Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская (СИ) - Хайд Адель - Страница 45

И это произошло.

Глава 49

Вокруг меня как будто появилось несколько кабинетов.

То есть я понимала, что всё ещё нахожусь в определённой точке пространства. Но из этой точки я теперь видела разные временные слои этого же места.

Вот Александр сидит за столом. На нём ещё очки. Значит, это до того, как ему исправили зрение.

Следующий слой: Александр ещё в очках, а рядом с ним графиня Мария Григорьевна Разумовская. Она очень красива, в лице нет той обречённости, которую я увидела, когда впервые с ней познакомилась. Она смотрит на Александра влюблёнными глазами, а он несколько отстранён. Как будто принимает её обожание как должное.

Мне даже стало стыдно за него и обидно за графиню.

Следующий слой — Александр сидит за столом, всё ещё в очках, но рядом с ним уже Феличе. Причём выражение лица Александра было совершенно бесстрастным. Он вежливо разговаривает с ней о чём-то, звуков я не слышу. Феличе не одна, рядом с ней Калиостро, который неожиданно развернулся и посмотрел прямо мне в глаза.

Он что, действительно меня видит?

Но мне некогда было останавливаться в этой точке реальности.

Пульс ускорялся, создавалось впечатление, что заканчивается кислород. Голову начало сжимать, словно железными тисками. Мне нужно было делать выбор.

И вот следующая точка: Феличе и Александр. На императоре больше нет очков, он уже смотрит на мир чужими глазами.

Я вдруг вспомнила тот день, когда это было!

Я ждала снаружи, в приёмной, а император с Феличе были внутри.

Но теперь я видела, что ничего интимного между ними не происходило. Александр что-то писал, а Феличе… Она словно заполняла собой пространство. Такое впечатление, что она выкачивала из него что-то, видимое только ей. Потому что выражение лица у неё было… удовлетворённое, что ли. Так выглядит человек, который получил именно то, чего хотел.

А вот Александр выглядел старше.

Причём я точно знала, что разница между первой точкой и этой — всего четыре года. И в то же время создавалось впечатление, что прошло не четыре года, а не меньше пятнадцати лет.

Странно, что я не заметила этого в тот день, когда впервые увидела его, вернувшись из пансиона. Но сейчас я явственно видела усталость, истощённость, даже какую-то измождённость в его лице.

Что он пишет?

И вдруг я поняла, что время моё на исходе. Мне нужно принять решение.

Но как выбрать?

Снова и снова я повторяла про себя: если я выберу тот момент, когда он ещё в очках, что из уже произошедшего исчезнет? Исчезнет ли Серёжа? Произойдёт ли взрыв на реке Тунгуске, о котором я не узнаю до тех пор, пока всё не полыхнёт? Что будет с Иваном, с Машей? Что будет со мной?

Я всё больше и больше смотрела на ту точку, где Александр ещё в очках, но рядом с графиней Разумовской.

Может быть, это верное решение?

По крайней мере, он будет рядом с той, кто его любит.

Сердце моё болело, но времени почти не оставалось.

И я сделала шаг.

Лицо Александра стало удивлённым. Он увидел меня.

— Даша?

Потом я заметила, как его глаза за стёклами очков метнулись к графине Разумовской, и Александр смутился.

— Даша, ты откуда? Что-то случилось в пансионе? Позволь представить тебе графиню Разумовскую.

— Я знаю Марию Григорьевну.

Стоило это сказать, как лица Разумовской и Александра стали ещё более удивлёнными. Конечно, в их реальности пансионерка Дарья Пожарская никак не могла знать скандально известную фаворитку императора.

— Александр, у меня очень мало времени. Я сейчас всё ещё в пансионе. А сюда я пришла оттуда, где ещё могу что-то изменить. Послушай меня внимательно. Очень внимательно. И пообещай… Даже нет. Поклянись мне, что ты не сделаешь того, что приведёт к краху и тебя, и империю.

— Даша…

Я почувствовала, как Александр пытается меня просканировать.

Он что, не верит, что это я?

— Я знаю, это звучит абсурдно. Слушай внимательно, у меня очень мало времени. Через месяц, может быть, раньше, а может быть, это уже произошло, при дворе появится некий граф Калиостро со своей женой Фелицией Бальзамо.

Тут меня перебила графиня Разумовская:

— Она его сестра.

«Значит они уже здесь», — подумала я.

— Графиня, если вы их видели, присмотритесь, уж вы-то, как женщина, должны были это заметить. У графа нет сестры. Он выдаёт Феличе за свою сестру. И здесь они с определённой целью — уничтожить империю.

Я спешила, говорить мне становилось всё сложнее, воздуха не хватало, голова кружилась:

— Кто такая Феличе, я не знаю. На чьей стороне играет граф, мне тоже непонятно. Знаю одно: они предложат вам исполнить самое сокровенное желание. Откажитесь. Откажитесь! Умоляю! От них нельзя принимать ничего. Идеальным вариантом будет удалить их от двора и выслать из страны как можно скорее. Пообещай мне, Александр. А лучше поклянись.

— Я не понимаю…

Мне снова стало тяжело дышать.

Я понимала, что моё время заканчивается. Сейчас меня вернёт обратно в ту реальность, где он мёртв.

Я не знала, что с ней теперь будет. Буду ли я вообще жива? Будет ли жив Александр? Будет ли та реальность вообще существовать?

Я протянула к нему руки в полном отчаянии.

— Прошу тебя, Александр. Ради меня. Прошу, сделай это. Не соглашайся! Не соглашайся, что бы они тебе ни посулили.

Я перевела взгляд на графиню:

— И не уговаривайте его. И сами с ними не связывайтесь. Потери будут несоизмеримы с тем…

Я не договорила.

… что вы получите, — повисло в воздухе.

Я почувствовала, как меня утягивает обратно.

Какое-то время я не дышала, не видела, не осязала. Не существовала.

Но я ещё мыслила, и это успокаивало.

Ведь кто-то когда-то сказал: я мыслю — значит, я существую.

Существую.

Перед моими глазами вставало солнце. Огромное, оно постепенно заслоняло всё вокруг.

Я знала: если подняться слишком высоко к солнцу или упасть в него, можно сгореть.

И последней моей мыслью было:

«А может ли сгореть огнедержец?..»

Глава 50

Луч солнца пробился сквозь занавески и разбудил меня.

Я открыла глаза.

Комната была мне знакома, но я никак не могла вспомнить, где нахожусь. Пахло знакомо, лёгкая горчинка полыни и лаванда. Я вспомнила, что тётушка обожала развешивать в шкафах мешочки с полынью и лавандой.

Было какое-то лёгкое ощущение утра, счастья, начинающегося лета.

Я была в своей комнате. Это точно, совершенно точно была моя комната, но я её почему-то почти не помнила.

И вдруг пришло тепло. Живой дом. Я вспомнила.

Пока мы были в пансионе, Алексей купил этот прекрасный дом. И стоило мне об этом подумать, как пришла ещё одна тёплая волна, меня обмыло радостью.

Дом жил. Дом радовался.

Скрипнула дверь.

Я прищурилась и сделала вид, что сплю.

На меня обрушился ураган по имени Маша Балахнина.

— Даша! Даша, я так рада!

— Почему? — с подозрением спросила я.

— Сегодня такой прекрасный день! Ты что, забыла?

«Сложно забыть то, чего не помнишь», — подумала я, но на всякий случай с напускной виноватостью сказала:

— Конечно, забыла. У меня же память девичья.

Маша расхохоталась.

— Ну конечно! Из нас двоих ты одна никогда ничего не забываешь. Смотри!

Она подбежала к шкафу, распахнула его.

На створке висело платье.

Какое же оно было красивое!

Если бы меня когда-нибудь спросили про платье моей мечты, я бы описала именно такое: пудрово-розового цвета, с высокой талией, воздушное, но непрозрачное, с небольшим декольте и рукавами-фонариками. Нежное, летящее, очень похожее на июньское утро.

— Очень красивое платье, — сказала я.

— Конечно, красивое. Оно же твоё!

— И какой был повод для создания такой красоты?

— Даша, ты меня пугаешь!