Любви не скажешь нет - Гарриетт Джилл - Страница 14

Мэри сделала еще шаг и зацепилась каблуком за провода. Их было очень много. Толстые и тонкие, они переплетались как лианы в джунглях. Она побоялась, что если попробует двигаться дальше, то еще больше запутается и обязательно упадет и нарушит эту таинственную тишину.

Майкл Сноу исчез. Она не могла обнаружить его, как ни напрягала зрение. Он заманил ее в эту необыкновенную комнату и бросил здесь одну, чтобы она поняла величие одного из самых непонятных в мире искусств, подумала она. Но уходить ей совершенно не хотелось. Она нагнулась, освободила каблук и осторожно пошла вперед, стараясь внимательно смотреть под ноги, чтобы опять не наступить на провода. Наконец она добралась до освещенного круга и осторожно подошла к подиуму. Дотронулась до ткани, погладила ее ворсистую поверхность, потом подошла к колоннам. Они были сделаны из гипса. А небо на экранах было нарисовано на больших картонных листах. Она посмотрела наверх и зажмурилась от красного луча большой лампы.

– Снимите пальто и встаньте на подиум, – услышала она совсем рядом голос Майкла Сноу.

Мэри не удивилась, она понимала, что он где-то рядом и молча наблюдает за ней. Может быть, это и есть кастинг, подумала она, снимая пальто и шляпку. Он будет рассматривать меня как рабыню на невольничьем рынке, мелькнула мысль, но она уже нашла стул и положила туда сумочку, пальто и шляпку. Потом поднялась по ступенькам на возвышение и застыла, не зная, в какую сторону поворачиваться.

Майкл наконец мог спокойно рассмотреть ее. Он отлично видел в темноте и с замиранием сердца наблюдал за ее движениями, когда она вошла в павильон. Он чувствовал ее нерешительность и смятение, ее страх и восторг. Она могла бы повернуться и уйти, когда не обнаружила его или когда ее каблук попал в провода. Но она преодолела себя и дошла до освещенного места. Она гладила бархат, которым был обит сколоченный вчера подиум, и с интересом рассматривала декорации. А теперь она безропотно подчиняется его приказам.

Он был почти счастлив. Если бы она была актрисой, которая мечтает получить роль у него в фильме, он бы не удивился. Тем приходится идти и не на такие жертвы… Но Мэри не хотела сниматься у него или еще у кого-нибудь, поэтому была искренней. Ее так же, как и его когда-то, манит тайна. Он видел это по ее глазам, по тому, как срывается ее дыхание, по чуть напряженным плечам. Не о такой ли женщине всегда мечтает мужчина и мучительно ищет в людской толпе? Робкая и отважная, нежная и стойкая, пассивная и умеющая отдаваться…

Мэри стояла неподвижно, ожидая его указаний, а он не мог произнести ни слова, потому что был слишком переполнен ощущениями. Это платье удивительно шло ей. Тонкая ткань облегала фигуру, привлекая внимание к деталям. Высокая, грудь, точеный изгиб бедер, тонкость талии, совершенная линия прямых развернутых плеч. В этом наряде Мэри выглядела удивительно невинной и одновременно соблазнительной. Платье доходило до середины икры, но этого было достаточно, чтобы понять, какие стройные и длинные ноги скрыты под юбкой. Волосы она собрала в высокий пучок, под-, черкнув красоту длинной лебединой шеи и высокого чистого лба. Она стояла, спокойно опустив руки и глядя перед собой. Чистота, женственность и скрытая сексуальность.

Майкл до боли закусил губу, так хотелось ему подойти и дотронуться до этой живой статуи и разбудить ее. Он встал и сделал несколько шагов, пытаясь заставить свое тело, наполненное желанием, успокоиться.

– Отлично, Мэри, – сказал он чуть охрипшим голосом. – Можете спуститься. Подойдите ко мне.

– Но я ничего не вижу, – возразила она мягко. В ее голосе он уловил трепет. – Можно добавить света? Я совершенно не ориентируюсь…

– Конечно, – ответил Майкл и нажал на выключатели.

В помещении загорелось еще несколько светильников и мрак полностью рассеялся. Мэри оглянулась и увидела Майкла. Он стоял совсем близко от стула, на котором была прикреплена табличка «Режиссер Майкл Сноу». Она спустилась и спокойно подошла к нему.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он, усаживая ее на стул рядом со своим.

– Довольно странно, – улыбнулась она. – Как во сне. Страшно и интересно.

– Вы не обиделись на меня?

– Нет. Вы делаете свою работу. Но вы так и не объяснили мне, зачем я вам понадобилась, мистер Сноу.

– Называйте меня Майкл, пожалуйста, – попросил он. – А я буду звать вас Мэри. Для совместной работы нужна определенная степень доверия. Формальности здесь мешают.

– Хорошо, Майкл. Расскажите мне о фильме. Я не думаю, что подхожу вам, но мне интересно.

– Мэри, вы идеально подходите. Я понял это, когда увидел вас в ресторане. Вы именно тот тип женщины, который я долго искал. Поверьте, что у нас есть из кого выбирать. Мы провели собеседование с сотней кандидаток. В результате мы нашли практически всех исполнителей на второстепенные роли. Но у меня не было главной героини. И я уже отчаялся.

– Но ведь я ничего не умею, – возразила Мэри. – Я никогда, даже в школе, не выходила на сцену. Мне кажется, что для этого я слишком стеснительная и закрытая.

– Вам ничего особенного и не нужно будет делать. Просто живите. А камера будет следить за вами. Вы сейчас стояли там такая естественная, спокойная. Вы ничего не боитесь.

– Это потому, что мы одни, – засмеялась Мэри. – Как только здесь появятся люди и включится камера, я испугаюсь и убегу. Я слишком давно не была среди людей. А здесь абсолютная публичность.

– Мы можем попробовать прямо сейчас, предложил Майкл. – Видите, здесь все готово для съемок? Я обещаю, что не буду звать всю группу. Только вы, я и оператор. Это называется кинопроба. Вы точно также встанете в центр круга, а мы будем вас снимать. Вам придется только следовать моим указаниям. Делать то же самое, что вы делали несколько минут назад.

– И все? – удивилась Мэри.

– Не совсем, – замялся Майкл. – Я попробую вам сейчас объяснить мой замысел. Я хочу снять фильм о любви. Рабочее название вы видели на двери нашего офиса. Но мне интересно рассказать не просто о любви, а о женщине, которая переживает любовь. О том, как она меняется в процессе любви. О том, какие изменения происходят в ее уме, душе, теле… Ведь я прав? Все это случается?

– Да, случается, – ответила Мэри. – Наверное, мы не осознаем, как выглядим со стороны, но любовь делает человека другим.

– Именно другим, – подхватил он. – Девочка перерождается в женщину. Превращается в мать, любовницу, жену, хотя может превратиться и в стерву. Все зависит от того, какую историю ей придумала жизнь. Это остается на ней как печать. Только другая история может внести коррективы.

– Я не знаю, как можно показать это. – Мэри с сомнением пожала плечами.

– Можно. И я знаю как, – уверенно сказал Майкл. – Но вы должны мне помочь.

– Я не совсем понимаю, о чем вы говорите, – попыталась возразить Мэри.

Майклу было трудно произнести свою просьбу. Он знал, что за этим последует. С любой другой женщиной, тем более актрисой, все было бы просто. Ведь это работа, в которой есть свои нюансы. Все это вписывается в контракт, а потом просто исполняются условия.

Он должен снять ее обнаженной. Первые кадры фильма давно сложились в его голове. Женщина в своей первозданности. Такая, какой она создана Богом. Без ухищрений модных дизайнеров и других женских хитростей. Нагота чиста по своей сути. Когда сняты все покровы, женщина остается такой, какой пришла на эту землю. Далекая и желанная, возвышенная и земная, прекрасно совершенная и чувственно греховная. Именно в этом несоответствии кроется неразрешимая для мужчин загадка. Они все стремятся погрузиться в этот омут неопределенных ощущений и найти покой или поражение. Ему хотелось, чтобы первые кадры фильма заставили женщин восхититься собой, а мужчин забыть об их собственном, ими же придуманном величии и стать мальчишками, которые ночью грезят о женской тайне.

Как объяснить это сидящей рядом с ним женщине, чтобы не обидеть ее, он не знал, поэтому набрал в легкие побольше воздуха и ринулся как в омут с головой: