Приграничье 1-13. Компиляция (СИ) - Корнев Павел Николаевич - Страница 340

— Ну и как у нас самочувствие? Головка бо-бо? — с каким-то прямо садистским жизнелюбием заулыбался заглянувший в дверь Рустам.

Оттеснив его к стене, следом ввалился охранник и наставил на меня черный ствол чаромета. Второй телохранитель остался стоять в коридоре и, подавшись в сторону, пропустил невозмутимо насвистывавшего какой-то попсовый мотивчик Вацлава.

— Переживу, — уставился я на Рустама налитыми кровью глазами. — Я — переживу.

— Намекаешь, что не всем так повезет? — еще сильней залыбился парнишка и вдруг стал совершенно серьезным. — Учти, у тебя в башке сейчас одно очень интересное заклинание обживается. Дернешься — для начала парализует. Дальше — больше. Все ясно?

— Пошел ты, — скорчил я гримасу, но дергаться не стал. Руки-ноги будто ватные, он и без помощи охранников меня сейчас одной левой сделает. Вот оклемаюсь… Но и тогда — не факт. Крутятся в голове какие-то чары, ворочаются. А как пальцы в кулак задумал сжать, да в морду этому гаду дать — вся рука плетью обвисла.

— Ай-ай-ай, — скорчил скорбную гримасу Рустам. — Мы, значит, о его безопасности думаем, а он…

Я молча провел ладонью по лицу и поморщился.

— Разрешите, буквально на одну минуту… — Вацлав, ухватив за подбородок, развернул мое лицо к свету. — Да нет, просто чудесно процесс идет. Никаких осложнений.

— Да ну? — со всей возможной язвительностью выдал я. — А с лицом у меня тогда что? Съел чего-то?

— Это всего лишь реакция на введенный мутаген. — Лекарь вытер пальцы одноразовой салфеткой. — Сущие пустяки. К тому же на начальной стадии для нейтрализации действия этого препарата достаточно пройти недельный курс реабилитации.

— И сколько длится начальная стадия? — сразу понял скрытый в его словах намек я.

— Неделю от силы, — усмехнулся Рустам. — Так что в твоих же интересах все сделать быстро. — Понимаешь, о чем я?

— Вполне. — Ко мне понемногу начало возвращаться спокойствие. Подстраховаться они решили, значит. Ну-ну.

— Свободны, — решив, что никаких осложнений больше не предвидится, отпустил охранников Рустам. — Вас, господин лекарь, тоже больше не задерживаем…

— Принимай утром и вечером натощак, — оставил на откидном столике стеклянный пузырек с синими таблетками Вацлав, прежде чем выйти из комнаты. — Витамины и обезболивающее…

— Спасибо, — не сказать, чтобы от всего сердца, поблагодарил его я и во все глаза уставился на вошедшего в комнату урода.

Крепкого сложения высоченный парень с неестественно выпученными глазами, покрытой бородавками кожей и опухшей шеей казался знакомым, но вот так сходу вспомнить, где мы с ним пересекались, не получилось. А что его физиономия знакома — факт.

— Привет, Лед, — поздоровался со мной голосом Второго измененный. — Добро пожаловать в клуб прокаженных.

— Вот ни хрена себе! — только и выдохнул я. — Ты-то каким боком здесь?

— Давайте вы потом за жизнь потрещите? — недовольно скривившись, предложил Рустам. — Не против?

— Ладно, Зубастый, иди погуляй пока, — не обратил на его недовольство никакого внимания Второй. — Не впились никуда нам эти пять минут. Заодно и в курс дела его введу.

— Лекаря провожу и вернусь, — всем своим видом продемонстрировав недовольство, выскочил в коридор Рустам. Оно и понятно, из Второго двух таких как он скроить можно. — Короче давайте.

— Заметано, — хмыкнул Второй и закрыл за ним дверь. — Как же тебя так угораздило?

— Не повезло. — Чувствуя, как рвет горло каждое слово, я раскрутил оставленный лекарем пузырек и проглотил сразу две таблетки. А то сил уже никаких нет. — Ты как?

— Привык, — уселся на мою кровать парень. — Наших никого не видел?

— Напалм и Вера в соседних номерах чалятся. Конопатого глаза бы мои не видели. — Я присел на стол и сунул пузырек в карман трико. Про Ялтина, понятное дело, ничего говорить не стал. Ни к чему это.

— Надо зайти будет, поздороваться, — обрадовался Второй. — А с Гришей у тебя чего?

— Да гад он, — поморщился я. — Ладно, земля круглая, отрыгнется. Ты скажи лучше — почему Зубастый?

— А ты на его зубы внимание обратил?

— Нет. А что такое?

— А они алмазные, — наслаждаясь моим удивлением, заявил Второй. — И в каждый какое-то защитное заклинание залито.

— Круто, — покачал головой я. — Это он сам догадался такой апгрейд устроить или подсказал кто?

— Он, как и ты, из патрульных вроде, — зевнул парень. — Вот и попал под серый иней. Откачать — откачали, но зубы покрошились полностью.

— И ему за счет Патруля вставили новые, — ухмыльнулся я. — Чё свистеть-то?

— Кто про Патруль говорил? Деньги он сам где-то нашел.

— Вона как. Он у нас подпольный миллионер, получается.

— Да хоть так, тебе-то что?

— По барабану, — признался я. — Слушай, ты же по делу, поди, пришел? Так?

— По делу, — не стал юлить Второй. — Работать вместе будем.

— В смысле? — решил я уточнить, что именно известно парню.

— В прямом, — не купился на мою подначку Второй. — Тебе руководство задачу поставило? Вот. А нас с Зубастым прикрепили для усиления.

— Ты как, вообще, себе это представляешь? — уставился я на не менее моего изуродованного мутациями парня. — Вот выходим мы сейчас на улицу и начинаем справки наводить? Да нас если сразу не прибьют, то точно прямиком в гетто отправят.

— Пусть попробуют, — зло ухмыльнулся Второй.

— И даже пробовать не будут. Про бунт слышал? С вашим — тьфу ты! — с нашим братом никто церемониться не станет. Еще понимаю, мне эту дрянь вкололи — и на короткий поводок посадили, и мать родная не узнает. Но тебя в сопровождающие зачем приставили? Нормальных людей нет?

— Держи, — кинул мне красные корочки удостоверения Второй. — Мы с тобой не уроды, мы с тобой спецподразделение "Красный декабрь". И все расследования, связанные с гетто и измененными, — теперь на нас. Так что можем пол-Форта на уши поставить, и никто слова поперек не скажет. Зыко?

— "Красный декабрь", — повторил я вслух, рассматривая удостоверение. Фотографии, понятно дело, нет, фамилия чужая, но магическая пластинка идентификатора вклеена. Не бляха дружинника, конечно, но лучше чем ничего. А ведь получается, Перов решил свой засадный полк легализовать? Опасается, что от Воеводы в ближайшей перспективе избавиться не получится? — Зыко — это не то слово.

— Вы долго еще? — заглянул в приоткрывшуюся дверь Рустам.

— Заходи, я его уже в курс дела ввожу, — махнул ему рукой Второй. — Так на чем мы остановились?

— На измененных, — напомнил я. — Что с гетто?

— С гетто все хорошо, — прислонился плечом к стене Зубастый. — Над гетто Сестры Холода шефство взяли. Теперь в восточной части Черного квадрата они своих наемников расквартировали. Уродам потесниться пришлось, но у них такая естественная убыль…

— И Городской совет это одобрил?

— Да всем по фигу, — скривился Второй. — Тем более валькирии на себя большую часть расходов по снабжению и лечению взяли. Ну и за безопасность теперь они отвечают.

— А "Красный декабрь", получается, Дружина курирует? — на всякий случай уточнил я. — Так?

— Именно, — кивнул Рустам. — Еще какие чисто познавательные вопросы есть?

Я шмыгнул распухшим носом:

— Много дел во время бунта измененным натворить удалось? К чему спрашиваю — не вздернут нас на первом попавшемся фонарном столбе?

— С такими ксивами, — похлопал своим удостоверением по дужке кровати Второй, — нет, но по одиночке ходить — не рекомендую. Чистые сейчас в большом авторитете.

— Понятно, — ничуть не удивился я услышанному. — Каков план действий?

— А вот это мы у тебя хотели узнать, — тяжело уставился на меня Зубастый. — Задачу поставили, теперь сам думай.

— Так понимаю, мою свободу никто не ограничивает?

— В пределах Форта — свободен как птица.

— И то хлеб, — не стал я скрывать своего облегчения. — Раз так, мне понадобится оружие — в идеале то, которое забрали, — и отводящий пули амулет. Да и одежду верните.