Все началось со свадьбы (СИ) - Сван Лея - Страница 3

– Мам, я отведу её на кухню, – словно очнувшись от сна, Тася потерла кончиками пальцев налитый тяжестью лоб. – Там было полно еды…

– Давай я сама, – с тревогой взглянув на дочь, Татьяна Александровна покачала головой. – Ты лучше присядь. На тебе лица нет. Болит что-то?

– Голова раскалывается, – почти не покривила душой Тася.

– Наверно от шампанского. Нельзя пить на пустой желудок!

Не в силах вдаваться в подробности, Тася безразлично кивнула и опустилась на ближайший стул…

…Следующие пару несколько часов прошли как в тумане. Не в том тумане, что приносит облегчение прохладной влагой. То было мутное марево горячки, в котором бьётся погруженное в агонию болезни тело.

Сидя за круглым, щедро накрытым столом, Тася едва ли замечала сверкающие гирлянды и свечи, что украшали просторный зал. Бездумно поднимая бокал одновременно с остальными гостями, она с методичностью автомата делала положенный глоток и снова опускала взгляд в тарелку. Усилиями вымуштрованных официантов тарелка не оставалась пустой, однако вкуса еды Тася не чувствовала, едва притронувшись к разносолам. Музыка не смолкала, тосты лились рекой, избавляя девушку от необходимости включаться в общее веселье.

Подавленное настроение Таси не осталось незамеченным мужем. Впрочем, для того чтобы унять его беспокойства хватило банального: « Болит голова».

– Хочешь, схожу в номер за таблеткой? – проявил заботу супруг, но Тася только покачала головой, соврав.

– Я уже выпила.

– Умница! Значит скоро пройдет! – беспечно улыбнулся Максим, быстро чмокнул жену в щёку и, потянув у официанта новую порцию горячительного, вернулся к увлекательному разговору с соседом по столу. Тот был биржевым маклером или кем-то вроде того. В разговор мужчин Тася не вслушивалась, бесцельно бродя в коридорах собственного отчаяния.

Когда веселье на танцполе переросло в вакханалию, Тася решила, что с неё достаточно. Мать ушла спать в свою комнату ещё с час назад, прихватив с собой Натусю.

– Уложу у себя, – сообщила она дочери. – Тебе лучше выспаться. Не засиживайся. И не пей больше!

Мать выдернула бокал из рук Таси и резко поставила на стол. Тася проводила его безразличным взглядом и снова наполнила, стоило Татьяне Александровне исчезнуть из вида. Таисия не любила алкоголь, от него начинала болеть голова, и быстро делалось дурно, но сегодня на такие мелочи было наплевать. Сегодня Тася просто пыталась пережить этот вечер не сдохнув от разрывающей её боли, и если алкоголь хоть сколько-то мог помочь в этом непростом деле – велком, то бишь – добро пожаловать!

Распрощавшись с бокалом, который был заключительным на сегодня, Тася осторожно приподнялась, проверяя ноги на устойчивость. Ноги держали… почти… если опираться ладонями на стол. Неуверенно переступив, Тася вдруг оказалась в кольце решительных мужских рук.

– Рыбка, ты наконец-то созрела для танцев?! – Макс крепко прижал жену к подтянутому торсу, вдавив правую ладонь в талию. Правая рука по-хозяйски прошлась по обтянутому шифоном заду. – Потанцуй со мной, крошка!

Светлые глаза Макса превратились в два черных омута, заполненных пьяным азартом. Рывком притянув Тасю вплотную, муж яростно впился в её губы. Вместо привычного трепета, на Тасю обрушилось отвращение. Было мокро и мерзко. Распухшие, влажные мужские губы пропитал привкус виски и предательства, заставив Тасю скривиться. Решительно отстранившись от мужа, Тася грубо толкнула его в грудь.

– Отстань от меня! Я же сказала – не хочу!

– Эй, ты чего?! – опешил Макс, едва нахмурившись. – Что случилось? Это всего лишь танец! – Его ладони быстро поймали в плен её запястья, удерживая рядом с собой. – Ну же, солнышко, не злись!

– Отпусти меня! – Тася дернулась назад, извиваясь в его захвате. – Я не хочу! Отвяжись!

Голос взлетел на несколько тонов вверх, на мгновение перекрыв грохот музыки. Головы большинства гостей обернулись в их сторону.

– Детка, успокойся! Ну же!

Макс попытался обнять жену, но сделал только хуже. В ужасе отшатнувшись от его тела, Тася изо всех сил рванула плененные руки на себя и, не удержав равновесие, рухнула назад. На миг спина ощутила неровную жесткость дощатого пола, в голове вспыхнув роскошный, многоцветный фонтан искр, а потом всё померкло…

ГЛАВА 3.

В гостиной часы, подарок свекрови, мерно пробили двенадцать раз. Уже полдень? Бесцельно бродя по пустой квартире, Тася не могла вспомнить, как провела утро… Память безжалостной стервой, подсовывала Тасе картинки случившегося на свадьбе. Дальнейшие события всплывали тусклыми обрывками.

Воскресенье… Утро… Вот, проснувшись с оглушительной головной болью в душной комнатушке коттеджа, Тася не может понять, как туда попала… Вот, она забирается на заднее сидение небольшого родительского внедорожника, устраиваясь рядом с дочерью. Мать недовольно хмурится от пронзительного утреннего солнца, опустив переднее стекло возле водительского сидения: «Нет, Максим, мы не останемся до вечера. Я отвезу девочек домой. Тася совсем расклеилась и Наташе не дело смотреть на эти помятые лица. Ты, конечно, оставайся! Тася? С ней всё будет в порядке. Не волнуйся!».

Тася смотрит на такое привычное лицо мужа и не находит на нём признаков волнения. Макс как обычно собран, подтянут, полон бьющей через край энергии. Говорят, мужчины – овны все такие… Глупость, конечно. Тася вязнет в киселе хаотичных пустых мыслей, бездумно глядя в окно машины, за которым расцветает сочными красками жаркий летний денёк. Безразлично пожимает плечами на вопрос: «Понравилась ли ей свадьба?». Кто задал вопрос, Ната или мать, значения не имеет, как и всё остальное в это утро.

Воскресенье. Вечер. Хлопнувшая входная дверь, и Макс в дверях спальни. Муж пропитан радостным возбуждением и крепким ароматом коньяка. Он желает поделиться с Тасей переполняющими его впечатлениями и заняться сексом. В ответ Тася забирается глубже в нору, созданную из одеяла, бормоча оттуда, что Нату бабушка забрала на дачу до конца недели, а сама она, похоже, простыла. «Простыла?! Летом?!» – муж зависает в недоумении, забыв повесить в шкаф снятый пиджак. Однако Тася не готова к объяснениям. Всё, на что она способна, это попросить его переночевать на диване в гостиной. «Ладно. Раз тебе так хочется...» – быстро нагнувшись, муж пытается поймать в поцелуе её губы, но Тася уворачивается и поцелуй приходится в плечо…

Этим утром Макс ушел на работу не разбудив её. На кухонном столе оставил упаковку парацетамола. Тася усмехнулась – забавно! Может действительно пара таблеток поможет от разбитого сердца? Это было бы чудесно.

Таблетки немного притупили головную боль, но не избавили от ноющего спазма за грудиной. Болтаясь по пропитанной тишиной квартире, Тася раз за разом, повторяла себе, что должна что-то решить, но решения не было. От одной мысли, что она прямо в глаза Максиму выскажет всё и разом разрушит весь их старательно выстроенный, уютный мир, Тасе становилось дурно. А что дальше? Развод? Одно это слово ужасало мрачной неопределённостью. Конец их вечерних посиделок на кухне, конец дружного смеха над выходками Натуси, конец нежных поцелуев и воскресных прогулок в парке… Конец всего, что составляло смысл существования Таси. Могла ли она пойти на это?

На очередном кругу Тася вернулась в спальню и, рухнув на кровать, прижала к груди Лялечку. Её первая, самая любимая кукла. Кукла, в которую она вложила всю любовь и восторг, что переполняли её после рождения Наты. Это было забавно – дипломированный промышленный дизайнер с энтузиазмом принялась за поделку кукол. Первых кукол Тася делала для себя, увлечённо экспериментируя с полимерной глиной, красками и лоскутками ярких тканей. Забавные, трогательные девочки в разноцветных платьях усаживались на полки в детской комнате.

Знакомые Таси поливали её восхищением, уверяя, что такая прелесть должна хорошо продаваться. И однажды, промозглым зимним вечером, Макс ввалился в квартиру и, чмокнув Тасю, обрушил на неё грандиозную новость: «Я нашел художественный салон, где готовы выставить твоих кукол. Показал им фотографии, они в полном восторге! Говорят, такие игрушки хорошо покупают». Надо ли говорить, что Тася была на седьмом небе от счастья. Вот уже больше года, сумма на её карточке, заработанная честным трудом, неуклонно росла, согревая Тасе сердце мыслью, что ещё одна её маленькая красавица нашла любящих хозяев.