Приграничье 1-13. Компиляция (СИ) - Корнев Павел Николаевич - Страница 82

— Сам ты ляжешь. Это Магометову больше трех раундов не продержаться. Он здоровый, но техника никакая, и двигается, будто в штаны наложил.

— Араб — задохлик. Хороший удар в дыхалку — и он сдохнет.

— Маг — тормоз.

— Да ты ваше ни фига в боксе не шаришь.

— Я?! — брызнул слюной Макс и от возмущения аж привстал со стула.

— Спорим, не подеретесь? — Ветрицкий убрал пустую бутылку под стол.

— Да ладно. — Макс отодвинул тарелку. — Хотите, загадку загадаю?

— Давай.

— Между ног болтается, на "X" называется?

Ворон открыл рот, но Макс быстро сказал:

— И совсем не то, что ты подумал.

— А че? Хвост?

— Часы. А на "X", потому что хреновые. — Макс встал из-за стола. — Пойду отолью.

— Брейк. — Жан махнул ладонью перед лицом напрягшегося Ворона.

— Да пошел он, — выругался тот в спину Максу. Часы — это святое.

К моему удивлению, уборная располагалась не во дворе, а в доме. Попасть туда можно было, не выходя на улицу, через завешенный покрывалом проем справа от входной двери. А что там на дворе за сарай тогда?

— Что делать будем? — Ветрицкий сыто оглядел остатки еды.

— Еще по чуть-чуть? — предложил Ворон.

— Нет, — не раздумывая, отказался я. Не хватало набраться. — На сегодня хватит.

— Никто не будет? — Не дождавшись согласия, Ворон направился к кухонному окну. — Тогда я себе возьму.

— Меру надо знать, — наставительно произнес Жан. — Все проблемы у людей оттого, что меры не знают.

— И не говорите, — вздохнув, согласился я. Если нажрется, с собой не потащу, пусть к подружке катится.

— Прикиньте, там бумага туалетная есть, — заявил Макс, вернувшись к столу.

— И что такого? — не понял его Ветрицкий.

— Ты не въехал — не газета нарезанная, а нормальная туалетная бумага.

— Не свисти, — не поверил Николай.

— Иди сам посмотри.

— Пойдем стырим, — предложил Ветрицкий.

— Пошли, — согласился Макс.

— Вещи забирайте. Мы вас на улице ждать будем, — остановил их я. Состояние у меня какое-то непонятное: на улице холодно, в помещении душно. И горилка вообще не берет, хотя вроде и не бавленная. Парни оделись, похватали вещи и отправились в туалет. Как дети малые. И чего их газеты не устраивают?

— Собираемся? — спросил Жан.

— Ага, сейчас пойдем уже. — Я посмотрел на него в упор. — А скажите мне, Жан, как при мизерном расходе энергии вам удается творить столь мощные заклинания?

— Мне пришлось пройти долгий путь самосовершенствования, — ушел от ответа колдун и, взяв салфетку, начал ее разворачивать.

— Научите? — Не то чтобы у меня были хоть какие-то сомнения в отказе, просто была интересна ответная реакция.

— А этому нельзя научить. — Жан сворачивал квадратную салфетку по диагонали и глаза на меня не поднял. — Можно научить мыслить, можно вдолбить знания. Колдовству можно только научиться. Любое обучение будет лишь оболваниванием, а вместо умений человек получит набор клише. Это не мастерство — это костыли.

— Но ведь учат же!

— Ты про Гимназию? — презрительно фыркнул Жан. — Вот там-то как раз оболванивание в чистом виде. Какие бы ни были способности у человека, его загоняют в один стандарт. Потенциал ученика в расчет не принимается. Тот, кто может стать настоящим мастером, всю жизнь будет учиться взглядом свечу зажигать, только потому, что его способности лежат в несколько иной плоскости. В Гимназии чего-либо достигают только те, кто изначально близок к их стандартам.

— А чародеи? — не сдавался я.

— Они больше ремесленники, чем мистики. — Жан кинул на стол свернутую треугольником салфетку. — Главное: формулы и рецепты, а способности — дело десятое.

— Значит, раскрыть все свои возможности можно, только занимаясь самостоятельно?

— На первый взгляд это так, — хитро прищурился колдун. — Но возьмем для примера магов и колдунов. Первые имеют доступ к морю энергии, вторые могут усвоить только крохи. Но маг на простейшее заклинание потратит столько же, сколько колдун на сотню более мощных чар. Почему? Маги идут по экстенсивному пути: больше энергии, еще больше энергии. Максимально раскрываются они, лишь присосавшись к какой-нибудь силовой линии. А колдуны тратят свое время на придумывание все более эффективных способов потратить доступные им капли силы. Очень уж сложно колдунам увеличить свою восприимчивость к имеющейся в природе энергии. Маги, наоборот, идут по этому пути без особых проблем. А когда понимают, что зашли в тупик, уже поздно.

— Получается, если бы был наставник, который мог подсказать…

— В этом-то вся загвоздка! — нацелил на меня указательные пальцы Жан. — Как научить, но не задавить собственным опытом? Каждый сам должен трезво оценивать свои умения к поглощению силы и к работе с ней. И уже на основе этого расставлять приоритеты.

— Вам, вижу, это удалось, — улыбнулся я. Блин, да где Макса с Колей носит? Бумагу туалетную поделить не могут?

— Звучит нескромно, но — да. Тебе тоже не стоит расстраиваться, испортить твою энергетику в Гимназии не успели.

— Откуда вы знаете, что меня обучали в Гимназии? — насторожился я. — Вдруг я из этих самородков-самоучек?

— Не смеши меня. Стандартные схемы видно сразу. Оптимизированные токи внутренней энергии, усиленный ментальный блок, немного измененное восприятие. Не самый идеальный вариант, но… — Колдун не договорил: открылась дверь, и со двора в трактир зашел встречавший нашу компанию у ворот капитан.

Этому-то что здесь надо? За нами или пообедать заглянул? Я положил руку на штуцер, но капитан направился на кухню к хозяину. Все правильно, до отделения здесь недалеко, куда ему еще кушать ходить?

— Так вот, о чем это я? — Жан окунул мизинец в тарелку с соусом и мазнул по сложенной салфетке. — Стандартные схемы…

Проходя мимо, капитан резко развернулся и навел на нас пистолет-пулемет. Короткое дуло замерло, уставившись прямо между мной и Жаном. В это же мгновение с грохотом распахнулась дверь и внутрь заскочили два автоматчика.

— Остальные где? — Капитан сместился немного в сторону, чтобы не перекрывать линию стрельбы остановившимся у входа рейнджерам. Один из них целился куда-то мимо нас — а, там же Ворон, — второй прикрывал капитана.

— В туалет пошли, — незамедлительно сообщил хозяин.

Прикрывавший капитана автоматчик развернулся к туалету. Приплыли. Я боялся даже сглотнуть, не то что рукой пошевелить, Жан невозмутимо вытирал о салфетку заляпанный соусом палец. Рейнджеров всего трое? Успею я всех завалить, прежде чем "Чешуя дракона" сдохнет? Если…

— И зачем надо было эти сказки рассказывать? Думал, не вычислим? — глядя куда-то в сторону, невесело улыбнулся капитан. На кого он смотрит? На кого из нас смотрит эта косая сволочь?! — Ну, поиграли и будет. Сам о…

Стремительного замаха Жана не заметил не только капитан, но и я. Каракули на зажатой в его руке салфетке побагровели, и бумага с легкостью перерубила запястье рейнджера. Хлынула кровь, "клин", расколов тарелку, упал на стол. Второй взмах — теперь по диагонали — рассек горло. А потом уже не бумажный, а стальной треугольник, бешено крутясь, понесся к держащему на прицеле Ворона автоматчику. Сталь рассекла переносицу и глубоко вонзилась в голову. Очнувшись, я вскочил и, снося дулом на пол посуду, начал вскидывать ружье, но оставшийся в живых рейнджер оказался быстрее: он уже почти навел на нас автомат, когда прямо сквозь закрывающее дверь в туалет покрывало ударила очередь. Автоматчик выронил АКМ и, скрючившись, свалился на лавку. Сзади раздался звон разбиваемого стекла. Оказалось, это Ворон ударом бутылки по лысине отправил хозяина в нокаут.

— Быстро уходим. — Я закинул вещмешок на плечо и побежал к двери. Разбираться, за что к нам прицепились, некогда. Надо из села улепетывать. — Живее!

Макс и Николай уже выскочили во двор. Я вылетел вслед за ними. Никого. Пока везет. Если с личным составом у них напряг, может, и успеем ноги сделать.