Что скрывает прилив - Орунья Мария - Страница 14

Валентина пришла к выводу, что если не обнаружится какой-нибудь потайной ход, то первого помощника и старшего механика тоже можно вычеркнуть из подозреваемых. На данный момент, пока нет подробного отчета от криминалистов об устройстве каюты, она могла только констатировать, что ситуация исключительная. Валентина сделала несколько звонков, выясняя, где сейчас находятся гости вчерашнего злополучного ужина.

Ей сообщили, что Василь Раллис и Пабло Рамос в теннисном клубе, как и Марко Фьоре с Росаной Новоа. А все остальные практически в двух шагах оттуда, на Ла-Магдалене, где проходит спортивная конференция. Интересно, что никто не изменил своих планов, несмотря на драму, разыгравшуюся всего несколько часов назад и буквально на их глазах. Даже Маргарита, личный секретарь погибшей. И это, возможно, характеризовало Юдит Помбо куда красноречивее, чем самое подробное досье.

Лейтенант собиралась поговорить с членами семьи жертвы, но пока было достаточно того, что их опросили агенты морслужбы, и до середины дня она могла оставить родственников наедине с их горем. А пока что она решила опросить гостей, находящихся в теннисном клубе, до которого было совсем недалеко.

Валентина с Ривейро пришли к одному и тому же выводу: после беседы с членами экипажа круг подозреваемых можно сразу сократить на пять человек. Разумеется, предварительно. Итого в списке остается только восемь имен. У молодого человека на коляске не было возможности легко перемещаться по кораблю, но и его нельзя исключить. У кого же из этих восьмерых был мотив?

До спортивного клуба они добрались минут за десять, хотя движение на дорогах уже стало оживленным. Вход на территорию клуба располагался совсем рядом с воротами на полуостров Ла-Магдалена, и с первого взгляда было понятно, что за безупречно выбеленной стеной и зелеными воротами скрывается спортивный комплекс отнюдь не на каждый кошелек. Клуб был основан в 1906 году на месте бывшего велодрома и в том же году удостоился визита королевского семейства. Красивые и тщательно подобранные интерьеры тем не менее создавали впечатление простоты и функциональности, тут не было вычурной роскоши, которую готовилась увидеть Валентина. Старинные черно-белые фотографии в зеленых рамах, развешанные на стенах теннисные ракетки, старомодная, но добротная мебель.

Валентину и Ривейро встретил молодой администратор, который, узнав, что перед ним полицейские, неприкрыто растерялся. Он провел их на террасу, откуда открывался вид на грунтовые корты. Справа было кафе, и в открытые двери Валентина заметила на стенах полки с вымпелами и кубками.

Длинная терраса была заставлена столиками, многие заняты – члены клуба пили кофе и прохладительные напитки, наблюдая за игрой. Это был особый теннисный мир. Администратор попросил их подождать, а сам спустился на один из кортов, где тренировался привлекательный молодой человек, темноволосый и очень загорелый. Он явно выкладывался на максимум, издавая протяжные крики каждый раз, как посылал мяч на сторону соперника. Правда, игра велась не совсем обычно – допускалось два отскока мяча от корта. Молодой человек был на инвалидной коляске.

Валентина поняла, что это Пабло Рамос, паратеннисист международного уровня, который вчера вечером гостил на шхуне. Администратор переговорил с человеком, стоявшим у края корта, и вскоре вернулся на террасу в сопровождении своего собеседника. Это был мужчина лет шестидесяти, невысокий, с ежиком седых волос и загорелым лицом. Морщины на лице походили на карту его жизни.

– Здравствуйте, я Хулиан Рамос, отец Пабло Рамоса, – представился он.

Администратор незаметно ретировался – вероятно, сообщить начальству, что в клуб явилась гражданская гвардия.

Валентина и Ривейро поздоровались с сеньором Рамосом, и тот попросил их подождать, пока его сын примет душ после тренировки.

– Это займет всего пару минут, ему нельзя переохлаждаться, он должен себя беречь. Скоро ему выступать на турнире, нельзя пустить все насмарку. Ведь достичь того, чего достиг он, было непросто.

– Могу представить, – согласилась Валентина. – Пять минут?

– Обещаю. Большое вам спасибо, он скоро будет. Видите, – он указал на Пабло, который уже выезжал с корта, – тренер, который приехал с ним из Барселоны, его проводит. Пабло тут же к нам присоединится.

– Все в порядке, не беспокойтесь… Так ваша семья живет в Барселоне?

– Пабло – да, пару лет как перебрался туда. А мы с его матерью здешние, живем в Сантандере.

– А что побудило вашего сына переехать в Барселону? Теннис?

– Да. Видите ли, мальчик столько перенес. Вы же в курсе? Четыре года назад с ним произошел несчастный случай на горнолыжной трассе, и… В общем, он стал инвалидом, а позже вдруг заинтересовался теннисом, хотя прежде никогда не играл, представляете?

– Никогда не играл? А я полагала, теннис – семейное увлечение и он играет с детства.

– Да какое там! – рассмеялся Хулиан Рамос, как будто одно это предположение его позабавило. – Мы сроду в теннис не играли, только в карты. Вы не поверите, но Пабло в детстве только и знал, что в футбол гонять, говорю вам! Разве что изредка, когда был маленький, помогал мне в столярной мастерской.

– Вы столяр?

– Теперь уже нет, я много лет на пенсии, хотя иногда могу что-нибудь сделать по мелочи. У меня маленькая мастерская тут неподалеку, за площадью Куадро. – Он ностальгически улыбнулся. – Но Пабло, сами понимаете… Он работает в Федерации тенниса Испании и пятый в национальном рейтинге.

– Это же хорошо, разве нет?

Хулиан Рамос пожал плечами.

– Хорошо-то хорошо. Жаль только, что живет он от нас все-таки далековато…

– А почему он не вернется в Сантандер?

– Потому что тут нет представительства Федерации тенниса Испании, – вдруг вмешался человек, сидевший за соседним столиком, – и потому что Юдит была той еще занозой.

Валентина и Ривейро обернулись и с изумлением узнали за солнечными очками и козырьком Василя Раллиса собственной персоной. Кто не слышал об этом легендарном теннисисте! В свои лучшие годы он подавал мяч со скоростью двести десять километров в час и славился мастерскими бэкхандами. Несмотря на то что соперники зачастую превосходили его в атлетизме и скорости, Раллис умел так неожиданно менять ритм игры, что нередко обескураживал противника.

Он снял очки, и на Валентину уставились прищуренные голубые глаза. Раллис с интересом разглядывал следователей, и на его лице отражалось нечто среднее между весельем и любопытством.

– Прошу прощения, вы?..

– Да, сеньора, это я. Василь Раллис к услугам сил правопорядка… А вам разве не полагается ходить в униформе?

«Только этого не хватало, умник», – подумала Валентина и оставила вопрос без ответа. Они официально представились, и лейтенант сразу перешла в наступление:

– Почему вы так характеризуете Юдит?

– Занозой-то? Тут нет ничего оскорбительного. О покойных принято говорить только хорошее, но Юдит была та еще коварная шельма. И обратите внимание, я это говорю с нежностью и восхищением, все коварные шельмы мира восхитительны. Но факт есть факт.

– Ясно. Буду вам еще более признательна, если расскажете нам все, что знаете.

Валентина пересела за столик Раллиса, Ривейро последовал ее примеру и вытащил блокнот. Отец Пабло Рамоса, кажется, не знал, уйти ему или остаться.

– Садитесь с нами, приятель, – пригласил его Василь Раллис. – То, что я расскажу, ни для кого не секрет. Юдит отказалась организовать в Сантандере открытый турнир по теннису на колясках, ведь так? Как и тренировки или тем более школу для паратеннисистов.

– Нет, все правда, я… – занервничал сеньор Рамос. – Не намекаете же вы, будто мой сын…

– Конечно, нет, приятель, с какой стати мне намекать. Сомневаюсь, что ваш сын прикончил нашу Юдит, хотя у нас у всех были мотивы.

У всех? Валентина глянула на Ривейро.

Раллис говорил с прямотой человека, который уверен в своей репутации и полагает, что ему нечего скрывать. Хулиан Рамос сидел на краешке стула, Валентина прониклась сочувствием, глядя, как он тревожно прислушивается к Раллису – видимо, опасается, что слова теннисной звезды могут бросить на его сына тень подозрения.