Что скрывает прилив - Орунья Мария - Страница 8

С головой уйдя в новое дело, Валентина незаметно для себя начала подпевать. По радио звучала Let It Go Джеймса Бэя. Лейтенант достаточно хорошо владела английским и понимала все, о чем говорится в песне. Как шутил Оливер, «тот, кто может понять шотландский акцент, тот может понять все». Та поездка в Британию осталась чудесным воспоминанием – Валентина по-новому увидела родной город Оливера, Лондон, а еще погостила у его шотландских родственников в Стирлинге.

Джеймс Бэй – Валентина не знала, кто это, но полагала, что кто-то из новомодных поп-звезд, – пел о том, как приходит время отдалиться от тех, кого мы любим. Когда иллюзии рушатся, мы принимаем это, падая на колени, и смиряемся с тем, что разбитое нужно отпустить на ветер, дать ему рассыпаться пылью в забвении времени. Но трещину дали не отношения с Оливером, это сама Валентина дала трещину: ее сущность, ее здравый смысл, ее внутреннее равновесие. Она треснула пополам, и ей казалось, что этот разлом уже никогда не зарастет. Значит, это ее телу и ее памяти суждено обратиться в пыль. Это она должна ото всех отдалиться, чтобы не отравлять своей тьмой. В чем смысл этой неизбывной боли? Лучше бы утонуть вместе с ней, исчезнуть, лечь на дно океана и ждать, пока прибой навеки смоет ее следы на песке.

Валентина глубоко вдохнула и постаралась отвлечься от тоски. Она припарковалась возле комендатуры в Пеньякастильо и вошла в здание, решив для себя, что некоторым событиям и некоторым людям нужно просто позволить стереться из памяти – отпустить их с тихим ветерком, который дует, когда поднимается прилив.

Войдя в зал совещаний рядом со своим кабинетом, лейтенант с удивлением увидела, что большая часть ее команды уже на месте и изучает материалы по делу Юдит Помбо. Она предупредила всех сообщениями, что с утра будет летучка, но не рассчитывала на такую редкостную пунктуальность.

– Доброе утро, Валентина.

Сержант Хакобо Ривейро был самым старшим в следственном отделе и единственным, кто обращался к лейтенанту на «ты» и по имени. Остальные держались более официально, но Ривейро с Валентиной связывало давнее товарищество.

– Привет, Ривейро. Всем доброе утро.

После обмена краткими приветствиями все снова уткнулись в копии отчета, присланного из морслужбы. Встала только агент Марта Торрес – они вместе с Альберто Субисарретой были в отделе самыми молодыми.

– Лейтенант, взгляните… – Марта подошла к доске. – Я составила список гостей на шхуне, а во второй колонке – экипаж судна.

– Да, мы уже собирались проверить информацию по каждому в СИГО, – вставил капрал Роберто Камарго.

СИГО – интегрированная система оперативного управления, анализа и гражданской безопасности гражданской гвардии – содержала основные сведения об испанских гражданах, случаях привлечения их к ответственности и происшествиях, вплоть до нарушения дорожных правил.

– Охренеть. И что вы хотите – приз за лучшего Шерлока Холмса недели? – поразилась Валентина.

Несколько секунд все выжидательно смотрели на Валентину. Она медленно вдохнула и выдохнула.

– Можете вести себя как обычно. Со мной все в порядке, ясно?

– Лейтенант, но мы же просто хотели…

Валентина подняла руку, останавливая Марту Торрес. Обвела взглядом свою команду. Сержант Ривейро, молчун Альберто Субисаррета, решительный капрал Камарго и юная Марта, растерянно смотревшая на нее.

– Я знаю, вы хотите сделать мне приятно. Но вам не надо меня копировать. Более того, – она вымученно улыбнулась, – настоятельно это не рекомендую. Сейчас только девять часов, и вы сами знаете, что день нас ждет трудный. Лучше бы вы сейчас налегали на кофе и булочки, пообщались бы, а потом уже приступали к работе. Предоставьте мне занудствовать, хорошо?

– Я здесь, лейтенант! Вы что-то говорили про булочки?

Невысокий грузноватый мужчина, одетый в гражданское, как и все остальные члены группы, вошел в зал совещаний, громко прищелкнув языком. В руках у него был поднос, заполненный стаканами с кофе, пончиками и прочей выпечкой.

Валентина посмотрела на него с нескрываемым удивлением. Это был младший лейтенант Сантьяго Сабадель, еще один ее подчиненный, криминальный спец в области искусства. Он нередко опаздывал на службу, работал спустя рукава и выводил Валентину из себя, но сейчас, к ее изумлению, именно он принес всем завтрак. Валентина покачала головой, чувствуя благодарность и не желая читать новые нотации. Ее команда знала, в каком она психологическом состоянии, и коллеги просто хотят облегчить ей жизнь. Отлично все организовали и скоординировались, чтобы не раздражать ее обсессивно-компульсивное стремление к порядку. Всё на своих местах, всё вовремя, лишь бы не тревожить Валентину. Создали целую вселенную по ее мерке, чтобы ей было легче дышать.

– Спасибо.

Валентина подняла взгляд и увидела в глазах коллег уважение и вместе с тем беспокойство. Сделав вид, что не заметила этого беспокойства, она взяла с подноса кофе и подошла к доске с записями Марты Торрес.

– Смотрю, домашнее задание вы действительно сделали, – сказала Валентина. – А это что? – Она указала на рисунок, похожий на схематичное изображение палубы корабля.

– Это я начал рисовать, лейтенант… – поспешил объяснить капрал Камарго. – Только тут не в масштабе, я еще не сделал привязку… Понимаете, место происшествия – это старинная шхуна, которая несколько раз участвовала в выставках. Я нашел план в интернете, но не знаю, сохранили ли при реставрации историческую…

– Эти-то пижоны? – Сабадель поднял брови. – Да они, наверное, на палубу теннисный корт влепили.

– Вряд ли, – улыбнулся Ривейро. – Я только что смотрел фотографии шхуны, которые Камарго взял с сайта клуба, и похоже, что первоначальный вид полностью сохранен.

– Твою мать, у нас что, все это время были фотки? – удивился Сабадель. – Ну-ка, покажите эту вашу шаланду.

Капрал Камарго развернул свой ноутбук, чтобы всем за столом было видно экран. На снимке была изящная шхуна, выкрашенная в темно-синий и темно-красный. Бушприт был длинный и тонкий, Валентина ожидала увидеть под ним какую-нибудь носовую фигуру, но там не было ни русалки, ни другого фантастического существа. Возможно, этому кораблю и не требовались такие украшения. На фотографии шхуна была с поднятыми парусами, грот-мачта и даже фок-мачта превышали, кажется, двадцать метров, так что вид в целом был весьма внушительный.

– А есть другие фотографии судна?

– Только снимок салона, лейтенант. На сайте клуба больше почти ничего нет.

Капрал открыл следующую фотографию, запечатлевшую элегантный салон – стены и потолок светлого дерева, большой диван П-образной формы в стиле «честерфилд», окружающий стол с трех сторон, – просторное, но уютное помещение.

– Как красиво! – воскликнула Марта Торрес. – А места-то сколько!

– В море каждый метр на счету, – возразил Субисаррета и тут же опустил взгляд, как будто слова у него вырвались нечаянно.

Он обычно отмалчивался, но если уж говорил, то лишь по делу.

– Да, дорого-богато, – кивнула Валентина. – Но среди этой красоты погиб человек, так что за работу.