Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская (СИ) - Хайд Адель - Страница 9

Сергей Петрович хмыкнул.

— Ну не так буквально, Дарья Николаевна. Но для вас это нехорошо. Мы попробуем договориться с Императорским казначейством, но государство не любит, когда ему вовремя не отдают деньги. Боюсь, что процедура, инициированная Карамзиным, может продолжиться. Поэтому мой вам совет: подготовьтесь к худшему сценарию.

— Постойте! — я воскликнула, внутри всё оборвалось. — Худший сценарий — это значит нам придётся оставить дом?!

— Да, вам придётся освободить и дом, и имение. У вас будут заморожены все счета и остальное имущество, которое было под залогом этой суммы.

— А что с фабрикой?

— Фабрика официально не является залоговым предметом, поэтому арест на неё наложить не могут.

Мы снова переглянулись с Машей.

— Даша, это судьба, — сказала Маша.

Теперь уже Сергей Петрович смотрел на нас с удивлением. Пришлось объяснить.

— Понимаете, мы ещё в пансионе, когда обсуждали, что будем делать, когда выйдем и возглавим свои роды, мы хотели купить фабрику по производству артефактов. Именно поэтому всё это теперь выглядит как знак судьбы.

Вспомнив про нашу договорённость с Машей, я даже улыбнулась. Мне немного полегчало, хотя ситуация складывалась непростая.

— Итак, Дарья Николаевна, — подытожил адвокат, — я сейчас подам прошение на отсрочку. Было бы хорошо, если бы вам удалось достучаться до его Императорского Величества.

— Я попробую сегодня ещё раз съездить, — сказала я.

Но какое-то шестое чувство подсказывало мне, что вряд ли удастся встретиться с Императором. Я каждый раз вспоминала взгляд Феличе, и почему-то казалось, что эта женщина сделает всё, чтобы наша встреча с Александром не состоялась.

После мы обсудили ситуацию с Машиным домом. Здесь Сергей Петрович был крайне удивлён, потому что четыре года назад все документы были проверены и никаких тайн не оставалось. Пообещал уточнить и по этому вопросу тоже.

* * *

Я поехала в императорскую резиденцию. На этот раз меня не пропустили, потому что Императора не было. Зато ко мне вышел его адъютант.

— Здравствуйте, Николай, — улыбнулась я, вспомнив канноли.

— Здравствуйте, Дарья Николаевна, — Николаша виновато улыбнулся мне в ответ, — такая ситуация, что Его Императорское Величество сегодня вряд ли появится. Но у меня для вас есть информация. Вчера со мной связался Николай Алексеевич.

Я нахмурилась, припоминая. Потом до меня дошло, что Николай Алексеевич, это же отец Императора Александра. Тот, что пострадал от взрыва магической бомбы и потерял магию.

— Вижу, вспомнили, — кивнул адъютант. — Так вот, я сообщил ему, что вы хотели встретиться с его Императорским Величеством, но не застали. И он просил передать, что сам хотел бы с вами увидеться и переговорить.

— Ой, я тоже хотела бы. А где его можно найти?

— Он сейчас проживает в Ильинском. Это неподалёку от посёлка Ильинское-Усово, на Север по Царской дороге. Дорога новая, так что за пару часов доберётесь.

Я решила не откладывать эту поездку на завтра. Не просто так Николай Алексеевич решил со мной встретиться.

***

До Ильинского я добралась даже быстрее, чем за два часа. Дорога действительно была хорошая. Скромная резиденция нисколько не напоминала роскошные дворцы в Коломенском или в Царицыно.

Я удивилась, что и слуг в доме было немного.

Бывший император постарел, седые волосы, морщины, и усталый взгляд. Как будто бы он уже ничего не ждёт.

—Дарья Николаевна, как я рад вас видеть! Ну-ка, дайте мне на вас взглянуть, — и император подслеповато прищурился, словно и со зрением у него были проблемы.

— Какая вы красавица стали, и не узнать!

— Николай Алексеевич, я тоже рада, — сказала и смутилась, так и встала, не зная, что говорить.

Но бывший император сам сказал:

— Знаю, что изменился я до неузнаваемости. Не смущайтесь, для того, кто лишился магии, я и так прожил слишком долго.

Он помолчал секунду, и добавил:

— Но я рад, что дождался вас, потому что очень надеюсь, что вам удастся до него достучаться.

Имя императора не прозвучало, но мы оба понимали, что Николай Алексеевич говорит про сына.

Я хотела сказать, что одна не справлюсь, но, взглянув в лицо бывшего императора, в усталых глазах которого появилась надежда, просто кивнула.

Глава 12

Вернувшись домой, застала заплаканную тётушку, растерянную Машу и Сергея Петровича с каменным лицом.

— Что случилось?

— Дарья Николаевна, всё как я и предполагал. Чиновники Императорского банка навстречу не пошли. Ну, то есть формально пошли, и теперь вместо суток у вас трое. Но это не решает ситуацию. Подать в суд я не могу, поскольку вопрос наследства курирует Императорское казначейство. Поэтому вам нужно за два дня принять решение, куда вы переедете.

Адвокат развёл руками, показывая, что сделал всё, что мог, и добавил:

— Единственное, что они гарантируют, что дом ваш будет опечатан, и пока решается вопрос с наследством, никто сюда не войдёт. С имением та же ситуация, но поскольку оно находится за Москвой, вам предоставили две недели отсрочки.

— Сколько мне нужно денег, чтобы выкупить дом или имение?

Оказалось, что шесть миллионов распределились поровну, по два на каждую единицу имущества. Но у меня не было даже двух.

— А что с Машиным домом?

— Я пока отправил запрос, жду данных.

Я подумала, что если Машин вопрос решится, то можно пока проживать там.

— Ты же не будешь против, Маш, если мы с тётушкой переедем к тебе?

— Нет, что ты, если меня не выселят, буду рада, — в голосе Маши звучала усталость.

Адвокат уехал. И тут со мной связался Игнат Алабин.

— Дарья Николаевна, я договорился о том, о чём вы просили. Завтра в восемь утра будьте на Таганской площади, я вас проведу на встречу с Алексеем Константиновичем. Алексея Константиновича поместили в Таганскую тюрьму.

— Я поеду с тобой! — в голосе Анастасии Филипповны звучало фамильное упрямство.

Я кивнула:

— Попробуем, может быть, нас пропустят вместе.

И рано с утра я подъехала ко входу в Таганскую тюрьму. Мне очень хотелось наконец узнать, что же произошло, и почему Алексей купил эту фабрику, подставив под удар всё, что у нас было.

***

Таганская тюрьма оказалась небольшой. Как объяснил мне Игнат Алабин, который встретил нас с тётушкой возле входа, здесь содержатся особые узники, те, кто посягает на святое, на государственные устои.

И казалось бы, обычное ничем кроме забора не примечательное здание из красного кирпича, а внутри появилось беспокойство, возникло стойкое желание не входить.

С тётушкой Игнат поздоровался, но ничего не стал говорить, ни слов поддержки, ни наоборот. Только попросил меня сначала увидеться с Алексеем самой, и лишь потом пригласить Анастасию Филипповну.

Это было разумно. Мне сейчас нужно было переговорить с братом без лишних эмоций, а тётушка вряд ли бы удержалась, увидев сына в условиях тюремного содержания. Она и так еле держалась с ужасом глядя на трёхэтажное здание тюрьмы, губы её были сжаты, как будто она пыталась сдержать крик.

— Игнат Иванович, если честно, я не верю, что Алексей мог участвовать в заговоре против его Императорского Величества.

— Следствие разберётся, Дарья Николаевна, мы сами заинтересованы в том, чтобы узнать правду.

Здание тюрьмы было разделено на два блока: один побольше — там располагались камеры, другой поменьше — для администрации. Нас с тётушкой привели именно туда.

Никакого лязга цепей или запаха сырости. Нас усадили в небольшую комнату и даже предложили чаю с пряниками. Тётушка отказалась, а я подумала, что раз нам не разрешили ничего с собой принести, так хотя бы пряничком Алёшу угощу, и кивнула, чтобы несли. Но Алексея привели не в эту комнату.

Меня вызвали и повели на другой этаж того же здания. И в узком полутёмном коридоре мне стало не хватать воздуха. Я даже остановилась на какое-то мгновение, чтобы перевести дух, и офицер, сопровождавший меня, удивлённо оглянулся: