Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду (ЛП) - Рид Маккензи - Страница 28

— Вы не уйдете, — маленькая девочка выступает вперед, по-прежнему сжимая в одной руке мишку, а в другой — руку матери. — Пока вечеринка не закончится.

Люк дает газу, но судя по хриплому кашлю мотора, байк предпочел бы этого не делать. Он наклоняет голову, чтобы я расслышала его слова сквозь рев, и бросает:

— Как же жаль, что ты не нашла те шлемы.

— Это что должно сейчас значи… А-а-х!

Он вдавливает ручку газа до упора, и мы несемся прямо на кегли из призраков, словно тяжелый шар для боулинга.

При ударе байк заносит, но Люк чудом удерживает нас от падения на землю. Я зарываюсь лицом в спину Люка, стараясь сжаться до минимума. Вопли духов заглушают вой мотора, хотя проезд сквозь их призрачные оболочки, судя по всему, им не вредит. Пальцы тянутся ко мне, царапая руки и ноги — появляются на секунду и тут же исчезают. На их месте расцветает боль, подтверждая неприятную истину: эти призраки не такие бестелесные, как души в поезде. У меня нет ни малейших сомнений, что на моих джинсах и куртке появились новые дыры. Колено пульсирует от каждого движения, когда я сильнее прижимаю ноги к корпусу мотоцикла.

— Ты в порядке?! — кричит Люк, когда мы пролетаем сквозь ворота и вылетаем на растрескавшийся асфальт дороги, по которой пришли.

— Просто персик! — дрожащим голосом отзываюсь я, но хватку не ослабляю. — Мы оторвались?

— Я как раз хотел спросить тебя об этом. Я же за рулем!

Я бросаю взгляд через плечо, и сердце сжимается от увиденного.

— Ну так что? — спрашивает он.

Духи преследуют нас, лавиной срываясь следом с холма, по которому мы несемся вниз. Они движутся стремительно, словно паря над землей, а их ноги волочатся по грунту. Несмотря на нашу скорость, они не просто держатся за нами — они сокращают дистанцию.

— Они нагоняют нас, — кричу я ему. — Очень многие. Двадцать, может, тридцать. И сбавлять скорость они явно не собираются.

— Блять. — Он выжимает из байка невозможную скорость. Рывок увеличивает расстояние между нами и преследователями, но избавиться от них пока не удается. — Помнишь, я говорил, что не хочу устраивать шум на Ночном рыке? Планы меняются.

Четырнадцать

Бесконечную тьму впереди прорезает россыпь далеких огней.

— Это и есть Ночной рынок? — спрашиваю я, и в груди вспыхивает искра надежды. Духи настигают нас, и от каждой выбоины на дороге кажется, что мотоцикл прямо сейчас развалится под нами.

— Будем надеяться, — кричит в ответ Люк. Мы мчимся к ним, как мотыльки на пламя, и огоньки с каждой секундой становятся ярче. — Духи не уживаются с остальными, именно поэтому у них свой собственный глухой городок. По сути, они анархисты, которых нельзя подпускать к офисной работе. Притащить их сюда — значит устроить хаос в месте, которое и без того им полным-полно. Чем быстрее мы их скинем и скроемся, тем лучше.

Он с визгом тормозит у самого начала торговых рядов, замирая в тени первой палатки.

— Слезай.

— Я? — переспрашиваю я, будто мы подобрали автостопщика и он обращается к кому-то другому.

— Хочешь быть частью этого наравне со мной? Вот твой шанс. Нам нужно обмануть время. На Ночном рынке время течет иначе. Оно ускользает незаметно: секунды длятся как минуты, а минуты — как часы. Чтобы дать себе как можно больше времени, нам нужно оказаться в двух местах одновременно. Ты берешь наши сумки и находишь лавку Хазаара. Он продает зелья. Он поторгуется с тобой за содержимое моего рюкзака. Соглашайся минимум на двести банок с душами. Ничего не пей и не ешь, не заключай никаких сделок ни с кем другим, даже не останавливайся, чтобы поболтать или посмотреть на чужие прилавки. Найди Хазаара, а я найду тебя. Понятно?

Он выгружает свой рюкзак и мой дорожный баул прямо мне в руки. Я таращусь на него, пока он снова садится на байк.

— А ты?

— Не зря же их называют мстительными духами, — Люк кидает взгляд назад, где духи продолжают нестись за нами. — Они так просто не сдадутся. Я дам тебе фору, чтобы ты успела шмыгнуть на рынок, а потом заманю их за собой, выиграв тебе время на сделку.

Внутри меня всё трепещет от страха, но ведь именно этого я и хотела, не так ли? Действительно помочь.

— Понятно, — я задираю подбородок и выпрямляюсь, пытаясь изобразить фанатичную браваду. — Еще увидимся.

Я не задерживаюсь, чтобы заметить вспышку удивления в его глазах от моего легкого согласия, хотя мне безумно хочется этого. Я шагаю на Ночной рынок: потрескавшийся асфальт под ногами сменяется неровной булыжной мостовой, а атмосфера наполняется разноцветным праздничным шумом.

Во время поездок в Нью-Йорк с мамой мы всегда заглядывали в Зимнюю деревню в Брайант-парке. Я до сих пор помню, как ныряла в палатки и выныривала из них, выбирая рождественские подарки, а пальцы грел бумажный стаканчик с дорогим горячим шоколадом, который я цедила, пока он не остывал. Это напоминает мне те дни, разве что палатки пестрят всеми цветами радуги и теснятся друг к другу так же плотно, как толпы прохожих. Затеряться здесь не составит труда, а вот отыскать Хазаара при таком изобилии лавок — задачка со звездочкой.

Я опускаю голову, протискиваясь между созданиями с одним глазом или шестью, с кожей из плоти или чешуи, с четырьмя конечностями и больше. Воздух полон гомона: монстры торгуются с торговцами, вываливая горстями банки в жадные протянутые лапы. Тащить с собой сумки в такой толчее жутко неудобно. Я протискиваюсь в сторонку, чтобы перехватить их поудобнее, чтобы они никого не задевали.

— Чую, пахнет чем-то вкусненьким, — раздается каркающий голос из-за распахнутого полога палатки. Торговец стоит за столом, сплошь заставленным стеклянными банками. Внутри плещется что-то неразличимое в мутной жиже.

— Желаете маринованное копытце поросенка? — предлагает продавец, приподнимая одну банку. И тут же тянется за другой. — Или, может быть, маринованные клювики попугаев? У нас всё маринованное на любой вкус.

— Спасибо, я пас, — вежливо улыбаюсь я. — Не подскажете, как пройти к…

Хор криков привлекает всеобщее внимание, заглушаемый отчетливым ревом надрывно работающего мотора. Люк.

— Духи! — орет кто-то громовым голосом. Я стремглав ныряю вглубь палатки, прячась с глаз долой. — Вам здесь не рады!

— Вечно одно и то же, — бормочет торговец, поправляя банки. — Эти проклятые призраки вечно не могут успокоиться. Вечно являются терроризировать рынок, распугивать наших покупателей. Тьфу! Что за банда упырей.

— Угу, да, — я заглядываю наружу из палатки, чтобы убедиться, что Люк и его свита из мстительных духов уже пронеслись мимо. — Так вот…

— С тех пор как к власти пришло новое руководство, это место катится по наклонной. И не помогает то, что в преддверии затмения все вокруг начинают бесноваться. — Торговец тяжело вздыхает и усаживается на табурет за прилавком. Я могла бы принять его за человека, если бы не копытца, выглядывающие из-под штанин. Наличие маринованных свиных копытцев в меню кажется чем-то слишком близким к дому, но откуда мне знать.

— Если не чертовы призраки буйствуют, то редкэпы каждые два дня развязывают войну. Если не они, то демоны притаскивают из верхнего мира мерзких смертных в качестве сувениров. Если не они, то паршивые вампиры портят весь рынок крови. Если не…

— Погодите, что вы сказали насчет демонов, которые притаскивают смертных? — перебиваю я, чувствуя, как колотится сердце.

Он издает драматический вздох и поправляет на носу тонкие очки в проволочной оправе.

— Это всего лишь слухи, но, судя по всему, каждый раз, когда случается Расплата, все больше адских созданий сбегает в верхний мир. Поговаривают, что в основном это демоны, поскольку они всегда странным образом увлекались верхним миром, хотя любой здравомыслящий человек знает, что это опасное место. Но высшие демоны с легкостью смешиваются с толпой. — Он фыркает. — Везунчики.

— Что такое… — мои губы запинаются на слове «Расплата», так как я боюсь, что этот вопрос может меня выдать. Я откладываю его для Люка. — Я слышала, что некоторые демоны собирают в верхнем мире сразу нескольких людей, чтобы притащить их сюда. Может быть, для жертвоприношения?