Князь Андер Арес. Книга 12 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 32

Третье, и самое неприятное, люди. Магический фон — это среда обитания. На Грее в ней рождаются, привыкают к ней с младенчества, там есть роды, школы, инициации и наставники, которые бьют ученика по рукам, пока он не научится не убивать соседей. Здесь ничего этого нет. Вернув Земле магию, я всё равно что своими руками пролью кровь.

И что-то мне подсказывает, что люди… главы стран первым делом будут думать, как разрушить магический договор, не позволяющий им воевать друг с другом.

Я допил чай и признал, что ломать пока рано.

Потом я включил телевизор, и мысли про Марианскую впадину пришлось отложить.

На экране был Вашингтон.

Национальная аллея от Капитолия до памятника лежала сплошным человеческим полем. Камера с вертолёта шла над толпой, и толпа не заканчивалась. Плакаты, картонные крылья на палках, и это в январе, при плюс четырёх и с ветром. Внизу бегущей строкой шло: «третий день протестов», «Белый дом не комментирует».

Я прибавил звук.

Началось всё, как я понял из сюжета, ровно в тот час, когда двое в чёрных костюмах вскинули руки в больничном коридоре в Неваде. Разумеется, их сняли, там же вдоль стены стояли люди с телефонами. В эфир попало всё, включая слепящий луч и всплеск по щиту в полуметре от моей груди. Ролик крутили каждые десять минут, с замедлением, покадрово, с пометками и стрелочками.

А дальше я исчез на двое суток.

График, который висел строкой в углу экрана на всех каналах планеты, встал. Города в списке шли по расписанию, люди туда съезжались, лежачих везли бортами МЧС и санитарной авиацией, и в трёх десятках городов их встретили пустые площадки.

И люди сделали единственный вывод, который в этой ситуации напрашивался. В архангела Михаила стреляли в американской больнице, и после этого архангел больше не пришёл.

Мир встал на уши.

В Вашингтоне требовали ответа от собственного президента, и требовали жёстко, я разобрал по плакатам сразу несколько формулировок, из которых самой мягкой была «КТО ОТДАЛ ПРИКАЗ». Дальше пошли включения из других стран. Лондон, где перед посольством стояли со свечами. Дели, где толпа заняла проспект на четыре километра. Рим, Мадрид, Варшава, Сеул, Джакарта. В Бразилиа люди шли с фотографиями родственников из очереди, которая теперь никуда не двигалась. В Найроби пели.

И везде, на всех языках, звучало одно, пусть Соединённые Штаты ПОПЛАТЯТСЯ!

Потом показали запись брифинга из Белого дома. Пресс-секретарь, молодая женщина, двадцать минут повторяла, что администрации ничего не известно о принадлежности лиц на видеозаписи, что расследование ведётся и что президент лично заинтересован в скорейшем установлении истины. Зал её съел живьём. Один за другим вставали корреспонденты и спрашивали, как в закрытое отделение окружного госпиталя попали двое с оружием, которого нет ни у одной армии мира, и почему национальная гвардия, оцепившая квартал, их пропустила.

Ответов не было.

Последним показали помолодевшего президента США. Он вышел к прессе на лужайку, сказал, что происшествие расследует межведомственная комиссия, что виновные будут названы, кем бы они ни были, и что он лично обращается к архангелу с просьбой вернуться. Выглядел он при этом крайне помятым, хоть и молодым. Рейтинг одобрения за два дня рухнул к трём процентам. И конгресс поднял вопрос об импичменте.

Я выключил телевизор и посидел в темноте.

В этот момент позвонил Кудесник, я взял телефон, и он закричал.

— ДЕМБЕЕЕЕЛЬ! Я еду, Белый! Ты готов?

— Да, — тут же ответил я. — Когда ты будешь?

— В смысле, когда ТЫ будешь! — явно захмелевшим голосом ответил он. — Ты же звал всех, так что жди! Со мной едет тридцать три богатыря!

— Ты шутишь? — спросил я.

— Да расслабься, конечно, шучу. Нас всего семнадцать, сели вчера на поезд. Хоть только троим в Кузбасс, но все решили, что с Белым не выпить будет западло. Так что жди нас и снимай дом, да побольше, — он сделал паузу. — И по деньгам… мы понимаем всё, так что там встретимся и раскидаемся. Окей?

— Договорились, — ответил я и добавил. — Андрюх, поздравляю с возвращением домой.

— АААА! БЕЛЫЙ, — закричал он, — Я ЕДУ ДОМОЙ! ДОМОЙ СУКА! АААР!

На фоне криков Кудесника послышались пьяные крики остальных бойцов.

— Всё, Белый, жди! Мы рассчитываем на тёплый приём.

— Я обещал, значит всё сделаю.

Положив телефон, я, недолго думая, набрал Артёму. Он мог подсказать мне куда лучше увезти пьяных ЧВК-шников, чтобы они могли расслабиться по полной. И когда я обрисовал ему проблему, он продиктовал мне телефон.

— Её зовут Марго. Она занимается организацией мероприятий, но и берёт не мало.

— Разберусь, — сказал я и, поблагодарив друга, сбросил вызов.

Да, кто-то скажет, что я снова занимаюсь ерундой. Но ко мне ехали те, с кем я три года шёл в атаку… в окопах, подвалах, многоэтажках, в лесу… не суть важно. Важно другое. Эти ребята были самыми дорогими мне людьми в этой забытой Богом стране. И я не мог сказать, что у меня есть дела важнее ИХ!

Глава 14

Номер Марго я набрал минут через десять после того, как попрощался с Артёмом.

Гудки шли долго. Я успел дойти от кресла до кух

ни, заглянуть в холодильник, закрыть его обратно и вернуться в комнату, и только тогда трубку сняли.

— Слушаю, — сказал женский голос.

— Добрый вечер, — сказал я. — Меня зовут Соколов Константин. Ваш номер мне дал…

И я назвал ФИО Артёма, которого по батюшке звали Сергеевич, а фамилия была Ермолаев.

В трубке щёлкнуло, будто её перехватили другой рукой, и там же, на заднем плане, кто-то приглушил музыку.

— Я вас внимательно слушаю, — произнесла Марго.

Тон поменялся полностью. Из усталого он стал деловым. Фамилия друга сработала лучше любого пароля, и я в очередной раз отметил, что Артём за последние годы оброс связями куда основательнее, чем рассказывал.

— Мне нужно организовать мероприятие, — начал я. — Загородное, закрытое, с проживанием. Нас будет восемнадцать человек, считая меня. Семнадцать возвращаются с фронта. Дембель, поезд уже идёт, послезавтра утром будут в Кемерове.

— Понимаю, — сказала Марго.

— Вряд ли, — вежливо возразил я. — И говорю я это не ради скидки по случаю, скидка мне не нужна. Говорю затем, чтобы вы понимали, какой контингент вам предстоит обслуживать. Взрослые мужчины, три года на передке, у некоторых первая мирная неделя за всё это время. Праздновать они будут громко. Очень громко. Пить будут соответственно.

Марго выдержала паузу секунды в три. Я слышал, как на том конце скрипнула ручка по бумаге.

— Спасибо за честность, — наконец сказала она. — Обычно мне это сообщают постфактум, когда уже подписан акт приёма-передачи и в доме нет ни одного целого зеркала. Что ещё?

— Ещё нужна приятная женская компания, — сказал я. — Такая, чтобы досуг бравых героев был скрашен по высшему разряду. Думаю, вы понимаете, о чём я.

Ручка на том конце замолчала.

— Константин, — Марго заговорила медленнее, — а мы можем встретиться лично? По телефону такие вещи обсуждать не совсем удобно.

Вот тут я задумался, и понял, что по большому счёту бояться нечего.

— Могу, — сказал я. — Завтра.

— Час дня вас устроит? Ресторан «Волна», это на набережной.

— Знаю. Буду.

— Тогда до завтра, Константин, — сказала Марго, и в её голосе прорезалось что-то похожее на азарт. — И захватите, пожалуйста, примерный бюджет.

— Захвачу, — пообещал я и отключился.

Телефон я положил на подлокотник и посидел в темноте ещё с минуту.

Оставалось решить второй вопрос, и он был посложнее первого. Потому что мероприятие, которое я только что заказал, включало в себя пункт, за который девушки обычно перестают с тобой разговаривать. А Соня разговаривать со мной перестать могла запросто. Она в очередной раз вернулась из Новосибирска три дня назад, вымотанная и злая на конкурентов, и первое, что я собирался ей преподнести после этого, называлось «ко мне приезжают семнадцать мужиков, и я снимаю им дом с эскортом».