Энигма (ЛП) - "РуНикс" - Страница 11

Возможно, дело было в этом.

А может, это был призрак ее сестры с развевающимися волосами и протянутой рукой на вершине того проклятого маяка, который преследовал ее по ночам и звал за собой.

Это могло быть всё или ничего из этого. Она не знала.

Она пожала плечами.

Пожилой мужчина вздохнул, снимая очки.

— Послушайте, мисс Салазар. Я знаю, что горе от потери близких никогда не проходит. Поверьте, я действительно знаю об этом.

Салем знала, что так и было. Все в кампусе знали.

— Мой совет? — продолжил он. — Сосредоточьтесь на том, чтобы стать профессионалом в своей области. Я знаю, что вы увлечены своей специальностью, а это уже ставит вас на ступень выше большинства студентов, которые выбирают что-то, руководствуясь логикой или не понимая своего предназначения. Поставьте перед собой цель и работайте над ней.

Салем кивнула. У нее действительно была цель.

— Спасибо. Я так и сделаю. Именно поэтому я хотела поговорить с вами о премии за выдающиеся достижения.

Доктор Бейн на секунду замолчал, затем прочистил горло.

— Управляющий совет собирался прекратить их присуждение. Никто не проявлял интереса к этим премиям с тех пор, как…

— Последние два года, — перебила Салем. — Я знаю, доктор Бейн. Но я хочу подать заявку.

В комнате воцарилась тишина.

Пожилой мужчина долго смотрел на нее.

— Могу я спросить, почему, мисс Салазар?

Салем сохраняла спокойное выражение лица, называя вескую причину, которую никто не стал бы подвергать сомнению.

— Это восстановит доброе имя моей семьи. Мое прошение может быть встречено насмешками, но если я выиграю, то хоть немного, пусть и не полностью, но смою часть позора с имени Салазар, по крайней мере в Университете.

Это прозвучало почти убедительно.

— И это никак не связано с тем, что ваша сестра была последней претенденткой на премию? Она была отменена два года назад в память о ней.

Доктор Бейн был умным человеком.

— Значит, будет правильно, если именно моя семья продолжит это дело, — заявила Салем. — Эта награда веками помогала студентам, давала им стимул к успеваемости, обеспечивала финансовое и социальное положение. Даже для тех, кто не выиграл, уже то, что их заявку приняли, было большим событием. Это должно продолжаться.

Премия за выдающиеся достижения – это традиция, заложенная много веков назад советом Университета, награждать по одному студенту от каждой школы в своей области. Это была одна из самых престижных наград, которую можно было получить, но помимо этого, она сопровождалась трастовым фондом, открытым советом на имя победителя, и давала ему возможность создать свое собственное наследие. Будущие дети победителей получали те же возможности, что и дети из семей, наследующих это право поколение за поколением. Это была одна из причин, по которой премия была популярным способом получения стипендий, стартового капитала и просто не связанной с наследием возможностью почувствовать свою значимость.

Доктор Бейн еще какое-то время обдумывал ее слова, затем кивнул.

— Я поговорю об этом с советом. Вы уверены, что хотите подать заявку? Первокурсники никогда не делали этого раньше.

Салем кивнула.

— Вам придется подготовить очень убедительное досье, мисс Салазар. У вас есть какой-то конкретный проект?

Салем покачала головой.

— Пока только идея. Я работала над кое-чем последний год. Нужно еще поработать.

— Хорошо. — Его тон был задумчивым. — Здесь может быть очень высокая конкуренция, поэтому я бы посоветовал подготовить проект. Мы можем обсудить его позже, если совет согласится.

Она надеялась, что так и будет.

Потому что, хотя причины, по которым она хотела подать заявку, были вескими – это точно поможет ее фамилии и репутации, – была и другая, более завуалированная причина, о которой она не сказала профессору.

За последние десять лет в Университете или в его окрестностях погибло десять студентов, и это были в основном несчастные случаи или самоубийства. Десять студентов, включая ее сестру. И если не брать в расчет безымянную девушку, которую она нашла на пляже, поскольку о ней пока не было никакой информации, то у каждого из десяти студентов, погибших за последние десять лет, была одна общая черта.

Все они подавали заявки на получение премии.

Одна и та же награда, в разные моменты времени.

Это было слишком большое совпадение, чтобы их смерти и награды не были связаны между собой. Поэтому Салем намеревалась сделать то, что у нее получалось лучше всего, – наблюдать, расследовать и делать выводы, чтобы выяснить, что за чертовщина творится в этом Университете у всех под носом.

Даже если для этого ей самой придется оказаться в центре событий в качестве приманки.

ГЛАВА 5

Так что не репейник склонился к жимолости,

а жимолость обвилась вокруг репейника.

— Эмили Бронте, «Грозовой перевал».

САЛЕМ

В рутине было что-то особенное. Спокойствие привычки, комфорт осведомленности, глубокая признательность за предсказуемость – всё это было в рутине. Салем любила рутину. В детстве у нее на стене висел распечатанный распорядок дня. Ей нравился методичный подход, когда она делала всё, что нужно было сделать, с минимальным количеством отклонений. Это помогало ей оставаться в реальности и двигаться вперед так, как она хотела.

Обретя новую рутину и освоившись в ней, Салем постепенно расслабилась.

Шла вторая неделя ее пребывания в Мортимере, и, в отличие от первых нескольких дней, ничего необычного не происходило. Каждое утро она просыпалась в своей комнате, как и все остальные девушки в ее корпусе. Она быстро приводила себя в порядок, принимала душ и укладывала волосы в пучок. Она всегда носила что-то из университетского дресс-кода.

Да, у них был дресс-код для студентов. Белая рубашка была обязательным элементом. Девушки могли выбрать юбку или брюки с соответствующим пиджаком. Цвета определялись в зависимости от школы.

Наука носила любой оттенок синего, искусство – зеленого, юриспруденция – коричневого, бизнес – серого. Красные цвета не приветствовались. Это была простая, но эффективная визуальная помощь, чтобы различать студентов, и чтобы любой потерявшийся мог найти дорогу к своим.

У нее был синий. Салем не испытывала к нему особой ненависти, тем более что цвет ей нравился. В нем было столько разнообразия и глубины. Он мог быть грустным, ярким, страстным, каким угодно, но не привлекал к себе внимания, в отличие от красного. Он был ближе к середине цветового спектра, и ей это нравилось. Он соответствовал ее представлениям о себе. Он подходил для тех, кто любит рутину.

Но сегодня вечером всё было не так, как обычно.

Это была ночь костров, как ей услужливо сообщила брошюра, подсунутая под дверь, и все первокурсники были приглашены. Адити сказала ей, что это как обряд посвящения, когда увидела ее в «Би-би-си». Каждый год старшеклассники устраивали костер в лесу, чтобы поприветствовать первокурсников. Они играли в глупые игры, напивались, заводили знакомства и, в общем, жили обычной студенческой жизнью.

Салем не хотела идти, но она жаждала информации, а подслушивание было ее особым умением. Она могла слиться с фоном, как будто ее растушевывали кистью. Поэтому она знала, что должна пойти. Пьяные люди могли рассказать что-то безобидное, и это могло оказаться чем-то важным.

Итак, она оказалась в лесу, следуя за толпой однокурсников, направлявшихся туда, откуда доносилась громкая музыка. Высокие деревья дразнили небольшими проблесками неба над головой, крошечные звезды мерцали в удивительно ясной ночи. Запах моря, находящегося так близко, смешивался с зеленью вокруг и запахом горящих дров. Мягкий ветерок шевелил пряди ее волос, играя с ними.

Сегодня вечером она оставила их распущенными, выпустив на свободу.

— Салем!

Она обернулась и увидела Адити, бегущую к ней и тянущую за собой другую девушку. Ту самую, которую она видела выходящей из кабинета доктора Бейна.