Мой лифт — Моя крепость (СИ) - Проходский Андрей - Страница 48

— Давай же…

Нажал снова.

— Пожалуйста.

Наконец за дверями что-то щёлкнуло, и створки начали расходиться.

Свет Комнаты ударил в глаза.

Сначала затолкал внутрь карабин, затем перевалился через порог сам. Правая нога зацепилась за край, и в голове мгновенно всплыло воспоминание о лапе той первой твари, которую створки отрубили в день Слияния.

Я ввалился внутрь, упав на пол. Бедро вспыхнуло болью. Но, собрав последние остатки сил, я всё же прополз достаточно, чтобы дать створкам закрыться.

Тишина. Только металлические стены комнаты, мои вещи, тихо работающий ноутбук и собственное тяжёлое дыхание.

На стене висел активный постер «Вооружён и Отаку». Толстый очкарик с оружием выглядел подозрительно бодрым.

— Хорошо повоевали…

Горло саднило.

Надо было сменить постер.

Я прекрасно это понимал, но само действие почему-то казалось невероятно сложным.

— Активировать…

Пришлось остановиться и вдохнуть.

— «Спящего исполина».

Боевой постер потускнел.

На другой стене ярче проявился огромный спящий покемон.

~Активный постер изменён.

Постер «Спящий исполин» активирован.~

— Молодец.

Глаза сами начали закрываться.

Ещё немного — и я бы просто позволил себе провалиться в сон.

Но в голове всплыло лицо Лены.

Потом Наташи.

Тридцать второй этаж.

Я оставил их там и полез наверх изображать из себя очень бюджетную версию Рэмбы. Теперь, если гоблины пойдут вниз, мой лифт должен хотя бы находиться рядом.

Подняться к панели управления я уже не мог.

Оставалось надеяться, что комната снова примет голосовую команду.

— Тридцать второй этаж…

Ничего.

Я сглотнул и попытался по-другому.

— Комната… на тридцать второй.

Через несколько секунд где-то сбоку загорелась кнопка, а кабина мягко дрогнула и начала спускаться.

Сознание выключилось.

Проснулся я от света, что резал веки.

Он казался слишком ярким, хотя освещение в Комнате ничуть не изменилось. Несколько секунд пришлось лежать с закрытыми глазами, прежде чем рискнул открыть их снова.

Тело болело.

Но теперь это была нормальная, человеческая боль.

Бедро ныло, бок тянуло, грудь отзывалась при глубоком вдохе, а несколько ранок на лице неприятно саднили. Того безумного ощущения, будто каждую дырку в теле кто-то медленно расширяет раскалённым гвоздём, больше не было.

Соль всё ещё находилась внутри некоторых ран, но её осталось значительно меньше.

Я чувствовал крошечные твёрдые точки под кожей.

«Сколько я спал?»

Ответа не было.

Во рту пересохло настолько, что язык почти прилипал к нёбу.

Вода оказалась единственной причиной, по которой я согласился двигаться.

Заветная бутылка лежала недалеко.

Я дотянулся до неё, подтянул ближе и долго возился с крышкой. Пальцы плохо слушались.

Когда наконец открутил, то начал пить слишком быстро. Половина воды потекла по подбородку и за ворот олимпийки. С той частью, что всё же попала в рот, было не проще: из-за плохо слушающегося тела я подавился. Кашель сразу напомнил о всех ранах разом.

Приходилось делать паузу. Потом пить медленно, глоток за глотком.

После этого мир стал чуточку добрее, а я тут же вспомнил про обезболивающее.

Аптечка лежала возле стены.

Чтобы добраться до неё, пришлось ползти. Каждое движение отзывалось болью, но теперь хотя бы понятной и терпимой. На фоне Валериной соли обычные повреждения вообще начали казаться чем-то почти приятным.

В аптечке нашёлся блистер ибупрофена.

По крайней мере, я был почти уверен, что это он.

Буквы двоились.

Я вытряхнул таблетку на ладонь, проглотил с водой и некоторое время сидел, привалившись к стене.

Потом посмотрел на пустую ладонь.

«А я вообще то проглотил?» — вспыхнула в голове паническая мысль.

И только после этого я заметил рядом несколько упаковок из запасов Антона: успокоительное, снотворное, ещё какие-то препараты.

Я медленно посмотрел на блистер в руке. Потом на соседние упаковки.

Попытался прочитать надпись, но буквы предательски расплывались.

— Только бы я сейчас вместо ибупрофена не нахуярился снотворного.

Мысль внезапно показалась очень смешной.

— Будет достойный конец. Пережил апокалипсис, гоблинов, Антона, живодёра и самодельную бомбу. Сдох, потому что перепутал упаковки.

Я хрипло фыркнул.

Бок моментально заболел.

— Всё. Больше не смеёмся. Смех — это больно.

Таблетки я отложил подальше.

Хотелось ещё воды, и я даже взял бутылку. Но комната внезапно качнулась.

Я только и успел подумать, что лифт куда-то поехал.

Потом понял: нет, это меня ведёт, и глаза закрылись.

Когда открыл их снова, передо мной был тот же ангар.

И та же клетка.

Только теперь я уже понимал, зачем меня берегли.

Оказалось, фраза «Повар просил» имела очень простой смысл. И убедился я в этом очень быстро.

Клетку со мной подвесили на металлической конструкции, а под ней разводили костёр.

Поначалу я даже не испугался, ведь костры и так горели по всему ангару.

Ну а потом металл пола начал нагреваться. Сначала слегка. Просто неприятное тепло под босыми ступнями.

Пленник в соседней клетке закрыл глаза.

Он знал, что сейчас начнется, а я ещё нет.

— Эй.

Крикнул я, но никто не ответил.

— Эй!

Возле костра стояли несколько бандитов.

Один подбрасывал внутрь доски.

Другой пил из металлической кружки.

— Тут горячо.

Он посмотрел на меня.

Улыбнулся.

Только тогда до меня дошло.

— Нет.

Я отступил к дальнему краю клетки.

Там металл был таким же горячим.

— Нет-нет…

Огонь разгорался все сильнее.

Ступни начало покалывать.

Потом жечь.

Я поднял одну ногу.

Поставил обратно и поднял вторую.

Я вцепился руками в верхние прутья и попытался подтянуться, чтобы хотя бы частично перенести вес со ступней на руки. Клетка была слишком низкой, нормально повиснуть не получалось, но на несколько секунд это помогло.

Потом руки устали и пришлось опуститься на обжигающий пол.

— А-а-а! — завопил я не столько от боли, сколько от охватившего меня ужаса.

Снаружи засмеялись собирающиеся зрители.

— Я ведь могу работать!

Никто не отреагировал.

— Слышите?! Я могу работать!

Бандит у костра сделал глоток.

— Я всё умею! У меня класс есть!

— У всех есть. — был мне ответом пьяный выкрик.

— Я знаю места! Там еда! Оружие!

Мужчина повернул голову. И только от этого маленького жеста во мне на секунду появилась надежда.

— Я покажу! Серьёзно! Я знаю, где есть люди!

Неважно, правда это была или ложь. Я уже готов был на всё: продать, рассказать и привести к кому угодно.

Лишь бы меня сняли с этого костра.

— Пожалуйста!

Я снова подтянулся на руках.

Пальцы скользили по нагревающемуся металлу.

— Я буду работать! Всё буду делать!

Кто-то хмыкнул:

— Смотрите, как Слизняк разболтался.

С разных сторон понёсся нестройный смех.

Я сорвался и ударился ногами о горячий пол.

Боль прострелила ступни. И я заорал, снова дёрнувшись вверх.

— Пожалуйста, не надо!

Бандиты только и делали, что смеялись, глазея на моё жалкое трепыхание. А я наконец понял, что им ничего не нужно, кроме... человеческого мяса. Моего мяса.

— Тогда убейте.