Скорость притяжения - Бромберг Кристи - Страница 3

– Конечно. Вы будете здесь?

Он кивает, широко раскрыв глаза.

– Да. Прямо здесь. До вечера. Пока вы не спуститесь, – говорит он и почти подпрыгивает. – Мой отец сойдет с ума, когда узнает, что я вас встретил.

Когда я захожу в лифт, мне приходит сообщение. Прежде чем я успеваю взглянуть на экран, телефон вибрирует еще несколько раз.

Ах, настойчивые письма от Доминика Наварро, не иначе. Его никогда нельзя игнорировать слишком долго, иначе он использует свой излюбленный способ.

– Чему я обязан этим удовольствием? – бормочу я, просматривая сообщения и натыкаясь на фотографии с прошлой ночи, одну за другой.

Изображения, на которых я запечатлен совсем не в лучшем свете, и большую часть я даже не помню.

Я совершенно пьян. Целую то одну женщину, то другую.

Наполовину наполненный стакан в одной руке и бутылка в другой.

Серия снимков, на которых в деталях показано, как я врезаюсь в группу людей, перед тем как приземлиться на задницу с ухмылкой на губах.

Черт.

В наши дни нельзя безнаказанно творить подобное, ведь никто не выпускает из рук свои гребаные телефоны.

Одно ясно точно: я отлично проводил время. И мне действительно плевать, что думает об этом мой дорогой старик papá.

Но сообщения не перестают приходить. И когда вскоре после этого звонит телефон – как раз в тот момент, когда лифт достигает девятого этажа, – я знаю, что мне нужно либо ответить на звонок, либо быть готовым к тому, что он выследит меня по телефонным линиям «Дженеси» и устроит сцену.

Не исключаю того, что он так и сделает. Все отвечают, когда задает вопросы Доминик Наварро, – любящий, заботливый отец, которым он является для публики. В конце концов, он заботится только о моих интересах. Или, по крайней мере, это то дерьмо, которое он пытается доказать всем вокруг.

– Я удивлен, что ты смог набрать номер между отправкой всех этих сообщений, – говорю я в качестве приветствия.

– Ты действительно думаешь, что на этих фотографиях ты ведешь себя достойно того, у кого в жилах течет кровь Наварро? – говорит он.

Его глубокий баритон эхом отдается в трубке, мои собственные губы повторяют каждое слово, которое он произносит. Каждое слово – крошечный порез, появляющийся на моей коже.

Эти порезы добавляются к тысяче других ран, которые он незаметно нанес мне за все эти годы.

– И тебе привет, Papá.

– Прекрати нести чушь, Круз. Это не смешно. Это не игра. Ты должен прекратить вести себя подобным образом, это даже не обсуждается. Ты Наварро. Наша семья – старейшая и самая успешная династия в этом виде спорта.

– Кто-то из нас и правда успешен.

Если и принимать удар, то только чтобы нанести ответный.

Он прочищает горло, и я почти слышу, как он скрипит зубами.

– Это так похоже на тебя – облажаться, даже не подписав бумаги. «Дженеси» откажется от сделки, потому что ты просто посмешище. Всегда им был. Видимо, всегда и будешь.

Иди к черту.

Слова вертятся на языке, но мое больное чувство уважения к человеку, который не испытывает ничего хорошего ко мне, сдерживает их.

– Сделке ничего не угрожает. Но проблема в том, что ты думаешь, будто бы мои дела – это твои дела, даже когда это не так.

– Ты Наварро. Все, что ты делаешь, касается меня.

– Продолжай так думать, и я буду продолжать тебя разочаровывать. Или ты этого хочешь? Разочаровываться? Ошибаться? Только так ты можешь продолжать меня контролировать, верно? – спрашиваю я.

Это все, что можно использовать против своего сына, чтобы оправдать то, что он вдвое лучше собственного отца и единственный Наварро, который когда-либо приближался к успеху el patriarca в «Формуле-1».

– Когда ты перестанешь порочить наше имя?

Когда ты перестанешь пытаться заставить меня соответствовать твоим нереалистичным стандартам.

– Старайся. Усердно трудись. Такой девиз? – спрашиваю я. – Знаешь, кажется, мне совсем не нужно это напоминать – мне разрешено веселиться.

В трубке становится тихо, самодовольная улыбка с каждой секундой все быстрее исчезает с моего лица.

Отец долго думает – а это всегда плохой знак.

– El patriarca,– говорит он, имея в виду моего дедушку, моего кумира и то, как мы ласково его называем.– Патриарх.

– А что с ним?

Я поправляю солнцезащитные очки и останавливаюсь посреди коридора, чувствуя, как грудь начинает сжиматься.

– El patriarca передал, чтобы ты не утруждался и не заезжал домой, прежде чем отправиться в Зандворт.

Глава 2

Мэддикс

– Ух ты. Эм, – говорит Кевин и хмурит брови, глядя на меня поверх кабинки.

Генеральный директор «Дженеси Кэпитал» не привык, что сотрудники на должностях порядком ниже его спрашивают что-то подобное.

– Мэдди, да?

Удивительно, но он почти угадал.

– Мэддикс.

– Точно, – говорит он и выдает натянутую улыбку. – Да.

Он оглядывается по сторонам так, словно ждет, что кто-то – например, мой менеджер – спасет его от моего вопроса. Хорошо, что мой менеджер заболел.

– Я остановился, чтобы попросить вас отнести эти папки в конференц-зал, а теперь… Думаю, я даже не ожидал, что вас заинтересует что-то подобное.

Я стискиваю зубы и улыбаюсь, несмотря на свое раздражение.

– Конечно заинтересует. Разве не поэтому я здесь? Чтобы учиться и…

– Конечно, но… – говорит он, почесывает висок, слегка наклонившись, и прищуривается, глядя на меня.

Это было нагло и прямо – спросить генерального директора компании, могу ли я присоединиться к большому совещанию, о котором все стажеры говорят только шепотом. Одно дело быть нанятой компанией в качестве сотрудницы низшего звена, которой поручена любая работа, какую никто другой не хочет делать, и при этом пытаться получить опыт в брендинге и маркетинге. Совсем другое дело – просить об участии в одной из самых крупных сделок, которую когда-либо проводила эта компания.

Хотя от моих коллег-мужчин ожидалось, что они подадут заявку на участие в подобном мероприятии, все совсем по-другому, когда это делает кто-то из нас, женщин, что совершенно очевидно по выражению лица Кевина.

Ну… полагаю, что все когда-то бывает в первый раз. И этот первый раз происходит прямо сейчас.

Я не собираюсь продвигаться дальше в своей карьере, находясь постоянно на вторых ролях. Разве это не то осознание, к которому я пришла вчера вечером, когда сидела напротив Майкла? Что я оказалась совсем не там, где планировала быть в этот момент своей жизни?

Я люблю его, но не так, как мне хотелось бы: это не любовь, владеющая душой и наполняющая сердце. Мне нравится моя работа, но я чувствую себя как белка в колесе, которая постоянно гоняется за своим хвостом, без какой-либо возможности для карьерного роста. Я обожаю свой город и место, где я выросла на окраине Остина, но я живу более чем в полутора тысячах километрах от Манхэттена, где находятся все лучшие возможности стать брендинговым или креативным менеджером.

Я решила, что сегодня я начну действовать. Я действую.

– Вы никогда раньше не интересовались такими вещами, так зачем начинать сейчас? – спрашивает Кевин.

Это какими «такими вещами»? Например, тем, чтобы учиться и набираться опыта, – ведь я пришла сюда ради этого?

Я несколько раз моргаю, как будто это придаст его комментарию смысл. Для умного, дальновидного генерального директора, который мне действительно нравится, он, как я иногда думаю, слишком занят поверхностными вещами, поэтому не видит ничего вокруг себя.

Он не тупой, он просто… мужчина.

– Кевин, ради этого я здесь, в «Дженеси». Чтобы изучать маркетинговый аспект изнутри и снаружи, чтобы расти и в конечном итоге подняться по карьерной лестнице.

Он оглядывает дюжину или около того кабинок тех, кого мы называем первогодками, – я, например, одна из них, – и я вижу нерешительность, явственно проступающую на его лице.