Неправильный. Трилогия (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 45

Он поясняет.

Рядом с нами расположена железнодорожная станция. Большие склады со всяким важным добром. В том числе — и со взрывоопасным. Вчера на станцию был совершён налет — немцы сбросили какую-то необычную бомбу. И она — не взорвалась! Пробила крышу склада арттехвооружения и застряла в земле.

— Большая бомба-то?

— Саперы говорят — около пятисот килограммов.

— Скорее всего — с часовым взрывателем. До семидесяти двух часов задержка — потом…

— Обезвредить её можно?

— Честно? — прищуриваюсь я.

— Да.

— Нет. Там механизм самоликвидации установлен. Бомбу нельзя трогать, наклонять и перемещать — рванёт. А уж при попытке извлечь взрыватель — и к бабке не ходи! С чем склад?

— Снаряды, патроны… несколько эшелонов.

— Далеко отсюда?

Комиссар смотрит на стену.

— Километра… два…

— Услышим, значит. И почувствуем — когда потолок на башку упадёт.

— И наши сапёры…

— Ничего не смогут сделать. Они просто не имели дела с такими боеприпасами.

Дивизионный комиссар барабанит пальцами по столу. О чём-то думает.

— А вы — вы сможете?

— Могу попробовать.

— Тогда! — он встаёт. — Вам предоставляется возможность искупить свою вину…

— Нет.

Он осекается.

— Что — нет?

— Нет у меня никакой вины. Ни перед кем. Всё дело — липа чистой воды. Кому и зачем это надо — разбирайтесь сами.

— Не понял…

Он действительно не понимает! Надо полагать, в его практике это первый такой случай.

— Но… вас же тогда расстреляют! — приводит он свой, несокрушимый, надо полагать, в его глазах аргумент.

— Расстрел или подрыв — какая разница? Во первом случае хоть похоронят…

— Увести!

И я снова лежу на койке. Смотрю в потолок и считаю швы между кирпичами на стенах. Приносили еду — отказался. Ничего уже не хочу… Поспать, разве что?

Лязг засова.

Опять допрос?

Нет, входит какой-то старший лейтенант. А ему-то от меня что надо?

Оказалось, что он командир сапёрной роты. Их срочно сдёрнули с марша и направили сюда. Бомбу, что ли, эту разминировать собираются?

— Хочешь по-чесноку, старшой?

Он не возмущается и не козыряет своей должностью. Нормальный, в общем-то мужик…

— Хочу.

— Вы ничего с ней не сделаете. Только людей зазря положите. Не обижайся, но здесь — на полтыщи километров вокруг, точно нет никого, кто к таким бомбам хотя бы приближался.

— А ты?

— Старшой, ты не забыл, что перед тобой осуждённый к расстрелу преступник? Правда, без вины — но кого это хоть когда-то волновало? Кто ж меня к ней пустит-то⁉ — ухмыляюсь я.

— А ребятам моим что-то подсказать можешь?

— Ты сам-то сколько таких видел?

— Не видел, — честно признаётся ротный.

— А я — более тридцати штук таких обезвредил! И — не только таких… там и пострашнее вещи имелись… Так вот — я этому несколько лет учился!

Он мрачнеет.

И ведь пошлёт ребят… и сам пойдёт…

И все они там лягут.

— Нет у вас шансов, старшой. Никаких — и ни у кого. Не бери грех на душу — всем прилетит. Лучше эвакуацией займитесь — больше толку с того будет.

Знакомый уже кабинет.

Одинокий табурет перед столом.

И целый ареопаг напротив.

Знакомый дивизионный комиссар. А этот вроде бы, в трибунале председательствовал.

— Васин, ваше дело пересмотрено. Поступили документы из вашей дивизии и рапорт полкового комиссара Никифорова. Вы полностью реабилитированы. Дело прекращено.

Интересно, а от меня-то вы чего ожидаете?

Слез радости?

Их не будет.

Вообще никаких эмоций уже нет.

— А дело-то само где?

— Сдано в архив…

Откуда в нужный момент и всплывёт.

Встаю.

— Прошу отвести меня в камеру.

— Вы что себе позволяете⁈ — не выдерживает кто-то из присутствующих.

— Я не видел оправдательного приговора. И самого дела… А словам — ничьим(!) не верю уже давно.

На столе появляется папка — так вот где у них архив!

Листаю… да, это именно моё «дело». Полностью лживое и состряпанное на скорую руку. Нет моих показаний командиру взвода — не вписываются в общую канву. Ещё кой-чего нет…

А вот и документы, о которых только что говорилось… и зарегистрированы они в канцелярии… ещё вчера⁈

Смотрю на председательствующего, он отводит глаза.

Аккуратно расшиваю папку и достаю оттуда нужные мне документы. Убираю их в нагрудный карман.

— Спички!

На стол падает коробок.

Ворошу тлеющие листы «дела».

— Все свободны… — глухо произносит комиссар.

— Что вам требуется?

— Мои вещи — рюкзак в первую очередь. Целый и неразграбленный! Огнепроводный шнур — метр. Пачка карандашей. У врачей поспрашивать этот… ну… стетоскоп! Ну, чем там они больных выслушивают. Пила по металлу, гаечные ключи, молоток. Спички — два коробка. И помощник мне нужен…

— Где ж я вам его тут найду⁈ Сами же сказали, что здесь нет специалистов должной квалификации!

— Ну, товарищ дивизионный комиссар… Меня тут допрашивал один лейтенант — так он очень, знаете ли, неслабые познания в инженерной науке проявил!

И через некоторое время в комнате появляется тот самый… допрашиватель…

— Поступаете под начало старшины Васина! — жёстко командует дивизионный комиссар. — Выполнять все его указания!

Потрясённый лейтенант только рот открыл…

— Ответа не слышу!

— Есть, товарищ дивизионный комиссар!

— То-то же… — комиссар встаёт из-за стола. — Приступайте к работе немедленно!

Сижу на корточках и ворошу свой рюкзак.

Патроны попёрли — хрен с ними… Бинокль — а на кого мне сейчас смотреть? Всё остальное вроде бы на месте. Странно, что не тронули гексоген — а кто-то мне тут за свои великие познания по инженерной части усиленно втирал…

— Ладно, пошли… — поднимаюсь на ноги и закидываю рюкзак за спину. — Показывайте, что там у вас и где?

Склад и на самом деле оказался весьма немаленьким! Даже странно, что ему раньше не прилетело. Уж больно цель лакомая…

Оцепление располагалось на удалении метров в триста — весьма слабое утешение, если учесть то, что на складах лежат боеприпасы. Тут, в случае чего, разлёт будет… словом, никто уже никуда не убежит.

Нас пропускают без задержки, старший поста только молча головою кивнул — и боец отодвигает в сторону деревянную «рогатку» увитую колючей проволокой.

Внутри склада непривычно тихо, только где-то лязгают какие-то железки…

А! Вон, наверху ветер треплет оторвавшийся железный лист… это бомба постаралась?

Делаю несколько шагов вперед, поворачиваюсь направо…

Точно.

Вот и она — торчит в деревянном полу, углубившись в него почти на полметра. Чуть боком лежит… почему? При таких-то габаритах и весе могла и вовсе по стабилизатор войти… и даже глубже…

Осматриваюсь по сторонам — на стальной балке под крышей имеется вмятина — и основательная такая!

Вот и объяснение — бомба при падении ударилась о балку, её довернуло в сторону и она упала боком…

Впрочем, это и потом можно будет рассмотреть подробнее. Если успею…

Итак — бомба!

Присаживаюсь на корточки.

Ну, тут хоть без сюрпризов — стандартная немецкая авиабомба… что там за маркировка на корпусе?

SC-500 — здесь всё понятно, пятисоткилограммовая авиабомба. Взрывчатки в ней… м-м-м… более двухсот пятидесяти кило — неслабо! Два метра длины… соответствует… Два запальных стакана, один взрыватель может быть и часовым.

А что тут интересного именно для меня?

Корпус этой бомбы — тонкостенный, толщина стенок всего восемь миллиметров. Есть шанс!