Эпоха Опустошителя. Том XII - Часть III (СИ) - Павлов Вел - Страница 62

— Поздравляю, Безграничный Опустошитель. Победа за тобой… — и будто в подтверждение своих слов он спокойно заключил, словно опираясь на какие-то неизвестные мне писания. — «Когда оно возьмёт последнее, брать станет нечего — и Безграничный обретёт предел».

Я сглотнул от ужаса. Сглотнул, потому как снова не поверил.

— То есть… Я… я должен был… умереть? Это… это часть пути Агонии?..

— Не разрушив всё до основания, нового фундамента не возведёшь, — философски рассмеялся он, а его силуэт вдруг начал истончаться на глазах. — Ну всё… мне пора.

Страх сковал тело, а осознание всей своей невыносимой мощи поразило разум. Я не в силах был пошевелиться. Весь мир перевернулся с ног на голову. Однако пока я пытался прийти в себя, босоногий Опустошитель как ни в чём не бывало ступил на поверхность океана и неторопливо зашагал к горизонту.

— КАКИЕ ЕЩЁ «ПОРА»⁈ — заорал я во всю глотку, переходя на сиплый хрип. — КАК ПОНЯТЬ ТВОЁ… «ВСЁ»⁈ ЧТО ЗНАЧИТ «ВСЁ»⁈

— Странный ты всё-таки и… забавный, — весело рассмеялся он, даже не думая оборачиваться. — Мы же две противоположные стороны. Две враждующие половины. Мы две стороны одной медали. Когда побеждает тьма, рождается Опустошитель. Когда побеждает так называемый свет, рождается Безграничный. В твоём случае родился Безграничный Опустошитель. Ты уж не посрами наш род и удачи тебе, что ли…

Я просто-напросто прирос к берегу. Прирос там, где стоял. Однако, когда Опустошитель почти исчез, тот вдруг резко обернулся.

— Скучать будешь по мне? — спросил он с коварной усмешкой, медленно растворяясь в рассветных лучах горизонта.

Тело среагировало быстрее разума, и без лишних слов я поднял обе руки и продемонстрировал ему единственное, до чего сумел додуматься под наплывом всего пережитого — два средних пальца.

— Вот это видел? Пошёл ты, урод! Катись давай!

— Ха-ха-ха… Хи-хи-хи… Хе-хе-хе… ХА-ХА-ХА… ХИ-ХИ-ХИ… ХЕ-ХЕ-ХЕ…

На берегу я остался в одиночестве. В полнейшем одиночестве. Шум прибоя смешался с его затихающим хохотом, а позади то и дело шумели кроны исполинских деревьев. И глядя то на океан, то на деревья я начал понимать, почему он назвал это место Границей.

Два пути — Опустошитель и Безграничный.

Останься я во мраке среди тех гигантских исполинов, то Опустошитель бы взял верх.

Но благодаря им. Благодаря их стараниям я сумел выбраться. Выбраться на берег океана.

— Спасибо…

Смех Опустошителя ещё не успел раствориться в пространстве, как мой слух вдруг каким-то образом сумел расслышать плач. Девичий плач. До жути знакомый плач, который я уже слышал ранее.

— Прости, мой разоритель…

Рубеж начал размываться.

Берег исчез.

Океан слева испарился.

Деревья справа пропали.

Сердце забилось быстрее и громким набатом отозвалось в ушах.

Глаза резко распахнулись и от недостатка воздуха я зашёлся в протяжном кашле, распластавшись прямо посред груды камней, где-то на самом дне легендарной Долины Возмездия.

— Да будь… кха… оно всё… проклято… Какого… кха-кха… хе… кхе-кхе…

— Ранкар?..

Плач Истры резко прервался, а первым, что я увидел перед глазами, оказались силуэты. И это были не люди. Далеко не люди. Они больше напоминали стихии. Размытое зрение ещё не пришло в норму, но позади неизвестных я сумел рассмотреть знакомую тень — Иссарию.

Императрица Алого Пламени, склонив голову, находилась в обществе какой-то незнакомки.

Однако удивило отнюдь не это. Удивило появление девушки. Совсем юной девушки. Она отделилась от пятёрки странных существ и, очутившись рядом, с удобством присела на один из валунов и расплылась в широкой и жизнерадостной улыбке:

— Ну здравствуй, Безграничный…

Глава 28

Домой…

— Ну здравствуй, Безграничный…

Хотели бы добить — добили бы давно. Да и сказать, что слова незнакомки удивили — ровным счётом не сказать ничего.

После услышанного захотелось пошевелиться или же просто встать, но тело сковала странная тяжесть с истощением, а затем я и вовсе замер, когда увидел перед собой заплаканное и потрясенное лицо Истры.

— Мой… мой разоритель? — с неверием прошептала она, жадно сглатывая слезы.

С каждым мгновением глаза Руны становились шире, рот её внезапно приоткрылся, и та всем своим призрачным телом рухнула на меня сверху и зарыдала еще громче.

— МОЙ РАЗОРИТЕЛЬ… ТЫ… ТЫ ЖИВ… ТЫ… ТЫ ЖИВОЙ…

— Иссария, сделай хоть что-нибудь… — недовольно пророкотала пламенная тень, вышагивая из стороны в сторону, будто дознаватель, и с подозрением отчего-то косился именно на меня. — Кто бы мог представить, что обычный женский плач будет так губителен для моего слуха.

Слова огненного великана застали императрицу врасплох.

— Отец… но я… я… я же… не знаю, как… Шая, может быть, ты…

Почти моментально рассветная взглянула на закутанную в тёмные одеяния девицу, что стояла рядом. Однако та лишь в капитулирующем жесте развела руками и очень быстренько сделала несколько шагов назад, словно отстраняясь от происходящего.

— Прости, Исса, ты моя подруга, но такое не мой профиль…

Когда Иссария осознала, что искать у неё помощи бесполезно, императрица Алого Пламени с потаённой надеждой посмотрела на совсем юную девушку, что присела слева от меня на валуне.

Незнакомка же будто ничего не видела вокруг себя. Сидя на камне и запрокинув ногу на ногу, между делом уперев локоток в колено и подперев ручкой подбородок, она долгое время не сводила с меня ярко-изумрудных глаз. Неизвестная словно пыталась что-то отыскать на моём лице или же, наоборот, складывалось впечатление, что обо мне та знала больше, чем я сам.

— Малышка, будь добра, слезь с меня… — пропыхтел невнятно я, обращаясь к рыдающей Руне. — И перестань плакать… Честно сказать, не знаю, что произошло… но умирать я сейчас точно не собираюсь… Понятия не имею, как и почему, но та тварь… та тварь ушла… Или же нет…

— ЧТО⁈ — ошарашенно вскрикнула спата, заглянув мне в глаза. — ОН… ОН УШЕЛ⁈ КАК УШЕЛ? ТЫ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ, ЧТО ОН…

— Да… — устало протянул я, чувствуя чудовищную слабость. — Похоже, ты прикончила не меня, а его… А теперь дай мне взглянуть на рану и…

Слова оказались излишними. Стоило Руне отстраниться, как я понял, что жуткое ранение никуда не исчезло, кровь продолжила сочиться, как из груди, так и со спины, но вот сердце… Знакомое сердце Опустошителя в виде воронки, покрытое кожистой плёнкой, вновь билось тихо и ровно.

Не знаю, что чувствует обычный человек, завидев такое, но я совсем ничего не почувствовал.

Абсолютно.

Впервые…

Впервые в жизни я был пугающе спокоен, невзирая на случившееся. Правда, внутри… где-то глубоко внутри и в мыслях чего-то не хватало.

Я… я не злился.

Извечный гнев пропал.

Раздражение угасло.

Неугасающая злоба в груди растворилась.

Шепота Опустошителя… не стало.

Я сглотнул от нарастающего чувства обеспокоенности, потому как всё происходящее напоминало сон. Дивный сон, о котором я мечтал. Мечтал долгие двадцать шесть лет проклятой жизни. Правда, писания Опустошения так никуда и не делись. Но сейчас от них веяло странным теплом, а не чуждым холодом, как раньше. Как будто только теперь они стали частью моего тела.

Из глубокой прострации внезапно вырвал чей-то профессиональный тон. Та самая юная незнакомка с нескрываемой улыбкой посмотрела на мою рану и со знанием дела заключила:

— Весьма неаккуратно с твоей стороны, милочка. У него теперь шрам останется, — тепло пожурила она Альяну. — Сущность ты всё-таки необычная. Нежнее нужно было обходиться со своим партнером.

— Кто они? — тихо спросил я у Руны, игнорируя слова незнакомки.