тупое…

— Жаль, — бросаю я, выхватывая стрелу из импровизированного колчана. Я отпускаю тетиву, и она вонзается ей в грудь. С яростным визгом та взрывается клубом дыма.

Мужчина с рулем-усами настороженно следит за мной, пока я натягиваю новую стрелу.

— Что это такое? — спрашивает он.

— Наконечники из обсидиана, — честно отвечаю я. — Их можно заказать на Etsy.

Я отпускаю стрелу. Он уворачивается с нечеловеческой скоростью, и она с глухим стуком впивается в мишень для дартса позади него.

Трое оставшихся демонов из мотоклуба берут меня в кольцо. Я взбираюсь на барную стойку, за которой Люк все еще сражается с барменом за превосходство.

Силы немного неравные, но я могу за себя постоять. Моя следующая стрела поражает демона в Ray-Ban. Пока его подельники отвлечены его гибелью, я пинаю солонку со стойки. Она смачно бьет отбеленную блондинку прямо в лицо. Моя четвертая стрела вонзается ей в глаз в тот момент, когда она выплевывает кристаллики соли.