Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду (ЛП) - Рид Маккензи - Страница 13

— Давай, Брианна, не подводи меня.

— Нет! — кричит настоящий Люк, вскакивая на ноги. — Он даже твоего имени не знает!

— Не знает, — соглашаюсь я. Но именно эта оговорка убеждает меня в том, что Люк-Белиар — это настоящий Люк, а значит, тот, второй…

Это Белиар.

Я швыряю кинжал Люку и задерживаю дыхание, пока он ловит его в полете и разворачивается. Расчет идеален: Белиар как раз бросается на него с дивана. Лезвие глубоко уходит в грудь Белиара, и его рот приоткрывается в беззвучном вздохе.

На секунду меня охватывает ужас: а вдруг я ошиблась? Но затем разорванная черная футболка вокруг кинжала начинает осыпаться, и то же самое происходит со всем Люком. Только это вовсе не Люк, и с каждой секундой это становится все очевиднее: куски его кожи и одежды раскалываются, как осколки стекла и фарфора, усеявшие мой пол. Края сворачиваются трубочкой, как горящая бумага, пока его полностью не поглощает угольно-черная тьма — точь-в-точь та тень, что на прошлой неделе вырвалась из Дебры. Издав отвратительный крик, тьма скручивается в вихрь фиолетового дыма и исчезает, оставляя после себя лишь блеклые клубы и такой жуткий смрад, что, боюсь, никакой спрей для тела нас уже не спасет.

Кинжал падает в руку Люка, когда он шумно выдыхает и разминает плечи. Он поворачивается ко мне.

— И всё дело было в том, чтобы назвать тебя Брианной?

Я и не подозревала, как сильно меня трясет, пока из груди не вырывается судорожный вздох, замаскированный под смешок.

— Меня бесило это сокращение целыми неделями. Я даже не думала, что ты знаешь мое настоящее имя.

Он хмурится.

— Конечно, я знаю твое настоящее имя. Я просто звал тебя Брианной, потому что…

Снаружи раздается завывание сирен, прерывая его на полуслове. Он быстрым шагом направляется к кухонному окну и заглядывает за тюлевую занавеску. У подъезда и правда припарковались две полицейские машины.

— Слишком наивно надеяться, что они не к нам? — спрашивает он.

— На месте моих соседей снизу я бы решила, что это семейные разборки века.

— Справедливо, — фыркает Люк.

— И что нам делать?

Я мысленно готовлюсь к тому, что он сейчас бросит меня разгребать весь этот бардак. И речь не только о раненой квартире, но и о том, как объясняться с полицией. Не говоря уже о соседях.

— Ты куда? — спрашиваю я, следуя за ним в спальню. Он не бросается к пожарной лестнице, как можно было бы ожидать. Вместо этого он подхватывает мою дорожную сумку, висевшую на спинке стула в углу, и бросает ее мне.

— Собирайся. Только самое необходимое. Я угоню машину и загоню ее прямо под твое окно. У тебя пять минут.

— Прости, что?

Он уже перешагивает через подоконник на пожарную лестницу.

— Пять. Минут.

И исчезает. Сирены продолжают выть, и внезапно к ним добавляются шаги в коридоре. Секунду спустя раздается стук.

— Это полиция Таррентауна, — доносится с той стороны суровый мужской голос. — Нам поступила жалоба на шум, мы проводим проверку. У вас все в порядке?

— Да! — кричу я, и это слово приводит меня в движение. Я распахиваю ящик с бельем, который Люк так любезно закрыл, загребаю горсть трусиков и носков, а затем запихиваю все в сумку.

— Мы можем войти?

Следующая случайная охапка из ящика с футболками; несколько пар леггинсов.

— Эм, я только что вышла из душа! Весь этот шум, наверное, из-за того, что я уронила бутылку с шампунем. Я просто ужасно неуклюжая!

Послушайте, я же не претендую на «Оскар» за актерское мастерство, ладно?

— В квартире кто-то есть с вами?

Я натягиваю единственную пару обуви в спальне — свои потрепанные «доктор мартенс».

— Только я! Я одинока!

— Мы спросили, одна ли вы, а не одиноки ли. — Полицейский звучит раздраженно. — Вы можете открыть дверь?

— Иду! — лгу я, запихивая в сумку толстовку вместе с охапкой гигиенических принадлежностей. Последним я хватаю чехол для очков, в котором также лежит контейнер для линз. Сумка набита до отказа, застегнуть ее удается с трудом, но я все-таки справляюсь как раз в тот момент, когда стук повторяется.

— Придется взламывать дверь.

— Нет! — кричу я, бросая взгляд на дверь. Я так и не заперла ее после того, как впустила Белиара. — Я иду!

На самом деле никуда я не иду. Гудение мотора снаружи доказывает это. Люк выходит из машины, оставляя дверь водителя открытой и делая мне жест рукой: спускайся.

Падать тут высоко, но я ни секунды не колеблюсь, прежде чем вытолкнуть дорожную сумку в окно за пределы пожарной лестницы. Люк подхватывает ее и закидывает на заднее сиденье.

Я натягиваю джинсовую куртку, которая совершенно не подходит для такой погоды. Но я не могу вернуться в гостиную за пуховиком, висящим у двери. Стук тем временем перерос в грохот, так как я перестала отвечать. В любую секунду они поймут, что она даже не заперта.

Последнее, в чем я убеждаюсь перед уходом — на месте ли мое кольцо. Оно сидит на безымянном пальце правой руки, как обычно: крошечный аметист в золотой оправе, подарок родителей на окончание школы. Я оставила почти всё, когда уезжала из Южного Дейда, Майами, но только не это. Оно приехало со мной тогда, едет со мной и сейчас.

Я пробираюсь сквозь окно как раз в тот момент, когда полицейский объявляет:

— Мы входим!

Дверная ручка поворачивается.

Я не жду, пока она распахнется, и с замирающим сердцем карабкаюсь вниз по ржавой лестнице. Пожарные лестницы на уровне третьего этажа, конечно, положены по нормам, но я очень сомневаюсь, насколько они им соответствуют на самом деле. Не говоря уже о том, есть ли у этой штуки весовой лимит. Хотя Люк высок и мускулист, я не сильно уступаю ему в росте и точно выигрываю, когда речь заходит о формах и небольшом запасе на животе и бедрах.

Но я не пережила слезы в примерочных Hollister в подростковом возрасте только для того, чтобы какая-то хлипкая лестница прикончила меня в мои двадцать с небольшим. Я быстро преодолеваю спуск, и мои ноги наконец касаются асфальта внизу.

— Садись! — Люк перегибается через пассажирское сиденье, чтобы открыть мне дверь. Я запрыгиваю внутрь и едва успеваю захлопнуть ее, как он вдавливает педаль газа в пол. Мы с ревом вылетаем на улицу, и он делает резкий левый поворот, уходя подальше от полицейских машин, сирен и любопытных зевак. Еще череда поворотов заставляет меня полностью потерять ориентацию в пространстве. Я вцепляюсь в ручку безопасности, с зубами сведенными от напряжения и намертво застегнутым ремнем, пока Люк лавирует по внутренностям Таррентауна, как гонщик Формулы-1.

Только когда мы выезжаем на длинный участок фермерской дороги и проезжаем знак с надписью: «Вы покидаете Таррентаун. Не прищемите дверь напоследок!», он немного сбрасывает газ. Мы проезжаем последний поворот, и Люк провожает его взглядом в зеркало заднего вида.

— Даже не думай разворачиваться, чтобы бросить меня здесь, — угрожаю я ему.

Он хмурится, бросая на меня быстрый взгляд.

— Я не хочу, чтобы ты ехала.

— Тогда зачем ты сказал мне садиться в машину?

Он отвечает не сразу, перебирая пальцами по рулю.

— Кинжал, которым я пырнул Белиара — обсидиановый. Это единственная вещь, способная по-настоящему навредить монстрам. Особенно демонам. Я думал, Белиар ушел по собственной воле после того, как побывал у меня дома. Но это не так. Он почуял твой запах и последовал за ним к тебе. Или, может быть, сначала учуял его у тебя, потом пошел за тобой ко мне, а затем снова вернулся к тебе. Не знаю. Но удар кинжалом должен был отправить его в его мир раз и навсегда.

— В ад? — я поворачиваюсь к нему. Люк колеблется, затем кивает. — Значит, я была права. Я его следующая цель.

— Теперь ты должна быть в безопасности от него.

— «Должна быть»? Что-то мне подсказывает: если бы ты действительно в это верил, ты бы оставил меня разбираться с последствиями в одиночку.

— Вариант оставить тебя позади все еще в силе.

— Ну так выбрось его из головы, — возражаю я. — Я еду с тобой спасать Кристал. И точка.