Неправильный. Трилогия (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 33

Поворачиваю за угол. В стоящем напротив меня сарае приоткрыты ворота, видно, как над горящим там костром висит котел.

— Доброе утро, товарищ старшина!

Охримчук. Кстати — выбритый!

— Утро… Ты сам-то хоть выспался?

— Все нормально, командир! Вздремнул малость. Пробу снимать будете?

— Э-э-э… Умыться бы… Небось морда сейчас — как у того злодея! Да и…

Щупаю отросшую щетину.

— Это можно. Сидоров — организуй!

Ничего себе запасы у старшины — даже бритва «Золинген» имеется!

— В строю двадцать шесть человек, шестнадцать раненых! В наличии один станковый и пять ручных пулеметов. Боеприпасов имеем половину БК. Докладывал сержант Иляйнен!

— Вольно!

Весь наш небольшой отрядик — а иначе и не назвать — выстроился сейчас в длинном сарае. В нем же стоят и наши грузовики, места вполне достаточно. Зато не видно с воздуха.

— Товарищи бойцы!

Эх, не мастер я речи говорить!

— Мы отрезаны от своих — это факт. Но! Для нас с вами ничего не меняется! Мы — бойцы Красной Армии, и мы — на своей земле! Наша задача — сделать так, чтобы враг постоянно об этом помнил!

И одна из важных задач — чтобы народ голодным не сидел.

— Мука есть, много, — перечисляет свои запасы Охримчук. — Картохи — ведер пять. Макароны — три мешка. Сахар, соль — этого надолго хватит. Тушенка — с этим посложнее, но неделю как-нибудь продержимся. Чай… тоже пока имеем. Консервы всякие — еще не разобрались, но около сотни банок имеем.

— Обожди — а это откуда взялось?

— Телеги у моста помните? Вот…

— Так… С медициной у нас что?

— Тут похуже, — вздыхает старшина. — Бинты есть, стираем их. Йод, таблетки всякие. Санинструктор говорит — мало. Да где ж я ему это нарою-то?

А к вечеру принесли Торопова.

Он ранен — прострелена нога, ходить не может.

С ним пришли еще шестеро бойцов — все, кто остались от нашего прикрытия.

Парни выбирались к мосту, но еще на подходе их перехватил наш пост — у моста уже хозяйничали немцы. И так, от кустика к кустику, лесочком, рощицей — они до нас и добрались. Почти без патронов. В пулемете осталась половина ленты, к винтовкам по десятку патронов. А у младшего лейтенанта — только пистолет с одной обоймой.

Итого нас ходячих стало тридцать два человека — чуток поболее взвода… И семнадцать раненых.

— Смотри вот сюда! — разворачиваю карту. — Водители говорят, что здесь и здесь видели подбитые или брошенные, кто их там ночью разберет, машины. Задача: проверить их на предмет чего-нибудь нужного. Все полезное — забрать, бензин слить в канистры, у нас их три штуки есть. Если на ходу — отогнать поглубже в лес, потом постараемся забрать.

— Если отгонять, то водитель нужен! — качает головою Иляйнен. — У меня таких нет.

— К старшине подойди, он кого-нибудь с вами отправит.

— И станет он на весь лес топать да вздыхать… — чешет он в затылке. — Ладно… выберем там кого посмышленее…

Озадачив народ, я усаживаюсь подумать…

Ничего хорошего нам тут не светит. Рано или поздно, а это место немцы обнаружат. От небольшой группы мы отобьемся, но ведь этим же не закончиться! На место этих придут следующие, потом еще и еще…

Вариантов тут немного.

Первый — свалить отсюда нахрен! Не вариант — куда девать раненых?

Второй — принимать бой. Тоже не слишком весело. Боезапаса у нас и так-то не шибко, чтобы дофига.

Третий — прорываться к своим. Угу… Половина отряда не может самостоятельно передвигаться, что делает этот вариант практически неосуществимым.

Всякую экзотику, типа захвата самолета, я даже и рассматривать не стал. Ввиду ее абсолютной неосуществимости.

Штаб 73 пехотной дивизии вермахта

— Присаживайтесь, гауптман! — оберстлейтенант[1] Олендорф кивнул на кресло около своего стола.

Его любезность объяснялась очень просто. С каким-то там обычным гауптманом он и разговаривать бы не стал, но…

Но!

Этот самый Кранц имел крайне серьезную родню в ОКВ[2], которая и назначила своего родственника в строевую часть исключительно для того, чтобы он, отличившись на фронте, получил бы, как участник боевых действий, погоны майора. После чего его благополучно перевели бы подальше от грохота выстрелов. Поэтому с такими вот «родственничками» следовало быть крайне внимательным!

Олендорф, официально не занимавший никакой важной должности, на самом деле являлся одним из представителей Абвера[3] и имел прямой выход на его руководство. Сам тот факт, что Кранц попросился на прием именно к нему, указывал на то, что его истинная деятельность являлась тайной далеко не для всех…

— Кофе? — оберстлейтенант старался быть максимально любезным со всеми посетителями.

— Благодарю вас, герр оберстлейтенант! Вы чрезвычайно любезны! — вежливо кивнул посетитель.

Бесшумный и совершенно незаметный денщик расставил на столе чашечки, налил в каждую кофе и исчез за дверью.

— Что такого интересного вы хотели сообщить, мой друг? — поинтересовался Олендорф, опустив чашечку на стол.

— Видите ли, герр оберстлейтенант, во время последней операции я имел крайне любопытную встречу.

— С кем именно?

— С командиром русских — я предложил ему почетную сдачу в плен.

— И он отказался…

— Да, герр оберстлейтенант! Но дело даже и не в этом! Русские в тот раз применили совершенно нетипичную для них оборонительную тактику.

— Дайте я угадаю… засаду? Контратаку и штыковой бой? — Олендорфу стало скучно. Еще один доморощенный аналитик… с высокопоставленной родней!

— Нет. Они мастерски использовали различные виды минных заграждений. От серьезных зарядов, приблизительно в пятнадцать-двадцать килограмм взрывчатки, до выпрыгивающих мин.

— Типа нашей SMI-35?[4]

А вот это уже становилось интересным! Оберстлейтенант сделал несколько пометок в блокноте.

— Похоже — но несколько мощнее. Я разговаривал с врачами в госпитале — извлеченные из ран моих солдат осколки совсем не похожи на начинку наших мин.

— И это, как я понимаю, еще не все?

— Совершенно верно, герр оберстлейтенант. Их командир — унтер-офицер Васин, показался мне весьма интересным собеседником.

— Унтер-офицер? — удивился Олендорф.

— Меня тоже это несколько удивило. Во-первых, его возраст — порядка тридцати пяти — сорока лет. Несколько староват он для такого звания…

— Русские… — пожал плечами оберстлейтенант. — Там и не такое может быть…

— Возможно. Но русский унтер-офицер, свободно цитирующий Наполеона Бонапарта? На характерном баварском диалекте? Вам это не кажется странным? Учитывая нестандартную для Красной Армии тактику?

— Что это за часть? — взял в руки авторучку хозяин кабинета.

— А вот тут, герр оберстлейтенант, я смогу вас удивить еще раз! Как нам сообщил перед смертью один из пленных, это специальный подвижный отряд заграждения. Созданный по приказу генерал-лейтенанта Сомова. Ранее данный отряд уже принимал участие в боях, и его работа была высоко оценена командованием русских.

— С вашей точки зрения, гауптман, насколько эффективной оказалась эта тактика?

— Крайне эффективна, герр оберстлейтенант! Мы понесли очень серьезные потери! Противник грамотно сочетал минные заграждения, артиллерию и действия снайперов. Я проявил инициативу и запросил обстановку на других участках действия нашего полка…

«Черта с два бы тебе ответили, если бы не высокопоставленная родня!» — промелькнула мысль в голове у Олендорфа.

— И, как оказалось, — продолжил свою речь Кранц. — на двух участках, расположенных в соседних ключевых точках, наблюдалась очень похожая картина. Артиллерия плюс минные поля, прикрываемые пехотой.