Приграничье 1-13. Компиляция (СИ) - Корнев Павел Николаевич - Страница 35

— Голова мерзнуть будет. — Денис глотнул компот, запивая яичницу, и пододвинул к себе тарелку с супом.

— Зато потеть точно не будет. — Я зачерпнул суп и подул на ложку. — Вы у Тимура тогда долго зависали?

— Я часа в два свинтил. Гамлет с Вороном, — Денис усмехнулся, — только-только во вкус входить начали. Ты сам-то как?

— Не очень. На следующий день чуть не сдох, — скорчил я гримасу.

— Бывает.

Помню, в детстве говорили: чтобы еда хорошо усваивалась, есть ее надо не торопясь и тщательно пережевывая. У нас в Патруле все по-другому. Правильно съеденная пища — быстро съеденная пища. Даже не съеденная, а схарченная. Наслаждаться вкусом каждого кусочка могут те, кто уверен, что в ближайшее время ничто не оторвет их от еды. И, хотя я прекрасно понимал, что никто из командиров не забежит и не пошлет меня проверить окрестности, что нападения бандитов можно не опасаться, а хищных тварей, пускающих слюни при одном виде если не моей еды, то уж меня-то точно, поблизости нет, но привычка есть привычка — суп я доел, намного опередив Дениса. А потом спокойно сидел и пил компот.

— Вкусный суп… был. — Я дождался, пока Денис доест лапшу и отодвинет тарелку на край стола, и задал крайне интересующий меня вопрос. — Какой план действий?

— Там видно будет. — Мой наниматель откинулся на спинку стула и принялся лениво теребить ботинком загнувшийся на стыке двух полос линолеум. Хлопнула входная дверь, в глубь зала прошел уличный торговец, прислонил к стене лоток, в сложенном состоянии похожий на мольберт художника, задвинул пухлую сумку под стул и уселся за стол, настороженно косясь на разгулявшуюся компанию. — Ты не суетись особо. Я попробую с ним по-хорошему договориться. Не получится — сам рога пообломаю.

— Я зачем нужен?

— А если он не один будет? Не должен, конечно, но шибко нагло себя ведет товарищ.

— Понял. Больше вопросов нет. — Я выловил сморщенный абрикос и проглотил, выплюнув косточку обратно в стакан.

— Вот и замечательно. Главное, чтобы этот поганец дома был. Я с ним договаривался, но мало ли…

— Это точно. Я завтра с утра в рейд ухожу. — Вытащенная вслед за абрикосом груша оказалась кислой, и я отставил стакан к тарелке.

— Ты ж позавчера только пришел? — удивился Денис, поднялся и надел полушубок.

— Опять загоняют. Снежных людей караулить. — Я встал следом. — Платить-то не будем, что ли?

— Уже. — Денис взглянул на часы и хмыкнул: — Повезло тебе, ничего не скажешь. Придется Леню сегодня выцеплять. Пойдем, навестим его, а то уже половина одиннадцатого.

— Встреча ж на одиннадцать назначена? — спросил я, когда мы вышли на улицу. Шапка в руке, голову обдувают легкие дуновения ветерка. Ощущения приятные, но радости на душе что-то не особо прибавилось. Пора шапку надевать, пока мозги не застудил — сегодня тепло, но меру знать надо. Руки в рукава продевать не стал, надо хоть немного остыть, а то после парилки в парикмахерской пропотел весь.

— Договорился я на одиннадцать. Именно поэтому зайти надо пораньше. На всякий случай. Сам знаешь, случай бывает всяким…

Мы прошли через дворы к неухоженному двухэтажному домику, стоявшему посреди пустыря. Деревянная дверь единственного подъезда свисала на одной петле и была готова оторваться в любой момент. Штукатурка пошла буграми и частично осыпалась, обнажив серый шлакоблок, а под окнами скопились кучи мусора. Что ж, если есть мусор, значит, живут люди. У заброшенных домов намного чище. Несмотря на запущенный вид, разбитых окон немного — выломанными рамами щерились только два оконных проема на втором этаже, — а покатую крышу мансарды покрывал новый шифер.

В подъезде оказалось ничуть не лучше, чем снаружи. Все стены в похабных рисунках и нецензурных пожеланиях в адрес то ли жильцов, то ли просто знакомых местных живописцев. Перед погнутой и намертво застрявшей металлической дверью в подвал кто-то частенько разводил костер, углями из которого, похоже, и было сделано большинство надписей. Мочой воняет. Перепрыгнув через ступеньки, засыпанные осколками разбитых бутылок, я обогнул застывшую лужу на площадке первого этажа и начал подниматься по лестнице. Денис шел впереди. На втором этаже он свернул налево и несколько раз пнул первую с противоположной стороны коридора дверь. Я повернул направо и осмотрелся — как и предполагал, в ближайшей от лестницы квартире, той, что с выбитыми стеклами, дверь была выломана, — вернулся к Денису и, прислонившись к стене, встал рядом. Тот еще пару раз саданул тяжелым ботинком по двери, отозвавшейся глухим треском, и сплюнул.

— Иду, да иду уже! — Вслед за шарканьем шагов послышался скрип отодвигающейся щеколды. Услышав лязг запора, Денис надавил плечом и проскользнул в образовавшуюся щель. Я тоже не стал задерживаться в коридоре и, захлопнув за собой дверь, задвинул засов. Так оно спокойней.

Оттесненный нами к входу в ванную комнату хозяин квартиры молча моргал и, похоже, не сразу понял, что произошло. Ну и вид у него, в гроб краше кладут! Под глазами темно-синие отеки, кожа дряблая и какая-то набухшая, левое ухо обморожено, а похожее на лисью мордочку вытянутое лицо покрывали мелкие белые точки гнойничков. Белесые волосы жиденькие и засаленные. Первое от природы, второе — личное достижение грязнули. На левой кисти я приметил еще одно пятно обмороженной кожи.

— Здорово, Леня. Хреново выглядишь. — Денис заглянул в комнату, прислонился к косяку и едва заметно покачал головой. То, что в кухне никого нет, я видел и сам, а потому сунул руки в карманы свисающей с плеч куртки и сместился немного вбок, так чтобы парень оказался между нами. Тот не обратил на этот маневр никакого внимания.

— Че так рано? — Леня наконец сообразил, что случилось, и повернулся к Денису. Заторможенный он какой-то. Обдолбился или по жизни такой неторопливый?

— Да так, мимо проходил. Чего, думаю, лишние полчаса по улице болтаться, — улыбнулся тот.

— Ну, зашел. Теперь можешь дальше идти гулять. — Ответная улыбка скорее напоминала оскал. У него еще и с зубами проблемы! Я молчу про цвет, просто хорошо, если их два десятка наберется. Десны воспалены и опухли. Как бы он и оставшихся зубов в скором времени не лишился.

— Давай мою долю — и пойду.

— Какую еще ТВОЮ долю? — прошипел Леня.

— Мою долю за мою схему, — медленно, почти по слогам произнес Денис. Улыбка с его лица исчезла без следа. У меня сложилось впечатление, что столь открытой неприязни он не ожидал.

— За твою схему?! Совсем шизанулся?! Я все сделал, я! Пока ты в тепле сидел, я свои яйца морозил. Мои зубы от серого инея покрошились, а не твои! И ты после этого свистишь о какой-то там схеме? Вали отсюда! Вали! Понял, чмо?! — взорвался обмороженный — нет, он не обмороженный, он отмороженный, если позволяет себе такое, — и ткнул Дениса пальцами в грудь. Тот промолчал и только качнулся с носков на пятки и обратно. Закашлявшись, Леня опустил руку, поправил заправленную в спортивное трико футболку, засунул большие пальцы за резинку пояса и снова разорался: — Ты, вообще, на хрена этого урода с собой приволок? Один…

Я сделал шаг вперед и врезал правой ему чуть выше виска. Леня рухнул на пол ванной комнаты и со всего размаху приложился головой о кафель. От удара кастета о череп заныли пальцы. Не очень под ладонь подогнан, надо новый заказать. Я снял свинчатку с пальцев, положил ее в карман и несколько раз с силой сжал кулак.

— Заче-э-эм? — с досадой протянул Денис— Выпустил бы пар, сам все отдал…

Я, не ответив, присел на корточки и потянул за правую руку отрубившегося Леонида. Его ладонь выскользнула из кармана трико. Вместе с ней на пол вывалился тонкий костяной стержень — плохо экранированный амулет, излучение которого я почувствовал перед тем, как Леня расстегнул "молнию". Амулет этот — "Щелчок" — формировал направленное силовое поле, которым меньше чем за полсекунды вполне можно было превратить человека в кусок мяса, нашпигованный обломками костей.

— Твою мать! — вырвалось у Дениса, когда он увидел костяшку. Да уж, дела! Когда твой партнер не отдает долю — это одно, но когда при этом он готов вышибить тебе мозги — это уже совсем другой расклад.