Приграничье 1-13. Компиляция (СИ) - Корнев Павел Николаевич - Страница 321

— Лед, давай к нам, — высунулся из раздвижной двери Напалм, определив таким образом мой выбор — заставить потесниться сидевшего рядом с водителем Ломова или лезть в фургон.

— Тесновато, однако. — Я с трудом уместился между Напалмом и Шмидтом. Как-то так получилось, что гимназисты скучковались у противоположного борта.

— На комплимент нарываешься? — хмыкнул пиромант.

— Лед, держи, — кинула тюбик со спецмазью Вера. — Мне нормальных патронов выдали.

— Тебе хорошо, — тяжело вздохнул я и принялся обрабатывать свой боезапас. Учитывая сложность операции, парой магазинов к "Вереску" лучше не ограничиваться. Мало ли как дело обернется.

Фургон выехал в распахнувшиеся ворота и резво покатил по расчищенной от снега дороге. Водитель старался особо не гнать, но все же на кочках и выбоинах нас неслабо мотало, что превращало процесс смазки патронов вовсе уж в невыносимо нудное и муторное занятие. Еще и пальцы закоченели…

Впрочем, лучше уж хоть чем-то заниматься, чем от безделья мучиться. Мои-то орлы все себе развлечение нашли, а гимназисты сидят, как кредиторы на похоронах должника.

— Напалм, ты чего такое бодяжишь? — удивился я, когда пиромант кинул в одноразовый стаканчик, до середины заполненный водой, три таблетки экомага, пару доз магистра и накапал туда же настойки железного корня.

— Коктейль Тавицкаса. — Напалм взболтал получившееся зелье. — Надо было еще в прошлый раз его приготовить, глядишь, без отката обошлось бы…

— Смотри не переборщи с этой гадостью. — Я вытер пальцы о штанину. — И это… дай пару колес.

— Чего?

— Экомага пару таблеток, говорю, дай. — Неприятная тяжесть позади глаз и легкое покалывание в правом запястье пока еще особо не беспокоили, но лучше подстраховаться: если все же умудрился хапнуть излучения в Коммуне, этим дело не ограничится.

— Держи.

— И воды запить, — закинув в рот таблетки, попросил я.

— Тетенька, дайте попить, а то так жрать охота… — пробурчал пиромант, кинув солдатскую фляжку.

— Не обеднеешь. — Машину тряхнуло и мне только чудом удалось не облиться холодной водой.

— Да кто спорит. — Напалм залпом выдул потемневшую жидкость и зажал нос двумя пальцами.

— И когда коктейльчик по мозгам шибанет? — Я с интересом посмотрел на него и принялся перебирать вещи, абы как запиханные в сумку. Где же это? А, вот она! Маленькая стальная коробочка с переключателем, переведенным в положение "Выкл". Неужели это тот самый "глушитель", про который когда-то Жан толковал? Что ж, думаю, стоит его с собой взять.

— А когда надо будет, тогда и шибанет, — расслабленно откинулся на борт фургона пиромант, не обратив внимания на смешки Крыловой и Ветрицкого. — Часов шесть в запасе есть, если что…

— Долго ехать еще? — перекрыв шум двигателя, крикнул Николай, когда фургон в очередной раз подпрыгнул на выбоинах.

— Приехали уже, — немного погодя ответил водитель и скинул скорость. — Можете выходить, я машину пока отгоню.

— Отставить выходить! — поднимаясь на ноги, распорядился я. — Кто заряды закладывать будет?

— Мы, кто еще? — ткнул Грицко в бок немного сбледнувшего с лица Шмидта.

— Вот вы и на выход, — распахнул боковую дверь фургона я и выпрыгнул в какой-то занесенный снегом дворик. — Николай, ты с нами. Остальные в машине ждут.

— Закладку брать с собой? — Шмидт потянул к себе выкрашенный зеленой краской деревянный ящик с прибитой гвоздями кожаной ручкой.

— Берите. Какой смысл два раза ходить? — Я огляделся по сторонам. Ну дворик и дворик. Видно, что люди живут — и снег расчищен, и мусора хватает. Большинство окон трехэтажного дома, правда, наглухо заколочены, но это еще ни о чем не говорит. Наоборот даже — будь дом заброшен, давно бы все повыламывали. Точно — вон из трубы на крыше дым идет. Значит, надо перед местными особо не светиться. — Эй, Шумахер, куда нам теперь?

— А вот со двора как выйдете, так прямиком на перекресток попадете. — Водитель вытер под носом рукавом. — Далеко отъезжать смысла нет, за гаражи машину поставлю.

— Идет. — Я махнул рукой, и Грицко с грохотом захлопнул дверцу фургона.

— Схема у кого? — зажав под мышкой увесистый ящик, Шмидт, скособочившись, направился к выходу со двора.

— У меня. — Грицко вытащил несколько листов с набросанной от руки разметкой перекрестка. — Думаешь, поймешь что-нибудь?

— А чего тут непонятного? — Я остановился на углу дома и оглядел перекресток. — Можно подумать, вариантов много.

— Да уж немало. — Дружинник поставил ящик на снег. — Тут, конечно, только одна полоса от снега расчищена, но заряды-то направленные. Надо прикинуть.

— Хрена там прикидывать? — сунул в лицо приятелю листы Грицко. — Вон все расписано…

— Ну можно и так… — повертев в руках схему, согласился Шмидт.

— Ты чего скажешь? — повернулся я к молча курившему Ветрицкому.

— В смысле? — сделал вид, что не понял вопроса, Коля и закинул за спину убранный в чехол лук.

— Разместишься где? — Прямо на перекресток выходили торцами две трехэтажки, немного поодаль торчала хрущевка, а за пустырем тянулся длинный двухэтажный барак. Хорошо хоть народу на улице никого.

— Подумать надо…

— Думай короче, — поторопил его я и неожиданно почувствовал, как задергался карман фуфайки. Что за напасть? Дело оказалось в подсунутом Григорием переговорном амулете — небольшой шарик дрожал так сильно, что чуть не выскользнул у меня из ладони.

— Лед? — Раздавшийся в голове голос был странно искажен, но все же интонации Конопатого угадывались легко.

— Да, — закрыв глаза, мысленно ответил я.

— У нас проблема, — ничуть не удивил меня контрразведчик. Когда это у нас все по плану шло? — Передача амулетов переносится на час раньше. И поедут не через вас, а по Кривой.

— Что делать? — чувствуя, как через пальцы начинает осыпаться графитовая пыль, едва удержался я от мата.

— Вы уже на месте?

— Да.

— У вас есть минут двадцать переехать на Кривую, там, где на нее выходит Самарский тракт. Остальное по плану.

— Машины какие?! — едва удерживая в зажатой ладони раскалившийся шарик, от которого уже почти ничего не осталось, мысленно заорал я.

— Микроавтобус тойота "Хайэйс" и два лендровера "Дефендера". Все черные, ты пойме…

— Сука, — выругался я и стряхнул с ладони горячую графитовую пыль.

— Чего завис-то? — помахал у меня перед лицом рукой Ветрицкий. — Я говорю, вон на той крыше…

— Забудь. Ты же у нас спортсмен? Беги до наших, пусть на дорогу выезжают. Мы следом. — Я поспешил спрятать онемевшую на морозе ладонь в меховушку.

— Да что случилось?!

— Товар другой дорогой повезут, — повернулся я к дружинникам. — Чего встали? Бегом марш!

До места мы долетели минут за пять — к моему немалому облегчению, никто не попытался оспорить приказ и даже Олежа Кузнецов не стал кочевряжиться и велел гимназистам загружать свои пожитки обратно в фургон. Правда, перед этим он несколько раз все же во всеуслышание переспросил, правильно ли я понял Григория. Сволочь.

Выскочив из машины на пересечении Кривой с Самарским трактом, я огляделся и почти сразу обнаружил идеальное место для засады: немного дальше по направлению к центру Форта Кривая вплотную подходила к жилым домам — двум стоявшим через дорогу окна в окна пятиэтажкам. К тому же прямо напротив арки в одном из домов была навалена здоровенная куча снега. Не иначе — сгребли, расчищая проезжую часть. Как бы то ни было, водителям там волей-неволей придется снизить скорость.

— Шмидт, бегом закладку делать. Напалм, пока не отсвечивай, ты нас страхуешь. Николай, Вера, занимайте позиции на верхних этажах. Если кто будет ерепениться, подключайте Ломова, — начал я отдавать распоряжения и махнул рукой водителю: — Все, фургон во двор загоняй.

— Сами справимся, — буркнул Ветрицкий и убежал с Верой к стоявшему на той стороне улицы дому.