Неправильный. Трилогия (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 60

Громкий хохот всех присутствующих.

Подвожу итог.

– Имейте в виду – вокруг нас находится здоровенное количество всяких бытовых предметов и механизмов. И практически любой из них может быть использован для того, чтобы тем или иным образом привести в действие взрывное устройство. Надо только вовремя голову включить! И ещё… Кто мне скажет – в чём отличие немецкой армии от нашей – в этом, конкретном, плане я имею в виду? На примере того, что вы сейчас увидели?

Бойцы переговариваются, что‑то обсуждают…

Есть рука!

– Слушаю вас.

– Сержант Митяев. Немцы – захватчики и воюют на чужой земле!

– Всё верно, товарищ сержант. Однако, как это может повлиять на способность той же, например, мышеловки, подорвать гранату?

Молчит Митяев, переминается с ноги на ногу.

– Садитесь, товарищ сержант. Основное отличие – в данном, повторяю, плане – в том, что немец, столкнувшись с какой‑то проблемой, будет действовать так, как это написано в их уставе. И теми средствами, что у него есть. Если ничего этого нет – доложит командованию и будет ждать указаний. А наш боец – придумает что‑нибудь сам! И не будет ждать, пока ему кто‑то там чего‑нибудь привезёт! Голова и руки есть? И этого достаточно!

– Ну, однако, и фантазия у вас! – качает головою капитан. – Я, грешным делом, заслушался! Но… ведь не всякую же вещь можно к взрывному делу приспособить!

– Практически всякую.

– Ловлю на слове! – он высыпает передо мною несколько вилок. – Ну?

– Вообще не вопрос…

Зубчики в зубчики, повернуть… согнуть… две вилки скреплены между собой. Жаров непонимающе наблюдает за моими манипуляциями.

Ещё пара вилок…

Кладу учебную «Ф‑1» на пол, втыкаю ножку вилки в щель между бревнами и, отпустив всю эту конструкцию, прижимаю ей спусковой рычаг гранаты.

Чеку долой.

Странноватый веер из согнутых и скрепленных между собой переплетёнными зубцами вилок, отходит приблизительно на пятнадцать сантиметров от лежащей на полу гранаты.

Осторожно накрываю всю эту конструкцию той же портянкой – теперь над полом видны только ручки вилок.

– Ну… примерно, вот так…

Касаюсь рукою одной из рукояток – и вся конструкция тотчас же рассыпается. Щелчок – и по полу скачет спусковая скоба от гранаты – ее ничто больше не удерживает.

– Уел! – капитан разводит руки в сторону, признавая своё поражение. – Теперь я с тебя живого не слезу! Пока всех таким вот фокусам не обучишь!

Посыльный постучался в мою дверь засветло – ещё только рассветать начало.

– Товарищ лейтенант, вас срочно к командиру!

Пробираясь по траншеям, пытаюсь сообразить – чего такого стряслось, что он поднял меня в такую рань? Только с ночных учений пришли…

– Тут такое дело… Да, ты садись! – капитан ходит по блиндажу. – Да и вопрос‑то, вроде бы и не совсем наш…

Не понимаю – чего там такого стряслось‑то?

– Короче! Неподалёку от деревни обстреляли грузовик с боеприпасами. Одного сопровождающего убили на месте, второй как‑то ухитрился сбежать. В бой он не вступал –водитель, винтовка в кабине осталась. Не в этом дело! Спрятавшись в кустах, он видел, как нападавшие – человек пять их было, что‑то делали с машиной. Ставили там что‑то или как… он толком и не разглядел – темновато ещё было. И есть подозрение, что машину эту заминировали. По большому счёту – и хрен бы с ней! Но она стоит на мосту…

– Задача в чём состоит, товарищ капитан?

– Осмотреть машину. Если заминирована – постараться эту мину как‑то… ну, тебе там виднее – я ж не сапёр совсем!

Он присаживается на лавку.

– Если честно – непонятно это всё! Зачем минировать‑то? Мост им не нужен – так подожги машину – там всё и так потом рванёт! Да и не наше это дело вообще! Но –комендант гарнизона звонил… Очень уж помощи он просит… В общем – решай! Приказать‑то я могу, но…

– Сделаем, товарищ капитан. Чай не впервой…

Собираю рюкзак, тщательно проверяя его на предмет всего железного. Почему? А хрен его знает… только, вот помню, что этого лучше с собою не иметь. Ещё во время учёбы успел выточить из немагнитных металлов всякие полезности – вот их‑то с собою и беру.

Стук в дверь – на пороге Петлин.

– Садись, Юрий Иванович. Извини – не до разговоров сейчас…

– Командир… Я с тобой пойду. Всё, что нужно, у меня с собой уже собрано.

И вот, скажите на милость – откуда он всё это узнал?

– Иваныч…

– Извини, командир… Не надо так сейчас…

Вот он грузовик. Стоит, накренясь в сторону простреленного колеса.

Вдали, на холмах виднеются фигурки бойцов оцепления.

Снег.

Он мелкой крупою иногда хлещет по щекам. Но не особо пока мешает.

– Так, Иваныч. Иду первым, ты на десять шагов сзади. Слушаешь все, что я говорю! Понял?

– Да… а чего так‑то?

– Если что – моих ошибок не повторяешь! Усёк⁈

Тут до него дошло!

Начали!

– Произвожу осмотр грузовика. Переднее колесо пробито, машина наклонена на бок. Дверцы кабины закрыты. Брезент кузова… – смещаюсь чуть вбок. – Имеются повреждения около кабины, слева по ходу движения – разрезан.

Я совершенно автоматически всё это делаю! Почему так⁈ Не знаю…

– Следы на снегу. В большом количестве у водительской двери, около кузова слева по ходу движения. У пассажирской двери – одиночные. Снегом не заметены.

Осматриваю водительскую дверь. Никаких следов на ней не имеется, стекло… подножка… чисто. А под подножкой у нас чего? Да и вообще под машиной?

– К крестовине карданного вала прикреплен шнур темного цвета…

Полушубок долой, протискиваюсь под машину. А зябко, однако!

– Под кузовом автомашины проволокой прикручена граната «М‑24», усиленная двумя брусками взрывчатого вещества. Осмотр…

Ничего, кроме этой гранаты тут нет. В смысле – нет под кузовом.

А придумано хорошо! Машина тронется, кардан провернётся – и вытянет шнур.

И ку‑ку…

– Под гранатой ничего не подложено. Снимаю.

Не забыть шнур перерезать!

Чем?

– Иваныч, бритву дай.

– Нет бритвы, командир!

– Нож, ножницы – что угодно!

Скользя по заснеженной дороге, мне в ногу упирается нож.

– Гранату держи…

Выползаю из‑под кузова и надеваю полушубок – ух! Тепло…

Ладно, едем дальше.

– Осмотр кузова. Брезент разрезан, свободно полощется по ветру.

Значит, им ничего там не прижато, можно залезать.

– В кузове стопки ящиков с артиллерийскими снарядами 85‑мм. Осколочно‑фугасные.

Так… Здесь пломба… на месте. Здесь тоже…

– Иваныч!

– Да!

– В темпе по следам пробегись! Есть у меня подозрение, что отсюда кое‑что стащили!

– Понял!

Пока дальше смотрим.

Тут – норма, здесь… тоже норма. Дальше не лезу, тут брезент плотно верёвками прижат, сюда не добраться без того, чтобы их не перерезать. Достаю тот самый нож и отрезаю изрядный кусок верёвки.

– Командир!

– Тут я.

– Снаряд в кустах лежал!

– Я так и думал… Топай сюда!

Два снарядных ящика связаны накрепко – один лежит на другом. Блин! А тяжело‑то как! Или я просто устал уже?

– Держи! Не урони!

И оба связанных ящика медленно опускаю в руки своего товарища.

– Тащи их куда подальше! Только не роняй!

Кузов всё…

Теперь – кабина.

Открывать дверь я не стал и попросту разбил ветровое стекло.

Уже оттуда всё и рассматриваю.

И без каких‑либо эмоций фиксирую зажатую между сиденьем и дверью гранату – разумеется, без чеки… Просто спусковой рычаг дверцей прижали. Ну да, а ниточку, что его раньше удерживала, вытащили через щель между дверью и кабиной. Ну, чека в запасе у меня есть – вставляю её на место и уже потом выкручиваю взрыватель. Ничего с ним не сделали, следов воздействия или переделки никаких нет.