Что скрывает прилив - Орунья Мария - Страница 5

– А, значит, только Морская служба гвардии.

– Да, один патрульный катер. Они любезно взяли показания у всех на судне, еще даже до того, как оно причалило.

– А почему мне не сообщили вчера вечером? Я бы…

– Валентина, ты в гвардии не одна служишь, поняла? Если я тебе поручаю это дело, то лишь потому, что там все запутано и нужен опытный следователь. Первые следственные действия проведены безукоризненно, теперь дело на тебе и на твоей команде, ясно?

– Да, сеньор.

Лейтенант вздохнула. Действительно, она же не незаменима, не вездесуща и не может быть всюду одновременно. Как бы то ни было, она пока даже не знает, что именно произошло.

– Но, капитан, я не понимаю… Это несчастный случай, но есть основания подозревать преступный умысел? Или драка на борту, или у жертвы случился конфликт с…

– Да нет же! – перебил капитан. – В этом-то и суть, Редондо. Сплошная загадка! Она умерла в каюте, запертой изнутри, чтобы туда попасть, пришлось выламывать дверь. У нее в груди крошечная ранка, по всей видимости, от холодного оружия, а не от огнестрельного, но это нам еще не подтвердили… Все очень странно. К приезду «скорой» она была уже мертва, реанимировать не удалось. Как только в прессе пронюхают, такой шум поднимется, охренеть не встать. Да еще и король приехал.

– Король приехал? Куда, в Сантандер?

– Черт, Редондо, спускайся иногда со своего олимпа, хоть погулять выйди или газету почитай. Вчера в комендатуре весь день только об этом и говорили!

– Я вчера была на тренинге в Рейносе, а в комендатуру заезжала ненадолго вечером, оставить документы и сходить в спортзал, капитан. Я не…

– Да знаю, Редондо, знаю. Но надо же следить за событиями. Ты не в курсе, что король собирается приехать на чемпионат мира по парусному спорту?

– Вроде что-то слышала… – нехотя соврала она.

Карусо продолжал свою воспитательную беседу, но Валентина слушала вполуха. Ее взгляд скользнул к полуострову Ла-Магдалена, над которым всходило солнце. Море было совершенно недвижно, словно волны еще не проснулись. Валентина сосредоточилась не на информации, которую получила, а на той, которой недоставало.

– А не могло это быть самоубийство?

– Не скажу, что это исключено, но там не нашли никакого оружия или предмета, которым она могла бы нанести себе ранение.

– Может, она его выбросила за борт.

– Это возможно, но ребята из морслужбы и криминалисты говорят, что единственный иллюминатор был надежно заперт изнутри.

– Она могла сама его закрыть.

– После того, как нанесла себе смертельную рану?

– Хм… А что жертва делала на корабле?

– А, ну да… Там был ужин в честь Василя Раллиса. Хоть это имя тебе знакомо?

– Да, конечно. Знаменитый теннисист, только он уже не играет, я полагаю.

– Все верно. Приехал из Барселоны на какую-то конференцию, которая проходит на Ла-Магдалене, а теннисный клуб воспользовался случаем и зазвал его к себе на пару мероприятий. В том числе и на этот ужин на шхуне, представляешь? Устраивать ужин на гребаном корабле – пришло же кому-то в голову, а?

Валентина подумала, что людям с деньгами приходят в голову и куда более экстравагантные идеи.

– Как долго жертва оставалась в каюте одна?

– Как долго? Твою мать, Редондо, а мне откуда знать? Что за вопросы у тебя? Вроде несколько минут. Услышав крик, все бросились туда.

– А, так она кричала, – задумчиво произнесла Валентина, понятия не имея, важен этот факт или нет. – А сколько человек присутствовало на ужине? Спрашиваю, чтобы подготовить своих ребят к допросам. Поскольку если народу было много, то придется…

– Да нет, нет, – перебил ее капитан, – немного. Вроде бы только экипаж и человек шесть гостей. Отчет от морслужбы будет у тебя на столе, но я его сейчас перешлю тебе по электронной почте.

– Ясно. Тогда я в душ и сразу еду туда.

– Нет, подожди. Я же как раз за этим и звоню. Съезди сперва в больницу – вдруг уже что-то есть по результатам вскрытия. А то в городе и так хлопот полон рот, и мы еще зазря всех взбаламутим, а потом окажется, что дамочка померла от укуса какой-нибудь долбаной азиатской осы или на вешалку напоролась, понимаешь?

– Да, сеньор. Но как бы рано ни начинались вскрытия, тело наверняка еще в морге. Сейчас нет смысла ехать – они, думаю, только приступили. Лучше сначала ознакомлюсь с отчетами, а потом посмотрим, что скажут судмедэксперты. В это время у них еще ничего для нас не будет.

– Твою налево, Редондо, я же не говорю, чтобы ты с них требовала предварительный отчет о вскрытии. Просто пусть на словах дадут хоть что-нибудь.

Валентина взглянула на часы. Почти восемь. Вполне вероятно, что судмедэксперты как раз приступили к осмотру тела Юдит Помбо.

– Постараюсь до десяти что-то выяснить, сеньор.

– Вот это по-нашему! Давай, за дело! – Тут капитан вдруг сменил тон, как будто вспомнил, с кем разговаривает. – Но ты мне не вздумай перенапрягаться, Редондо, поняла? Жди, пока не получится поговорить с судмедами, а тем временем начинай изучать досье на тех, кто был на борту. Договорились?

– Разумеется.

– И пока не поговоришь с Мухикой, не приступай к официальным допросам.

– О… Вскрытие ведет Мухика?

– Не знаю, но отчитываться тебе, полагаю, будет она. А что такое, вы же вроде дружите?

– Да, да, капитан. Просто уточняю, – поспешила ответить Валентина.

Но на самом деле она в последнее время отдалилась от судмедэксперта Клары Мухики, с которой ее связывали и рабочие, и дружеские отношения. Лейтенант стала избегать подругу из-за родства Клары с Оливером, из-за ее постоянных советов и попыток помочь Валентине справиться с тем, что случилось несколько месяцев назад. До прошлого года жизнь Валентины была полна надежд, перед ней лежал ясный и даже блестящий путь. Но потом случилось то, что изменило все и опять ввергло ее в холод и туман, где она обосновалась и откуда не хотела выбираться.

– Отлично, тогда держи в курсе, Редондо. А то меня до вечера не будет в комендатуре… И на дисплей посматривай, – напомнил он (так он именовал экран мобильного телефона). – Мне тут пресса мозг выносит, да еще судья со своими процедурами.

– Какой судья? Марин?

– Он самый. Обещал сегодня с утра направить запрос в телефонную компанию. Телефон жертвы сейчас у криминалистов, скоро за него примутся. Так что видно будет, может, и своими силами разберемся.

Валентина согласилась и попрощалась с шефом. Антонио Марин замещал судью Хорхе Талаверу, который ушел на больничный из-за проблем с сердцем. Марин был не только одним из лучших специалистов своего выпуска, но и одним из самых молодых судей во всей Испании. К любому делу он подходил не только с математической точностью и скрупулезностью, но и воодушевлением новичка, так что и вправду можно было ожидать, что он не будет затягивать с необходимыми формальностями, однако и от них, в свою очередь, потребует быстрых результатов.

Валентина бежала по пустым пока улицам Сантандера. Темные волосы были собраны в хвост, который она то и дело поправляла. Впереди показался живописный отель, который вот уже почти месяц служил ей домом. Особняк начала XX века в английском стиле когда-то принадлежал семейству «индианос», разбогатевшему в Америке, а сегодня встречал гостей длинной галереей, накрытой разноцветным стеклянным сводом, так что входящие в отель будто проходили под радугой.

Валентина вошла, кивком поздоровалась с администратором и направилась к лестнице, которая вела к ее временному пристанищу двумя этажами выше. В этом уютном маленьком отеле она жила в ожидании, пока освободится ее старая квартира рядом с пляжем Верблюда, – нынешние жильцы планировали съехать через несколько недель. Она отказалась от квартиры, когда переехала на виллу «Марина» к Оливеру. Откуда ей было знать несколько месяцев назад, когда они уже были помолвлены, что ей придется пережить кошмар, который заставит ее все бросить?

Молодая женщина вошла в небольшую комнату и, как всегда, с мрачной иронией подумала, что в одноместном номере все равно стоит двуспальная кровать – напоминание о том, чего у нее уже никогда больше не будет. Но все-таки ей было уютно в этой комнате с белым потолком из клееного бруса, мягкими пуховыми одеялами и подушками в мелкий цветочек.