Эмиссар пустоты (СИ) - Мясоедов Владимир Михайлович - Страница 27

— Да дураку было понятно, что он жив, и даже о чем-то с местными хозяевами договорился. — Мрачно фыркнула сползшая со стоящего неподалеку дивана Доброслава, медленно втягивая когти и откатывая начавшуюся было трансформацию в боевую ипостась. Даже по человеческим меркам двигалась она столь неспешно и осторожно, словно бы сохранив прежний цветущий облик враз постарела лет эдак до семидесяти. Учитывая характер и обычную бодрость кащенитки-изгнанницы, буквально пышущей здоровьем и энтузиазмом, Олег мог однозначно сказать, что кто-то его любовницу совсем недавно знатно отмутузил. До полусмерти почти, а может и не полу! И, тем не менее, никаких травм сейчас на её теле и ауре он заметить не мог, а это значило только одно — кто-то очень оперативно и качественно исцелил рыжеволосой девушке последствия недавней взбучки. Ну или её колотили, а пытали, не оставляя следом и с очень большим знанием дела вообще и физиологии первертышей-вервольфов в частности. — Стали бы иначе меня из клетки вытаскивать, чтобы в эти апартаменты к вам запихнуть…

— Ааа! — Ещё громче заорала сидящая на полу Надежда, на сей раз издавая куда более громкие и искренние звуки. Ибо пока взрослые отвлеклись, занятые воссоединением после относительно недолгой, но такой напряженной разлуки, её брат времени терять не стал. И стукнул разоравшуюся без особой причины сестренку мелким ярко раскрашенным кубиком, каждая сторона которого имела свой цвет и была украшена золоченым изображением одной из рун гиперборейского алфавита. Не слишком сильно, но видимо обидно, ведь плакать та тут же перестала и полезла в драку, боднув старшего ребенка четы Коробейниковых головой в живот, уронив того на задницу. А после вообще попыталась его покусать может и не слишком умело, но зато с большим энтузиазмом!

— Вас держали по отдельности? — Уточнил Олег, с умильной улыбкой наблюдая за возней своих детей и подозревая, что теперь ещё долго их не увидит. Про разное отношение к своей жене и любовнице он, если честно, догадывался. Золотой череп, являющийся в некотором роде коллегой Секретаря, официально относился к Доброславе как к полуживотному и считал её не более чем живым имуществом, прилагающимся к чародею. А ведь ментальный слепок целой кучи аристократов царства Кащеева был ментально максимально близко к тому, что представляли собой аристократы Гипербореи. Или же поднятая ими, а возможно и из них нежить, причем за компанию с искусственными интеллектами, определенно созданными древними магами в чем-то по своему образу и подобию. — И, кстати, по какому поводу был этот концерт.

— Не обращай внимания! Надежда просто хочет свою любимую куклу и не понимает, почему мы не можем сейчас её взять и перед ней положить…А мы…Ну, после того как те жуткие личи сразу после прохода через портал уволокли тебя в неизвестном направлении, нас тоже растащили в разные стороны. — Поведала чародею жена, слезать с шеи мужа определенно не собиравшаяся. — Но если я и дети в итоге попали в какую-то тюремную камеру, хорошо хоть все трое в одну, то Доброслава угодила в натуральные казематы, где из неё чуть душу не вытрясли! Когда нас перевели сюда, она больше напоминала выброшенную на берегу медузу, чем себя саму…

— Хотя оборотни и очень выносливы, нам все же ещё знакомо такое понятие, как болевой шок. Возможно, зря я полаялась с тем трухлявым ублюдком, который с меня одежду сдирал, заодно долбанув его гнилым виском о прутья клетки с такой силой, что получилось отколоть небольшой кусочек черепа. — Самокритично признала кащенитка-изгнанница, что сейчас из вещей имела на себе лишь то ли особо толстую простыню, то ли чересчур большое полотенце. — Но очень уж он меня выбесил…И хихикал на редкость погано, и губами чмокал, и бормотал себе под нос чего-то о вкусе моей свежей горячей крови…Ну и слишком уж расслабился, посчитав, будто раз какие-то мерзкие чары заблокировали мне и магию, и даже силы оборотня, я стала слаба и беззащитна. Ха! Правило рычага, применительно к принципам рукопашного боя, ещё не один негатор не отменял!

— Не скажу, что это было неожиданно, скорее наоборот… — Вздохнул Олег, который чего-то такого боялся ещё в том момент, когда его от места появления их группы, оказавшимся специализированным портальным залом, где на каждый квадратный метр приходилось примерно по одной системе защиты и полутора охранникам в лице высшей нежити, тащили к залу суда. Сопротивляться тогда чародей даже не пытался. Одного лича или рыцаря смерти, плюс-минус эквивалетного архимагистру, он бы пожертвовав своей жизнью возможно сумел бы достать. Ну двух…И то не факт, поскольку все они вполне закономерно оказались обвешаны гиперборейскими артефактами вполне стандартного для павшей сверхдержавы высочайшего качества. Но что бы его близкие потом делали ещё с целой дюжиной⁈ — Нежить, как правило, любит живых сугубо в гастрономическом плане…Хотя со мной ни один из местных ходячих трупов не разговаривал. Все словно воды в рот набрали…Или же, что более вероятно, им приказали молчать.

— Кто приказал? — Отлипла от мужа Анжела, требовательно заглядывая в глаза Олегу. — Ты разговаривал с теми, кто здесь управляет, да? И что с нами теперь будет?

— Все…Сложно, — вздохнул чародей, поерзав на своем паланкине. — Кстати, дамы, поздравьте меня и себя! Перед вами — наместник города Эртеж, а это значит, что мы временно пользуемся привелегиями аристократии Гипербореи! Ну, частью из них. Полностью будем пользоваться, как только я отработаю виру за уничтожение города Эртеж, покрыв себя ратной славой или же внесу в казну ценностей на сумму в двадцать девять миллионов гривен!

— Если эти гривны равны тем, которые для крупных расчетов использовались в царстве Кащеевом, то с долгами расплачиваться нам придется долго…Они, знаешь ли, крупнее чем нынешние золотые рубли. Раз эдак в семьдесят-восемьдесят. — Почесала в затылке Доброслава. — Кстати, а почему-то сидишь на этой табуретке, как приклеенный? И почему несущие тебя скелеты тобой пахнут сильнее, чем Анжела после бурной ночки, да и в энергетике этой нежити мне чудится нечто знакомое…

— А это мои скелеты. Сам из себя их вырастил, ибо других вариантов не нашел. — Вздохнул чародей. — А к табуретке я приклеен, да…В конце-то концов у каждого короля мертвых ведь должен быть свой пафосный трон, верно?

— Ты чего-то не договариваешь, — Анжела все-таки слезла с мужа и уперла руки в бока, сверля его подозрительным взглядом.

— Устройство контроля вроде аурных печатей, которые на нас когда-то были. Только не такое компактное и гораздо, гораздо, гораздо более надежное! — Вздохнул Олег, который не думал, что даже величайший йог мира, с которым у него установились вроде как приятельские отношения, сумеет вытащить из гиперборейского паланкина человека целым и невредимым, ну или хотя бы пригодным к воскрешению. — Я с ним теперь на энергетическом уровне сращен, чтобы от своих долгов перед Гипербореей не удрал никуда. Если встану или меня из него вытряхнут — умру от разрыва ауры. А если подобное вдобавок произойдет где-то вдали от этих стен, то будет бум. Большой бум. Вероятно, достаточно большой бум, чтобы им можно было бы разнести в клочья одни из тех адских врат, которые недавно всему нашему миру докучали.

— Мы заложники? — Догадалась Анжела.

— Формально — нет. Реально…Скорее да, чем нет. Чисто теоретически вы могли бы отсюда уйти, пока я пытаюсь выплатить виру, но шансы на успех данного предприятия видятся мне астрономически низкими. — Вздохнул чародей. — Формально Гипербореей правят древние големы, подчиняющиеся отданным им некогда приказам и сводам правил, утвержденным задолго до развязки войны с Атландитой. Но…Их разум очень…Шаблонен. А ещё немалая часть власти успела, судя по всему, перейти за минувшие эпохи к демону, что видимо когда-то помогал кому-то из местных чиновников с распределением ресурсов и финансовых потоков…И остался то ли единственным более-менее разбирающимся в этом существом, то ли просто одним из главных, кто данными вопросами занимается. Если у этой твари нет какого-то хитрого плана по подчинению себе всех сохранившихся активов данного государства, которому мы можем помешать вольно или невольно, то я готов отбросить свой обычный атеизм и уйти в монастырь грехи замаливать!