Раздвигая границы (СИ) - Серебряков Дмитрий "Дмитрий Черкасов" - Страница 24

— И всё-таки, — не удержавшись, проворчал я вслух, пока мы неспешно шагали по вымощенному идеальными плитами тротуару. — Зачем придумывать проблемы там, где их нет? Одна вилка, один нож. Всё! Вполне достаточно, чтобы набить желудок. Какой смысл в трёх разных вилках? Это же просто кусок железа с зубьями.

Ингрид, идущая рядом, тут же расправила плечи и посмотрела на меня так, будто я только что при ней высморкался в рукав.

— Это не «просто кусок железа», Акиро, — менторским тоном начала она, и я мысленно застонал. Опять включился режим круглой отличницы. — Это базовые правила приличия и уважения к чужому труду. Каждое блюдо имеет свою текстуру и подачу. Вилка для рыбы имеет специальное углубление, чтобы удобнее было отделять кости. Салатная вилка меньше, потому что…

Она увлеченно продолжала вещать, выстраивая словесные конструкции о том, как форма лезвия ножа влияет на структуру волокон запеченного мяса. Было совершенно очевидно, что ей до дрожи нравится читать мне нравоучения. Она наслаждалась своим превосходством в этом сытом безопасном мире, где главной угрозой было перепутать рыбный нож с десертным.

Нужно было срочно сбить с неё эту аристократическую спесь, пока я окончательно не уснул прямо на ходу. И у меня как раз оказался подходящий козырь в рукаве.

— Очень интересно, — я резко остановился и повернулся к ней, перебивая лекцию на полуслове. — А для пирожных тоже есть особые правила? Или когда ешь фисташковый крем, можно просто откидываться на спинку стула и стонать на весь зал?

Слова ударили точно в цель. Ингрид замерла с открытым ртом, а её поучающий тон разбился вдребезги о мою прямолинейность.

Я вспомнил наш десерт. Мне-то принесли обычное слоеное пирожное с заварным кремом — вкусно, сладко, ничего лишнего. А вот Ингрид заказала себе местный кулинарный шедевр: кусок торта с ярко-зеленым фисташковым кремом и золотистыми карамелизованными фруктами. И когда она отправила в рот первый кусочек… я чуть со стула не сполз. Она прикрыла глаза, её ресницы задрожали, и она издала такой вибрирующий от наслаждения протяжный тихий звук, что мне захотелось немедленно провалиться сквозь землю.

Или как минимум проверить, не смотрят ли на нас другие посетители. Звук был до одури специфическим, будто мы были не в приличном заведении, а… в общем там, о чем в школе вслух не говорят. Я тогда аж почувствовал, как у меня загорелись уши, а сейчас с мстительным удовольствием наблюдал за её реакцией.

Лицо наследницы рода ди Яго стремительно залилось густой краской. Она стала пунцовой от кончиков ушей до линии открытых ключиц.

— Я… я не стонала! — возмущенно пискнула она, судорожно озираясь по сторонам, будто прохожие могли услышать наш разговор. — Что ты такое несешь, чурбан неотесанный⁈

— Да? — я притворно удивился, скрестив руки на груди. — А мне показалось, что ты там чуть в обморок от удовольствия не упала. Звуки были такие, что я уж думал, не позвать ли лекаря. Или официанта с ведром холодной воды.

— Ты невыносим! — Ингрид сжала кулаки, её глаза метали изумрудные молнии, но смущение явно перевешивало злость. — Это… это был просто гастрономический восторг! Ты ничего не понимаешь! Баланс сладости и текстуры… Карамелизованные фрукты идеально оттеняли легкую ореховую горчинку фисташкового крема, а бисквит был пропитан…

Она начала сбивчиво оправдываться, пытаясь прикрыться сложными кулинарными терминами, но пылающие щеки выдавали её с головой. Я шел рядом, слушал лепет о балансе вкусов и еле сдерживал ухмылку. Счет один-один. Пытка вилками была полностью отмщена.

За этим увлекательным занятием — я молча усмехался, а Ингрид отчаянно пыталась доказать свою аристократическую непогрешимость — мы совершенно перестали следить за тем, что происходило вокруг. А стоило бы.

Еще десять минут назад небо над нами было по-летнему чистым и прозрачным. Но Гадар место непредсказуемое, а погода здесь порой менялась быстрее, чем настроение у взбалмошной девчонки. Из-за высоких фасадов зданий незаметно наползла огромная иссиня-черная грозовая туча.

Воздух внезапно стал тяжелым, парящим и влажным. Свет померк, будто улицу накрыли плотным одеялом.

Я поднял голову как раз в тот момент, когда прямо над нами с оглушительным яростным треском раскололось небо. Раскат грома ударил по ушам так, что задрожала каменная брусчатка под ногами. И тут же без единой капли предупреждения на нас обрушилась сплошная стена воды. Это был даже не дождь, а настоящий ливень, смывающий всё на своем пути.

— Бездна! — вырвалось у меня.

За секунду нас вымочило до нитки. Прохожие с визгом и криками бросились врассыпную, прячась под козырьки витрин и навесы.

— Акиро, туда! — перекрикивая шум ревущего ливня, крикнула Ингрид.

Она схватила меня за рукав пиджака и потащила к ближайшему зданию. Между двумя монументальными фасадами зиял уходящий глубоко вниз широкий туннель, над входом которого нависал массивный каменный козырек.

Недолго думая, мы нырнули под его защиту, в полумрак спасительного туннеля, прячась от разбушевавшейся стихии. Снаружи стена воды с яростным шумом разбивалась о каменные плиты улицы, но здесь, в туннеле, освещенном ровным светом магических ламп, было сухо и относительно тепло.

— Обалдеть, ну и погодка! — звонко рассмеялась Ингрид, откидывая прилипшие к лицу мокрые пряди волос.

Я стер ладонью воду с лица, выжал полы своего школьного пиджака и повернулся к ней, чтобы согласиться, что Гадар умеет удивлять.

Слова так и остались непроизнесенными. Моя челюсть захлопнулась с такой силой, что я едва не прикусил язык.

Ингрид стояла прямо под яркой потолочной лампой, продолжая весело щебетать, отряхивая воду с короткой юбки. Но мой взгляд вопреки всем законам приличия и инстинкту самосохранения примагнитился чуть выше.

Та самая невесомая светлая блузка, в которой она так гордо вышагивала по улице, вымокла насквозь. Ткань намокла, потяжелела и прилипла к её телу как вторая кожа, став абсолютно прозрачной. Но самым катастрофическим оказалось даже не это. Оказалось, что под этой проклятой городской блузкой у наследницы рода ди Яго… вообще ничего не было. Никакого белья. Совсем.

Мой мозг, заточенный на поиск опасностей, мгновенно проанализировал открывшуюся картину во всех мельчайших анатомических подробностях. И тут же ушел в глухую аварийную перезагрузку.

Кровь с оглушительным ревом бросилась мне в лицо. Я почувствовал, как у меня загорелись не только щеки, но и шея, и даже уши. Казалось, от меня сейчас должен пойти пар. Я резко, едва не свернув себе позвонки, отвернулся к стене, уставившись невидящим взглядом в серую каменную кладку.

— Акиро? Ты чего там застыл? — голос Ингрид раздался непозволительно близко. Она сделала шаг ко мне. — Воды наглотался? Пойдем, спустимся чуть ниже, переждем грозу там. Заодно покажу тебе технические уровни, о которых рассказывала.

Она совершенно ничего не замечала! Шла вперед, расправив плечи, и даже не подозревала, что сейчас выглядит так, словно только что вышла из купальни, забыв переодеться.

Мой уличный прагматизм вступил в смертельную схватку с бушующими подростковыми гормонами. С одной стороны, картина была… ну скажем так, незабываемой. Очень. Но с другой, мы находились в общественном туннеле. Ингрид сама говорила, что внизу работали тысячи людей. И если мы спустимся туда, на эти её хваленые нижние ярусы, то на неё будут пялиться все грузчики, техники и бог знает кто еще.

Этого я допустить не мог. Не потому, что она была моей напарницей, а потому что за такое дед Аскольд просто оторвал бы мне голову и выставил на заборе вместо предупреждающего знака.

— Стой! — гаркнул я так громко и хрипло, что мой голос эхом разнесся по туннелю.

Не глядя, я выбросил руку назад, и уперся ладонью прямо в её плечо, останавливая девушку на месте.

— Ты чего раскричался? — возмущенно выдохнула Ингрид. — И почему ты пялишься в стену? Там что, тайное послание?

Я судорожно сглотнул. Горло пересохло так, будто я неделю бродил по пустыне. Нужно было как-то сказать ей. Подобрать слова. Но как, черт меня подери, сказать девушке, которая только что читала тебе лекции о рыбных вилках, что она стоит перед тобой практически голая⁈