Неправильный. Трилогия (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 82

– Да… И сразу после этого у нас возник вопрос – куда идти дальше? Нас оставалось пять человек, без связи – но все целы и очень злы на русских. Можно было выйти к деревне, пополнить запасы и взяв подкрепление, вернуться назад. Но в нескольких километрах от нашей стоянки, в лесу у болота, меня ожидала вторая группа – шесть человек моих боевых товарищей. И я не мог, не имел права, оставить их там одних ещё на несколько дней!

– И вы двинулись к ним…

– А как бы поступили вы? – оберштурмфюрер приподнялся в кровати.

Кранц пожал плечами.

– Странный вопрос! Разумеется, я бы не оставил в лесу своих солдат!

– Вы меня понимаете… – Майниг откинулся на подушку. – Вот и я двинулся к своим солдатам. Туда мы дошли вообще без проблем. Встретили их – все были целы, никаких сюрпризов не обнаружили. И людей никаких не видели. Откровенно говоря, я ждал чего‑то на обратном пути, оттого‑то мы и шли назад очень медленно, проверяя каждый подозрительный куст. Но ничего не нашли и остановились на прежнем месте, выставив на этот раз сразу два поста. Да… Задним числом я теперь понимаю, что допустил огромную ошибку – нельзя было этого делать!

– Почему? – удивился Кранц. – Вы же наверняка проверили это место?

– Оба раза! Когда вышли из болота и второй раз – когда вернулись туда. Тщательно проверяли место стоянки, лежанки и место для разведения огня – там ничего не было!

– Тогда… Я не понимаю вас!

– Место, где разводят огонь… «костерище» – так, по‑моему говорят русские?

– Возможно, – не понял гауптман. – Допускаю, что именно так они и говорят… И что?

– Когда мы вышли из болота – везде лежал снег. Везде, кроме этого места! Помню, что я осматривал его – меня удивило то, что ветки и угли были сухими. Сухими – вы понимаете⁈

– Нет…

– Там совсем недавно горел огонь! Потому и снега не имелось – он попросту растаял! К сожалению, я понял это слишком поздно!

Кранц так ничего и не сообразил – ну, костер… сухие ветки… что с того?

– Там недавно был русский – он и разжигал огонь, – продолжил эсэсовец.

– Возможно, он грел себе воду? Или разогревал консервы… Он тоже хочет есть!

– Вы ничего не поняли… Этот диверсант хотел, чтобы мы остановились именно там! Потому и обозначил место, где недавно горел огонь – так, чтобы мы его увидели издали.

– Зачем?

– К сожалению, я это понял только после всего произошедшего. Как ловят льва, гауптман?

– Э‑э‑э… – не сразу нашёлся Кранц. – Не знаю, я на него не охотился. И как его ловят?

– Можно долго бегать по пустыне – и он всегда будет где‑то далеко. А можно – привязать козу и ждать, когда лев за ней придёт. Этот костер – коза! А мы выступали в роли льва. Нас заманили именно в это место. И знаете, почему?

Гауптман изобразил интерес. Он пока что, так ничего и не понимал. И откровенно говоря, уже несколько тяготился бесполезным разговором.

– Потому, что этот диверсант не стал бегать за нами по лесу. Полагаю, что он успел нас сосчитать и предполагал куда и почему мы разошлись. Этот русский просто сидел на одном месте и ждал – когда мы на него вернёмся. Его «лежка» – как говорят охотники, была совсем рядом! Он мог нас видеть и, возможно, даже слышать. Естественно, у него было достаточно времени, чтобы отдохнуть – и поставить там несколько ловушек. Что он и сделал…

А вот тут Кранца пробил холодный пот! Он понял – и ужаснулся той картине, что продолжал описывать Майниг.

– Я проверял землю! А надо было смотреть вверх – заряды были установлены там! Он как‑то ухитрился заминировать ветки деревьев.

Ещё стакан воды – эсэсовец благодарно кивнул.

– Раздался взрыв в куче сваленных веток. После этого откуда‑то сверху стали падать гранаты и взрываться в воздухе. Меня придавило отброшенным бревном, контузило так, что я не мог даже пальцем пошевелить. И мои товарищи погибали у меня на глазах… Да… А потом вдруг появился русский. Он совершенно хладнокровно добил тех, кто был оглушен разрывами или попросту дезориентирован. Просто шел и стрелял…

– Вы успели его рассмотреть?

– Как вас… Он наклонился, чтобы что‑то забрать у Вилли. Не видел, что он там взял…

– Как он выглядел? – приподнялся со стула Кранц.

– Лет… ну, около тридцати, может больше. Он был небрит, понимаете? Темные волосы, явно неуставная стрижка. Седая прядь в волосах, да!

– А шрам у него был⁈

– На щеке… слева, по‑моему.

Гауптман опустился на стул. Он просто не верил своим ушам!

– Оберштурмфюрер… вы знаете – кого вы только что мне описали?

А вот тут уже удивился Майниг!

– Это опасный русский диверсант. Я встречался с ним лично – ещё летом прошлого года. Он тогда командовал каким‑то специальным отрядом у русских – я вел с ними переговоры о сдаче. Мне он представился как унтер‑офицер Васин. Но, думаю, это было уловкой – таким отрядом должен руководить офицер. Помните, я рассказывал вам о бое с красными, где они вовсю использовали мины и взрывчатку? Так вот – именно он и был там старшим! Потом… – гауптман расстегнул ставший неожиданно тесным воротник. – Потом мы встречали упоминание о нем в русских документах – он там был назван инструктором. Кстати – в звании лейтенанта! Его видели и этой зимой – во время дерзкого рейда русских диверсантов по нашим тылам. Это страшный человек оберштурмфюрер! Вам несказанно повезло выйти живым из схватки с ним!

Собеседники замолчали.

В дверь палаты заглянул врач, недвусмысленным жестом указавший на часы. Кранц умоляюще приложил руки к груди. И медик, укоризненно покачав головой, продемонстрировал ему раскрытую ладонь – у вас есть ещё пять минут!

– Вот оно как получается… – медленно проговорил эсэсовец. – Обер‑лейтенант, чьи люди через сутки вытащили меня из‑под завала, показал мне потом место, где прятался русский. Всего в тридцати метрах от костра! Холмик, где были навалены какие‑то камни – под ними диверсант выкопал себе нору, в которой и скрывался всё это время. На камнях нет снега – и поэтому там не остаются следы. Там нашли ветки, на которых он лежал, пустые консервные банки, какие‑то веревки, всяческий мусор. Туда с трудом вообще можно было протиснутся, как он там лежал все это время? Думаю, что он специально ничего не ставил в первый раз, никаких ловушек, ничего. Ждал – когда мы вернёмся туда снова. И дождался…

В дверь снова заглянул врач. На этот раз – уже другой. И властно указал гауптману на дверь – время истекло!

– Увы, оберштурмфюрер, медики меня выпроваживают! – приподнялся со своего места гауптман.

– Я буду ждать вас завтра! Обязательно приходите – нам есть о чём поговорить!

[1] Майор медицинской службы в вермахте

Глава 16

Кто, интересно выдумал такую чушь, что в лесу хорошо зимой? Летом – да, весной и осенью – вполне терпимо, а вот зима… это уже совсем другой коленкор! Сюда бы его, этого восторженного певца русской зимы! Про то, что мороз в феврале – это далеко не сахар, он, наверное, даже и не знал. А сугробы в лесной чаще – так и вовсе никогда не видел. Попробуй, отыщи тут нужную дорогу, учитывая то, что по твоим следам вскорости могут пойти не самые добрые дяди. И с совсем уж нехорошими намерениями.

Стало быть – что? Путаем следы.

И пока ещё остались хоть какие‑то запасы, ставим неожиданные и крайне неприятные сюрпризы.

Немного утешает тот факт, что, хотя бы с продовольствием у меня немного получше, чем раньше. Без какого‑либо зазрения совести я обшарил ранцы убитых эсэсовцев, позаимствовав там несколько банок консервов, галеты и всякое прочее съестное. У них, кстати говоря, там тоже все было не так‑то уж и здорово с этим делом – чай, не первый день по лесу шастали.

Вот, с чем было хорошо – так это с гранатами. Помимо стандартных «колотушек» М‑24, и яйцевидных «М‑39», с которыми я был знаком достаточно хорошо, попадались и вовсе какие‑то экзотические. Польские – чем‑то похожие на нашу «Ф‑1», только запал там был несколько иной конструкции. И совсем уж странная граната, которую нам показывали на учёбе – RG34. Там и вовсе какой‑то сильно замудрённый взрыватель – аж, с тремя предохранителями! И взрывается она только при броске и последующем ударе о землю или препятствие. Их у нас было немного и бросали такие гранаты всего один раз. Но корпус у нее был цилиндрический, оттого я и прихватил с собою пару штук. Дурная голова подсказывала – бери, к чему‑нибудь и приспособим! Это я сейчас понимаю – зачем я их прихватил? Прям у меня тут такой простор для экспериментов…