Неправильный. Трилогия (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 12

Саперы? Будут расчищать ему дорогу?

— Передай по цепи, — поворачиваюсь я к связному. — Всем бить только по этим гаврикам! Дал три-четыре выстрела — меняй позицию! Из пулеметов — стреляет только ДП! Ему позицию менять проще и быстрее.

— Есть!

И парня словно ветром сдуло.

Неожиданно в бой вступил снайпер — а я про него совсем забыл!

Щелкнул выстрел — и один из немцев пошатнулся, роняя оружие.

Зашлись длинными очередями пулеметы.

Но я и сам не знал, где этот хитрец укрывается.

После третьего выстрела замер на месте еще один сапер.

А тут и из окопов ударил нестройный залп, да и пулеметчик не остался пассивным наблюдателем, выпустив по немцам, наверное, целый диск сразу.

Словом, с инженерной разведкой у фрицев явно не задалось, а парочка уцелевших солдат шустро запрыгнула под броню.

На гребне холма — там, откуда бил пулемет, — вздыбилась земля: туда сейчас стреляло все, что только могло вести огонь!

Надеюсь, пулеметчики смогли вовремя унести ноги.

Пат?

Мы не можем поразить их броню, а они не могут, не убрав с дороги бронетранспортер, прорваться машинами на наш берег. Тем паче что у них наверняка присутствует уверенность в том, что машина заминирована — и мост может рухнуть вниз вместе со всеми, кто туда взойдет.

Да и сомневаясь я в том, что танк сможет подойти к мосту настолько близко, чтобы зацепить тросом подбитый бронетранспортер. Опять же, не факт, что хватит мощи его оттуда вытащить — одно колесо на бронетранспортере отсутствует, гусеницы порваны.

Остается пехота — и тут уже без вариантов. Броня постарается обеспечить им дальнее прикрытие, пока солдаты возьмут штурмом наши позиции.

Так оно и оказалось.

Прозвучал свисток — и от поворота, стреляя на ходу, рванулась цепь атакующей пехоты. Много, не меньше роты! Пока мы там бодались с броней и саперами, немцы ухитрились скрытно подтянуть поближе пехотинцев.

Бухнули фугасы, разом сбавив темп наступления. Но осатаневшие от долгого лежания под посвистывающими над головами пулями, фрицы неудержимо перли на мост. Были ли у них там из-за этого потери? Кто знает, может, кому-то и прилетело…

— Огонь! Беглый! Из всех стволов!

Рявкнули оба пулемета, рассыпались горохом винтовочные выстрелы.

Хлопнули растяжки и на мосту — всего на несколько мгновений остановив атакующих.

Вперед!

И тут ударили сбоку все пулеметы Корабельского…

Пять пулеметов, из них три — фланговый огонь…

Это грустно. Для атакующих.

[1] Минный упрощённый взрыватель — широко распространённая конструкция взрывателя.

Глава 6

— Докладывайте! — голос майора Птицына звучал очень устало. Да и внешне он выглядел страшно замотанным и каким-то осунувшимся.

Корабельский откашлялся.

— В результате последнего боя, мы понесли следующие потери. Третий взвод второй роты 345 стрелкового полка — двое убитых, четверо раненых, один тяжело. В строю — восемнадцать человек. Разбит один станковый пулемёт.

Майор кивнул.

— Сводный взвод красноармейца Васина. Трое убитых, шестеро раненых, два тяжёлых. В строю четырнадцать человек. Уничтожен один пулемёт, расчёт погиб.

— Понятно… — снова кивает майор. — Потери противника?

Тут лейтенант приободрился.

— Общие потери противника составляют до роты пехоты, на минах подорвались три бронетранспортера, два из них уничтожены и восстановлению не подлежат. Отмечены подрывы фугасов в тылу противника, потери, ввиду того, что участок дороги нами не просматривается, подсчитать затруднительно. Но подготавливаемая им в тот момент атака была отложена на час. Из этого можно сделать вывод о том, что потери были достаточно существенными.

Увы, третий броневик танк всё же уволок в тыл.

— Так… — майор зачем-то заглянул в полевую сумку. — Что предпринято вами для того, чтобы отразить следующую атаку противника?

Лейтенант смотрит на меня.

— Этим занимается красноармеец Васин: его сводный взвод занимает позиции прямо у моста, и его же бойцы ставили минные заграждения. Полагаю, что он сможет точнее ответить на ваш вопрос.

Меня сдернули прямо из окопа, где мы занимались восстановлением позиций после миномётного обстрела. И про появление этого майора я вообще ничего не знал. Как не знал об этом и посыльный — просто сказавший, что надо прибыть с докладом к лейтенанту.

— Восстанавливаем окопы: они сильно разрушены миномётным и артиллерийским обстрелом. Как стемнеет, постараюсь заминировать оставшейся взрывчаткой вход с моста на наш берег. Немцы стали умнее, постоянно пускают осветительные ракеты, и на тот берег нам войти больше не дадут. Уже пробовали — неудачно. На холмах стоят пулемёты, они открывают сильный огонь по любому шороху.

Вот откуда у меня и появился ещё один раненый…

— Мост вами заминирован?

— Так точно — сам мины ставил.

— Немцы могут их снять?

— Могут — попробовать. Но тогда мы все об этом узнаем тотчас же.

Птицын нахмурился.

— В смысле — узнаем?

— Рухнет мост. Весь — там ловушки имеются.

— Кто сможет их найти?

А в самом деле — кто с е й ч а с из фрицев сможет обнаружить мои хитрости? Думаю, что здесь таких нет…

— Полагаю, товарищ майор, что тут у немцев таковых специалистов не имеется.

— Полагаете — или уверены?

— Уверен. Купились же их сапёры на ложное минирование?

— На что?

Объясняю майору свои слова. Надо сказать, что и Корабельский меня слушал очень внимательно.

— Надо же… — качает головой Птицын. — Не слышал раньше о таком! Как можно подорвать мост? Поджечь шнур?

— Выстрелить.

— То есть? — удивляется он.

— Сейчас темно… Вы попросту этого не сможете рассмотреть. Утром покажу, там всё просто.

Майор встаёт.

— В течение часа к вам подойдёт стрелковая рота и артиллерийская батарея. Будьте готовы к тому, чтобы указать им занимаемые позиции и направления, откуда им следует ожидать противника.

Он надевает фуражку и выходит.

— Кто это такой? — спрашиваю я у лейтенанта.

— Начштаба полка. Серьёзный мужик!

Это видно…

Дальнейшие три часа прошли в почти непрерывной беготне. Рота подошла, и я ползаю по огневым, показывая взводникам все наши хитрости.

— Вот, — спустившись в небольшой окопчик у моста, киваю на свёрнутую кольцом верёвку, которая мирно лежит на дне окопа. — Наш аргумент!

Молоденький лейтенант с интересом её разглядывает.

— И что на том конце?

Веревка не просто протянута через дорогу — так её давно бы порвало в клочья осколками и пулями. Поперёк дороги выкопана канавка, в которую она и уложена. Тут никакие осколки не достанут.

— Там, на дне окопчика, лежит доска с четырьмя минами ТМ35. Они прикреплены туда таким образом, что танк всенепременно наедет на одну из них. А от взрыва одной — сдетонируют и все остальные. Я не знаю ни одного танка, который сможет выдержать одновременный подрыв под гусеницами свыше десяти килограммов взрывчатки…

— М-м-да… — чешет в затылке лейтенант. — Это какие же железные нервы должны быть у того, кто в этом окопе сидит?

Лейтенант мне понравился. Пусть и молодой совсем, даже моложе Корабельского, но живо всем интересуется. Ибойцы относятся к нему с уважением, это сразу заметно. Лично по всем окопам прополз, всем поинтересовался — далеко пойдёт!

Он, кстати, с интересом разглядывает моё вооружение.

Винтовку я уже сдал старшине, автомат — на немецкий манер, висит на груди стволом направо, пистолет в кобуре — сзади на поясе. И три подсумка с магазинами — на поясе уже трудно что-либо ещё разместить. А нож я привесил на ногу, безжалостно порезав им пару трофейных же брючных ремней.

— Зачем так? — спрашивает он, кивая на нож. — Есть же ремень…

— Так на нём уже столько всего висит… Да и достать его из такого положения легко — хоть стоя, хоть лёжа…