Корпорация «Автократия». Диктаторы, которые хотят править миром - Эпплбаум Энн - Страница 4

В своих странах диктаторы Беларуси и Венесуэлы вызывают всеобщее презрение[31]. Они оба проиграли бы[32] свободные выборы, если бы такие вообще могли состояться. У обоих есть сильные противники: во главе оппозиционных движений в Беларуси и Венесуэле стоит ряд харизматичных лидеров и упорных низовых активистов — они вдохновляли своих сограждан идти на риск, добиваться перемен, выходить на улицы в знак протеста. В августе 2020 года более миллиона беларусов из всего лишь десятимиллионного населения страны вышли на протест против украденных выборов. Сотни тысяч венесуэльцев неоднократно принимали участие в акциях протеста по всей стране.

Если бы их врагами были только коррумпированный, обанкротившийся венесуэльский режим или жестокий, уродливый белорусский, эти протестные движения могли бы победить. Но они боролись не только с автократами у себя на родине — они боролись с автократами всего мира, которые во многих странах контролируют государственные компании и могут принимать через них инвестиционные решения на миллиарды долларов. Они боролись с режимами, способными покупать камеры слежения в Китае или ботов в Санкт-Петербурге. И прежде всего они боролись с правителями, которые давно очерствели и перестали учитывать чувства и мнения своих соотечественников, да и всех прочих. Autocracy, Inc. предлагает своим членам не только деньги и безопасность, но и кое-что менее осязаемое: безнаказанность.

Это убеждение, что внешний мир не может их тронуть, что точки зрения других стран не имеют значения и что никакое общественное мнение никогда их не осудит, распространённое среди самых непреклонных автократов, появилось относительно недавно. Когда-то вождей Советского Союза, самой могущественной автократии второй половины XX века, глубоко заботило, как их воспринимают в мире. Они рьяно пропагандировали превосходство своей политической системы и возражали, когда её критиковали. Они, по крайней мере на словах, поддерживали систему норм и договоров, созданную после Второй мировой войны, — риторику о всеобщих правах человека, военных законах и верховенстве права в целом. Когда на Генеральной Ассамблее ООН в 1960 году Первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущёв[33] встал и, как известно, стукнул ботинком по столу, это было реакцией на заявление филиппинского делегата, что оккупированная СССР Восточная Европа была «лишена политических и гражданских прав» и «поглощена Советским Союзом». Хрущёву было важно на это возразить. Даже в начале нашего века[34] большинство диктатур скрывали свои истинные намерения за продуманными, тщательно выстроенными витринами демократии.

Сегодня членам Autocracy, Inc. уже всё равно, кто и как критикует их страны. Некоторые, как вожди Мьянмы и Зимбабве, вовсе не имеют других идеалов, кроме самообогащения и желания удержать власть, поэтому их невозможно устыдить. Иранские лидеры уверенно игнорируют мнения «неверных» с Запада. Лидеры Кубы или Венесуэлы воспринимают критику из-за границы как свидетельство обширного имперского заговора против себя. Китайский и российский вожди годами ставили под сомнение язык прав человека, который давно используют международные институты, и успешно убеждали немалую часть мира в том, что все договоры и конвенции о войне и геноциде, а также такие понятия, как «гражданские свободы» и «верховенство закона», — это западные идеи, которые к ним неприменимы.

Современные автократы, непроницаемые для международной критики, прибегают к открытой жестокости без малейшего стыда. Бирманская хунта не отрицает, что убила на улицах Рангуна сотни демонстрантов, включая подростков. Зимбабвийский режим у всех на виду преследует оппозиционеров во время фарсовых подтасованных выборов. Китайское правительство хвастается уничтожением народного демократического движения в Гонконге и своей «антиэкстремистской» кампанией, включающей массовые аресты и концентрационные лагеря для тысяч уйгуров-мусульман в Синьцзяне. Иранский режим не скрывает[35] жестоких репрессий против иранских женщин.

В экстремальных случаях это презрение может вылиться в то, что международный демократический активист Срджа Попович назвал «моделью Мадуро»[36] — по имени нынешнего лидера Венесуэлы. По его словам, автократы, которые принимают эту модель правления, «готовы к тому, что их страна попадёт в категорию несостоятельных государств», — соглашаясь на экономический коллапс, повальное насилие, массовую бедность и международную изоляцию, если это цена сохранения власти. Как и Мадуро, президенты Башар Асад в Сирии{2} и Лукашенко в Беларуси, похоже, вполне уютно себя чувствуют, правя развалившимися экономиками и обществами. Жителям демократических стран трудно понять такие режимы, потому что их главная цель — не достичь процветания и не повысить благосостояние граждан. Их главная цель — удержаться у власти, и для этого они готовы нарушить покой соседних стран, сломать жизнь простым людям или — следуя по стопам предшественников — даже отправить сотни тысяч своих граждан на смерть.

В XX веке автократический мир был не более единым, чем сегодня. Коммунисты и фашисты воевали друг с другом. Иногда коммунисты воевали между собой[37]. Но у них были общие взгляды на политическую систему, которую Ленин, основатель советского государства, с усмешкой называл «буржуазной демократией», «узкой, урезанной, фальшивой, лицемерной, раем для богатых, ловушкой и обманом для эксплуатируемых, для бедных»[38]. «„Чистая демократия“, — писал он, — есть лживая фраза либерала, одурачивающего рабочих».

Будучи лидером поначалу крошечной политической фракции, Ленин, что неудивительно, пренебрежительно относился и к идее свободных выборов: «Только негодяи или дурачки могут думать, что пролетариат сначала должен завоевать большинство при голосованиях, производимых под гнётом буржуазии, под гнётом наёмного рабства, а потом должен завоёвывать власть. Это верх тупоумия»[39].

Основоположники фашизма, хотя и были резкими противниками ленинского режима, не менее пренебрежительно относились к своим оппонентам-демократам. Итальянский вождь Муссолини[40], основатель движения, породившего термины «фашизм» и «тоталитаризм», высмеивал либеральные общества как слабые и упадочные. «Либеральное государство обречено на гибель, — предсказывал он в 1932 году. — Все политические эксперименты нашего времени антилиберальны». Он же вывернул наизнанку понятие «демократии», заявив, что итальянская и германская диктатуры — это «самые великие и устойчивые демократии, какие существуют в мире». Гитлер в своей критике либерализма следовал той же логике. Он писал в «Майн кампф»[41], что парламентская демократия «принадлежит к несомненным продуктам распада», и заявлял, что «показателем высокого уровня культуры является отнюдь не личная свобода, а ограничение личной свободы организацией, которая охватывает как можно больше индивидуумов, принадлежащих к одной расе».

Ещё в 1929 году Мао Цзэдун[42], впоследствии — диктатор Китайской Народной Республики, также предостерегал от «ультрадемократизма», поскольку «эти взгляды совершенно несовместимы с боевыми задачами пролетариата» — позже это утверждение было воспроизведено в его «Маленькой красной книжице». Один из основополагающих документов современного режима Мьянмы, декларация 1962 года, озаглавленная «Бирманский путь к социализму», содержит тираду против выборных законодательных органов: «В Бирме парламентская демократия также была испробована, в том числе и как средство социалистического развития, но оказалась несостоятельной из-за разногласий, злоупотреблений, отсутствия зрелого общественного мнения и т. д. С помощью парламентской демократии национальные социалистические цели не могут быть достигнуты»[43].