Скорость притяжения - Бромберг Кристи - Страница 6

Кевин прочищает горло. Этот человек никогда не испытывает угрызений совести, сталкиваясь с трудностями, и нынешний разговор не становится исключением.

– Мы собираемся вложить огромную сумму денег в партнерство с вами. В то партнерство, которое предложили нам ваши люди. То, о котором мы торговались, вели переговоры, над которым работали месяцами. Я хотел бы думать, что это изменит ваше поведение перед глазами общественности, зная, что мы работаем над этим соглашением.

Губа Круза кривится, словно говоря: «Откуда вам знать, что это не мое нормальное поведение?» Он уверен в себе, его уверенность граничит с высокомерием, и я борюсь с собственной улыбкой от его вопиющего неповиновения.

У этого парня есть железная воля. Она, должно быть, огромная, ведь он знает, что находится в одном шаге от того, чтобы заработать больше денег, чем мог бы потратить за десять жизней, но ведет себя так, будто ему все равно.

Может, и нет. Ведь чуть раньше я уже приняла обычное похмелье Круза, которое совершенно оправдано, (учитывая, во сколько сделаны фотографии, демонстрируемые на экране), за паническую атаку. Он откидывается на спинку сиденья, небрежно положив одно предплечье на стол, другое на подлокотник, разглядывая свои фотографии, и находит в себе смелость ухмыльнуться – словно переживает этот момент заново, – прежде чем снова встретиться взглядом с Кевином.

– Я часть спорта, в котором люди зарабатывают на жизнь, обманывая смерть. Я испытываю такой кайф, который раньше и не мог себе представить. Если вы говорите мне, что больше беспокоитесь о том, как я веду себя по ночам с друзьями, чем о моем выживании во время следующей гонки, когда речь идет о вкладе, который я могу внести в наше партнерство, то я думаю, может быть, мне стоит пересмотреть эту сделку.

Спина Кевина выпрямляется, и Леннокс предупреждает:

– Круз.

Определенно, большая железная воля.

– Мистер Рейносо, – говорит Леннокс Кевину. – Не могли бы вы дать Крузу и мне минутку, чтобы…

– Мне не нужна минутка, – заявляет Круз, положив обе руки на стол перед собой.

Часы на его запястье не кричат о богатстве, но определенно стоят дороже моей машины. Я замечаю нижнюю часть довольно внушительных предплечий, вижу, как они двигаются, и это определенно привлекает мое внимание. У меня слабость к сильным рукам и предплечьям, а часы просто добавляют еще одно измерение к этому визуальному удовольствию, от которого я заставляю себя отвести взгляд.

– В наших первых разговорах мы высказывали обеспокоенность по поводу всех ваших… видов деятельности, – говорит Кевин, расправляя плечи. – Ваша команда заверила нас, что все изменится… что вы будете более сдержанны в том, как вы показываете себя на публике, но… выползать из баров? Уличные гонки по дорогам Монако? Не похоже, что вы восприняли то, о чем мы просили в нашем партнерстве, достаточно серьезно.

– И все же мы пришли к чему-то, не так ли? – спрашивает Круз.

– Он имеет в виду… – говорит Леннокс. – Что…

– Мне не нужен переводчик, мисс Кинкейд. Я прекрасно понимаю, что он имеет в виду, – говорит Кевин, а затем снова переключает свое внимание на Круза.

– У меня есть все, что нужно, чтобы кампания была успешной. Внешность. Харизма. Поклонники. Фамилия. Деньги. Звучит как выигрышная ситуация, не так ли?

– Именно так.

Голос Кевина монотонен, он постукивает по бумагам в руке, чтобы сделать стопку ровной. Именно так делает человек, который собирается уйти с совещания.

– Но то, что знаю я, и то, что видит правление, – это две совершенно разные вещи. И им не нравится то, что они видят, поэтому они не могут одобрить эту сделку.

Я понимаю, что он имеет в виду, и я почти уверена, что Круз тоже все понял, потому что он внезапно дергает шеей.

– Чего вы хотите, Кевин? – спрашивает Крузс с бесстрастным лицом, внимательно глядя на меня.

Он бросает короткий взгляд в сторону Леннокс, и я понимаю, что теперь он обеспокоен этой сделкой. Его образ на краткий миг дает трещину, но я это замечаю.

– Мне нужны гарантии, прежде чем мы сможем продвинуться дальше.

Горло Круза сжимается, очевидно, он сдерживается, чтобы не высказать слова протеста, которые вертятся на кончике его языка. Он смотрит на своего агента, а затем снова на Кевина.

– Что вам нужно от меня? Что для этого потребуется?

– Совету нужно, чтобы вы показали нам, что настроены серьезно.

– Мне потребуются чуть более точные указания, чем эти.

– Больше никаких безумных выходок в клубах. Больше никаких возмутительных вечеринок, когда вы громите все на своем пути. Вам нужно доказать нам, что у вас есть моральный компас. Что вы остепенились.

– Остепенился? – фыркает Круз.

– Да, – подтверждает Кевин не дрогнув. – Например, в серьезных отношениях с девушкой.

– Что за…

Не завершив предложение, он смеется, потом закатывает глаза и, явно выказывая недоверие, проводит рукой по волосам. Но, когда он снова смотрит на Кевина и видит ожидание в его глазах, тело Круза реагирует. Его смех небрежен, пока он не встречается глазами со всеми вокруг и не понимает, что Кевин не шутит.

– Подождите. Вы серьезно?

– Я действительно серьезно.

– Это полная чушь – вы не можете обязать меня завести девушку. Вы не можете…

– Мы можем обязать вас делать все, что захотим. Как частная инвестиционная фирма, мы можем выдвигать любые требования, любые правила – называйте, как хотите, – которые мы считаем подходящими. На кону и наши деньги.

– А что, если я не соглашусь?

– Я почти уверен, что мой ответ вам не понравится.

Кевин оглядывается по сторонам, чтобы создать драматический эффект. Равнодушие так же очевидно написано на его лице, как это было с Крузом несколько минут назад. Очевидно, что в эту игру могут играть двое.

– С другой стороны, может быть, вы не хотите заключить эту сделку так сильно, как мне об этом говорили.

– Какого черта?

– Либо все, либо ничего. Когда речь идет о многомиллионных инвестициях, обе стороны должны прийти к компромиссу, – говорит Кевин, и то, как он это говорит, не оставляет места для обсуждений.

– Обе стороны? И в чем заключается компромисс для «Дженеси» в данном случае? – спрашивает Круз.

– Круз, – предупреждает Леннокс, неумолимо глядя на него.

Круз вздыхает, явно неохотно смиряясь с этой идеей.

– Итак, позвольте мне прояснить ситуацию. Я подписываю бумаги. Я притворяюсь, что у меня есть девушка, чтобы привести свой имидж в порядок. Я встаю на путь исправления. И как долго мне придется притворяться?

– Мы не сможем ничего подписать, мистер Наварро, пока совет директоров на самом деле не увидит, что вы относитесь к этому партнерству с брендом так же серьезно, как и мы.

Круз пролистывает стопку бумаг перед собой, и я думаю, мы оба одновременно понимаем, что в ней нет контракта, который нужно подписать.

Ох. Черт. Это жестоко, Кевин.

И вот почему на столе нет ручки.

Недоверчивая улыбка расплывается на губах Круза, когда он отодвигает стопку бумаг обратно к центру стола, и ведет себя гораздо спокойнее, чем несколько минут назад.

– Мне это не нравится.

– Не обязательно, чтобы вам это нравилось. Вам просто нужно понимать, чего хочет «Дженеси», и причины, которые за этим стоят, – говорит Кевин.

– Ты знала об этом? – Круз обращается к Леннокс, как будто в комнате никого нет.

Она кивает.

– Да, знала. Я обсуждала это с мистером Рейносо после того, как мы говорили ранее. Я пыталась связаться с тобой, но ты не ответил на звонок.

Уверена, это она звонила, когда мы были в комнате, а его телефон жужжал на столе.

Он кивает, словно подкрепляя собственную уверенность, прежде чем сказать следующие слова.

– Ладно. Ладно. Я должен притворяться, что у меня есть девушка.

– Мы уже позаботились об этом за вас.

Кажется, и Круз, и я одновременно вздрагиваем.

«Дженеси» так поступает? Какого черта? Как я могла этого не знать? С каких это пор мы стали эскорт-агентством?