Энигма (ЛП) - "РуНикс" - Страница 40

Оно не изменилось, во всяком случае, не сильно. Лишь едва заметно сжались его слегка припухшие губы.

— Не твое дело.

Эти слова и то, как они были произнесены, что-то всколыхнули в ее памяти. Она отбросила это и запрыгнула на стол, свесив ноги над полом.

— Мы можем поговорить начистоту, — сказала она. — Или мы больше никогда не увидимся. Выбирай.

Он повернулся и окинул ее мрачным взглядом.

— Ты не сможешь меня остановить.

Салем согласилась.

— Нет, но я могу игнорировать тебя.

— Как будто ты уже не игнорируешь, — насмешливо произнес он.

Он и не подозревал, какой холодной она может стать. Даже игнорируя его, она не была к нему равнодушна, не в глубине души. Но она знала, что может стать такой.

— Всё может стать намного, намного хуже. Ты можешь перестать существовать для меня.

Его глаза впились в ее, выражение лица стало свирепым.

— Нет, я не могу. Ты можешь пытаться сколько угодно. Что бы это ни было, заражающее нас обоих, оно никуда не денется. Поверь мне, я пытался. Я так чертовски старался держаться от тебя подальше.

Салем моргнула, услышав ярость в его голосе.

— Почему?

Он выдохнул, прислонившись к окну, скрестив руки на груди и упершись одной ногой в стену позади себя. Он выглядел так, словно хотел что-то сказать, почти начал, но потом снова вздохнул, не позволив себе произнести ни слова.

Она попробовала сменить тактику.

— Ты следил за мной сегодня вечером?

— Да, — просто ответил он.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Мне нечем было заняться.

Она сомневалась в этом.

— И что? Ты решил теперь преследовать меня?

— Почему бы и нет? — В его тоне не было ни капли раскаяния. — Ты вела себя странно, и я хотел узнать почему. Что подводит к моему вопросу. Что ты здесь делаешь?

Салем долго смотрела на него. Она не доверяла ему, во всяком случае, эмоционально, и не верила в его намерения. Но они могли всю ночь ходить вокруг да около, если ни один из них не уступит ни дюйма.

— Ответ зависит от того, что ты скажешь мне дальше, — честно призналась она.

Его глаза слегка прищурились.

— Ты знаешь о смертях?

Слова прозвучали как взрыв бомбы, некоторое время они гремели, а затем оставили после себя тишину. Она ждала, затаив дыхание, пока он долго рассматривал ее с тем же недоверием, которое она испытывала к нему.

— Да, — лаконично ответил он.

— А ты знаешь, что Мерлин может быть связан с этим? — спросила она, прижимая карты к груди.

— Да.

Она сделала глубокий вдох и сглотнула. Теперь самое сложное.

— И ты… помогаешь ему с ними?

Он энергично покачал головой.

Дыхание, которое она задерживала, вырвалось наружу. Ее напряженные плечи слегка расслабились. Она наклонила голову набок, с любопытством рассматривая его.

— Тогда почему ты помогаешь ему?

Его челюсть сжалась.

— У меня есть свои причины. Почему ты была в его кабинете?

Салем схватилась за край стола, на котором сидела, и посмотрела на движущиеся по полу тени.

— Из-за моей сестры.

На мгновение воцарилась тишина.

— Твоей сестры?

Салем снова подняла на него глаза и увидела, что он стоит прямо перед ней.

— Да, — сказала она. — Однажды я была в его кабинете и увидела там ее вещь. Я просто хотела убедиться, что мои глаза меня не обманули.

Она видела, как он пытается понять, что это может быть, перебирая список вещей в кабинете, в котором, без сомнения, он бывал бесчисленное количество раз. Он молча обдумал это, и его взгляд устремился на нее.

— Украшения.

Она кивнула.

— Он сказал, что это вещи его бывшей жены. Но я знаю, что это не так. Одно из них принадлежало Оливии.

Одна из его рук поднялась к переносице, зажав ее между пальцами, он закрыл глаза и задумался о чем-то, аура вокруг него был напряженной и серьезной. Он подошел к столу в углу, за которым обычно сидел во время занятий, и опустился на стул. Она смотрела в окно, позволяя ему думать, о чем бы то ни было, и ждала, когда он закончит.

— Салем.

Это слово удивило ее. За все время, что она его знала, она не могла вспомнить ни одного случая, когда он называл ее по имени. А тон, которым он это произнес, придал вопросу еще большую серьезность.

— Ты должна отозвать свою заявку на получение премии.

Эти слова удивили ее, хотя после подслушанного разговора с Адити не должны были.

— Почему? — спросила она, повернувшись к нему лицом и с любопытством ожидая ответа.

— Ты знаешь почему, — сказал он ей серьезным тоном.

Потому что все погибшие студенты были абитуриентами.

— Смерти, — уточнила она. — Ты должен рассказать мне больше, Каз.

Он откинулся на спинку стула, опрокинув его на задние ножки и раскачиваясь на нем, уперев руки в бока.

— Тебе угрожает опасность, — прямо сказал он ей.

— От кого? От Мортемии? — спросила она, это название сорвалось с ее губ.

Каз недоуменно посмотрел на нее.

— Что?

Его реакция сбила ее с толку.

— Мортемия? Группа наследников?

Он выругался.

— Я говорю не о какой-то идиотской студенческой ассоциации, Салем. Это серьезно. Опасно для жизни. И тебе нужно отнестись к этому серьезнее и перестать играть со своей жизнью.

Она всегда плохо реагировала на этот тон, который напоминал ей, как другие говорили ей вести себя правильно для ее же блага.

Она спрыгнула со стола, отряхнула задницу и подошла к месту, где он сидел, раскачиваясь на стуле и настороженно наблюдая за ней. Прижав одну ладонь к столу и облокотившись другой на спинку его стула, она наклонилась вперед, понизив голос.

— Похоже, у тебя сложилось ошибочное впечатление, что ты имеешь право решать, что мне делать со своей жизнью, — начала она. — Позволь мне внести ясность. Это не так. Если я захочу броситься со скалы, я это сделаю. Если я захочу прогуляться ранним утром с красивым незнакомцем, я это сделаю. Если я захочу подать заявку на премию, зная, что это сделает меня приманкой, я это сделаю. У тебя нет права голоса.

К концу тирады ее грудь тяжело вздымалась, а количество слов, вырвавшихся изо рта, удивило даже ее саму.

Он сидел неподвижно, глядя на нее своими пылающими ледяными глазами и кривя губы в этой чертовой ухмылке.

— Попробуй. Попробуй прыгнуть со скалы, и я удержу тебя. Попробуй сделать себя приманкой – я поймаю тебя. Попробуй быть с другим мужчиной – я использую его кровь и сделаю из тебя полотно.

Внезапно его руки метнулись вперед и потянули, заставив упасть на него, боком на его колени, а его руки зарылись в ее волосы движением, которое она уже знала и ассоциировала с ним.

— Может, я и не имею права решать, что тебе делать, — заявил он, не сводя с нее свирепого взгляда. — Но я, черт побери, не останусь в стороне. Пойми это.

Она уставилась на него, вернувшись в точку, откуда они начали, ее тело дрожало от адреналина и чего-то еще.

И вдруг, ни с того ни с сего, она зевнула, отчего ее пристальный взгляд стал бессмысленным.

Его губы дернулись, но не от обычной язвительности, а от веселья. Его руки стали перебирать пряди ее волос, как он делал это тогда, на улице, это гипнотизировало и убаюкивало. Так было и сейчас. Она не понимала, почему ее мозг считает, что засыпать безопасно, почему он посылает эти сигналы ее телу. Она не хотела засыпать, только не так, не с ним, не с таким количеством нераскрытых секретов между ними, не тогда, когда она не знала, что может произойти.

Но почему-то ее руки вдруг словно налились свинцом, тело отяжелело, веки закрылись, и эти ощущения все усиливались от нежных, повторяющихся движений его рук по ее волосам.

— Мы еще не закончили, — пробормотала она. Они не закончили говорить. Они еще поговорят. Но, возможно, после того, как она поспит. Он был твердым, но таким удобным. И место под его ключицей было приятным. Его ровное сердцебиение под ее ухом тоже было приятным. Это было так приятно – просто перестать думать и расслабиться.