Зона потомков - Велирский Влад - Страница 12

— Оно пришло по закрытому каналу.

— Назовите подписанта.

— В приложении машинная верификация.

— То есть никто не подписал.

Воронцов надел шлем.

— Это не отменяет подлинность.

— В проекте «Наследие» именно так говорили об ответах из будущего.

Она оставила его у шлюза и вошла в мобильный штаб. Внутри пахло пластиком и крепким кофе. На стене висела карта северного района. Красная линия Кромки была проведена по данным часовой давности; Лада включила текущий слой. Между линиями оказался край теплового узла, два склада и половина двора общежития.

Инженер Бюро Тимур Соль сидел перед тремя экранами. Он приехал с ней от сорок седьмого репера и с тех пор не задавал вопросов, на которые не хотел услышать ответ.

— Подтверди смещение независимо, — сказала Лада.

— Уже. Семь и восемь десятых по северной паре, восемь и две по южной. Ускорение после начала сварки.

— Прогноз до полудня.

Тимур вывел веер линий. Большинство останавливалось у теплотрассы. Три пересекали жилой квартал. Одна проходила через школу.

— Почему такой разброс?

— Модель ждёт решения кордона. Если уйдём, фронт замедлится. Если обрушим тоннель — откроются от двух до пяти замещающих входов.

— Центральный узел?

— Порог девяносто три и восемь. До запуска шесть суток, если не будет крупной фиксации.

— Источник?

— Пакет самодиагностики пришёл за секунду до того, как ручной канал пропал. Адресат — ваш старый сертификат.

Сертификат Лады отозвали через сутки после аварии. Она сама смотрела, как его ключи уничтожают в изолированном модуле. Но проект продолжал считать её инженером, потому что в одной из вероятных историй отзыва не произошло.

— Линия согласования?

Тимур задержал ладонь над экраном.

— Таль.

— Какая из них?

— Система не разделяет Серу и Миру. Для матрицы это одна последовательность допуска.

Лада закрыла прогноз. Пятнадцать лет она добивалась запуска, который должен был стабилизировать границу. Все модели говорили одно: без центральной фиксации Кромка будет расширяться, пока не включит в себя достаточно людей для устойчивой обратной связи. Не город и не область — популяцию. Матрица предлагала остановить это одной совместимой ветвью.

Цена оставалась прежней. Все остальные ветви становились ошибками.

Раньше Лада могла говорить себе, что согласование проведёт взрослая Сера Таль. Потом — что матрица примет сохранённый сертификат. Теперь пятнадцатилетняя девочка вошла в сектор, а система снова ожила.

— Мы идём внутрь, — сказала она.

Тимур повернулся.

— Кордон не даст.

— Кордон получил запрет воздействия.

— Воронцов получил его. Это не одно и то же.

Лада открыла шкаф с полевыми комплектами.

— Возьми пассивный измеритель, бумажный журнал и два экрана малой мощности. Оружие оставь.

— Кто третий?

— Врач.

— А охрана?

— Если Таль захочет меня убить, охрана только подарит ему оружие.

Тимур начал собирать комплект. Он не спросил, зачем идти лично. Вероятно, понимал: отдав приказ остаться снаружи, Лада позволила бы другим принять решение за неё. Кромка любила такие уступки. Потом выяснялось, что решение всегда принадлежало тому, кто первым назвал его неизбежным.

У выхода из штаба её ждал Воронцов.

— Ваш запрет зарегистрирован, — сказал он. — Оперативный штаб требует подтверждающие данные.

— Тимур передаст.

— Куда вы собрались?

— Вернуть носителя приоритетной линии и карты.

— Это задача группы захвата.

— Группа захвата повысит вероятность активации ответников. Внутрь войдут трое без автономного оружия.

— Я не согласую.

— Мне не требуется ваше согласование.

Воронцов приблизился так, чтобы разговор не слышали подчинённые.

— Через двадцать минут сюда прибудет представитель штаба. Ваш приказ отменят. Вы отдали Талю служебный коридор, позволили дочери уйти в сектор и теперь хотите принести им действующий ключ Бюро.

— Мой ключ не действует.

— Тогда зачем вы им нужны?

Лада посмотрела на заваренный наполовину шлюз.

— Чтобы сказать правду раньше, чем матрица скажет её за меня.

Майор отступил. В его лице впервые появилась не служебная жёсткость, а отвращение.

— Значит, вы всё-таки знаете, что там.

— Знаю, что будет с городом, если вы взорвёте тоннель.

— Не одно и то же.

— Нет.

Она выбрала врача из дежурной бригады — капитана Ирину Веш, которая лечила людей внешнего контура и умела не задавать пациенту вопрос о законности травмы до остановки крови. Ирина взяла мягкую сумку, сняла кобуру и молча передала её Воронцову.

К официальному шлюзу они не подошли. Тимур нашёл вход `СЕРА-3` по остаточному полю, но бетонная плита снова лежала на месте. Зелёный лист исчез. Вместо него кто-то когда-то нарисовал белый круг.

— Канал сменил опознавательный знак, — сказал Тимур.

— Нет. Это мы пришли с другим решением.

Лада присела у плиты. На краю оставалась свежая царапина от ключа Егора. Физический след принадлежал обеим версиям. Она вставила в него плоский рычаг.

Воронцов наблюдал из-за ленты оцепления.

— Через пятнадцать минут я закрою сектор независимо от вашего положения, — крикнул он.

— Если примените заряд, приказ станет доказательством умысла.

— Если из-за вас граница войдёт в квартал, приказ станет эпитафией.

Лада не ответила. Вместе с Тимуром они сдвинули плиту.

Белая дверь внизу показала две ладони. Большую и маленькую.

— Две линии, — сказал Тимур. — У нас три.

— Врач остаётся независимой, — решила Лада. — Если канал разделит состав, у неё не должно быть общего решения с нами.

Они приложили ладони. Дверь спросила о действии.

— Войти и вывести людей, — сказал Тимур.

Контуры вспыхнули красным.

— Одно действие, — сказала Лада. — Проект не принимает обещаний.

Она вспомнила Серу. Та ненавидела формулировки, в которых цель маскировала второе решение. «Спасти и сохранить контроль» означало прежде всего сохранить контроль. «Предупредить и не вызвать панику» означало скрыть предупреждение.

— Войти, — произнесла Лада.

Тимур повторил. Дверь исчезла.

Таблички в канале показывали назад, но они пошли против стрелок. Через семь минут измеритель Тимура зарегистрировал устойчивую ветвь впереди. Через девять они услышали голоса.

Егор встретил их у поворота с монтажным ключом в руке. За ним стояла Яна Вей, державшая короткий арбалет с ручным спуском. Мира была дальше, возле носилок. Увидев Ладу, она не спряталась за отца — подняла модуль, словно собиралась считывать её показания.

— Трое, — сказал Егор. — Остальные где?

— Снаружи.

— Это я вижу. Заряды установили?

— Воронцов намерен обрушить тоннель. Я запретила.

— Намерение не снято запретом.

— Поэтому у нас мало времени.

Яна не опустила арбалет.

— У нас одна раненая впереди и один перелом здесь. Если вы пришли за картами, встаньте в очередь.

Ирина уже увидела Нестора.

— Мне нужно к нему.

— Проходите, — сказал Нестор прежде, чем Яна успела решить.

Врач показала пустые руки, медленно приблизилась и опустилась возле носилок. Савелий передал ей журнал времени и доз обезболивающего. Пока она осматривала ногу, две группы продолжали стоять друг напротив друга.

Лада заметила бумажную ленту в прозрачном кармане Миры.

— Вы активировали путевой ответник.

— Мы спасли человека, — сказал Егор.

— И закрепили линию.

— Сто пятьдесят семь потерянных маршрутов, — уточнила Мира. — Двадцать семь оставшихся. У вас в отчётах тоже есть такие числа?

— Есть.

Егор посмотрел на Ладу так, будто ожидал отрицания и теперь ненавидел её за честность больше.

— Покажи им прогноз, — сказала она Тимуру.

На стену лёг веер красных линий. Текущая граница, варианты до полудня, жилые корпуса, школа. Тимур добавил архивную модель обвалов. Возле северного тоннеля возникли пять возможных замещающих входов.