Эпоха Опустошителя. Том XII - Часть III (СИ) - Павлов Вел - Страница 59

— Подойди, жизнененавистник, — почти что шёпотом произнесла она, указывая ладонью вниз. — Подойди и сам всё поймёшь.

Слова судьи как напрягли, так и напугали до глубины души. Но отеческие чувства моментально затмили все иные. Хранитель Земли быстро двинулся вперёд по скале и через пару секунд поравнялся с Жизнью. Стоило ему взглянуть вниз, как его сердце учащённо забилось, а в горле образовался горький ком от того, что он увидел.

— Влад…

До жути осунувшийся и израненный юноша сидел на краю утёса и с тёплой улыбкой наблюдал за рассветом двух сестёр. Глаза его то и дело закрывались то ли от усталости, то ли от боли. Тело порой заваливалось в сторону, но он продолжал улыбаться, словно сегодня был самый счастливый день в его жизни.

Парень о чём-то разговаривал с призрачной девой. Его собеседница тоже усмехалась, но столько отчаяния в её глазах хранитель Земли не видел очень давно. Наверное, отчаяние Истры могло легко посоперничать с отчаянием Инарэ. Девушка улыбалась сквозь боль.

Правда, один губительный факт сводил на нет всю дружественную атмосферу — метаморфозы. Зеантар видел, как во время беседы со спатой писания Опустошения пульсировали сильнее. Однако юноша продолжал улыбаться. Он улыбался так тепло и мечтательно, словно жить ему предстояло ещё очень долго, а не считанные мгновения.

Лазарев ещё никогда не видел такой улыбки на лице у сына.

Никогда.

— Теперь ты понимаешь, жизнененавистник? — спокойно спросила судья.

— Я ни разу не видел, чтобы он улыбался нам именно… так, — растерянно обронил Зеантар.

— Именно… — усмехнулась понимающе Жизнь. — Он улыбается, хотя его душа полна сомнений и агонии, но он по-прежнему улыбается. Жить ему осталось считаные минуты, но он не сдаётся. А почему? Потому как мальчик сделал всё, что смог. Всё, что сумел. Он выжал себя досуха. Он отдал всего себя. Без остатка и…

— Помоги ему! Я знаю, что ты можешь! — с надеждой выпалил мужчина, перебивая девушку, а ноги его стали подкашиваться, заставляя припасть на колени. — Я молю тебя, спаси ему жизнь. Я склонюсь перед тобой. Со мной делайте, что хотите. Забери мою жизнь, но не дай умереть Владу. Я…

— Твой сын борется, Зеантар, — хмыкнула невозмутимо Жизнь, весьма ловко подхватывая мужчину под руку, тем самым не дав ему упасть на колени. — Борется до конца. Хоть и понимает, что жизни ему не видать. Вся его жизнь походила на войну. Война за выживание. Война за собственное тело. Война за собственный разум. Война за обычное существование. Он сражался. Всегда. Сражается и сейчас. Сражается, но улыбается. Знаешь, ты один из величайших бойцов, Зеантар…

Жизнь вдруг осеклась и следом за ней молвила Смерть:

— Но понимает ли хранитель Земли, чем отличается от сына?

— Зачем вы мне всё это говорите? — удручённо спросил мужчина.

— Когда-то давно ты залил мир кровью и пошёл на поводу у эмоций, — вновь взяла слово Жизнь. — Ты потерял всё и в отместку стал мстителем. Ты перестал сдерживаться. Перестал мыслить. Месть стала для тебя искуплением. Месть стала твоим смыслом жизни. Однако твой сын не такой. Он похож на тебя только внешне, но внутри…

— … он другой, — нехотя заключил Лазарев.

— Именно так, — кивнула девушка. — Мальчик терпел и сдерживался всю свою жизнь. Если бы он дал волю своей силе и эмоциям, то не один мир исчез бы.

— Мы пытались с Инарэ, — хрипло пробормотал Зеантар. — Мы делали всё возможное…

— Только поэтому мы и говорим сейчас с тобой, — спокойно изрёк Время. — Вы с Бездной совершили чудо. Но двух чудес не бывает.

— Обмен! — как на духу выпалил хранитель Земли в лицо молодой девушки. — Забери мою жизнь, но помоги ему. Что мне сделать, чтобы он перестал страдать? Ты же спасла меня тогда! Даровала последний шанс! Что мне сделать, чтобы…

— Мы не можем, — тихо заключила Смерть.

— Никто не может, — добавила Пространство. — Даже… ОНА.

Гнев, бессилие и горечь сковали сердце безутешного отца, а отчаяние нахлынуло океанской волной.

— То есть таков… его финал? — сипло выдавил хранитель из себя, во все глаза глядя на сына. — Такова ваша воля?

— К сожалению, наша воля здесь ничего не решает, — пожала плечами Жизнь, но глаза её стали выразительными как никогда прежде. — Конец твоего сына был предначертан давно. Он сам пишет свою судьбу.

Жизнь вдруг притихла и с упоением посмотрела себе через плечо.

— Пространство, милая, призови сюда Иссарию и ещё кое-кого…

Вечное Ристалище.

Долина Возмездия.

На границе между двумя мирами.

Утёс Страж Горизонта.

— Я… я не хочу… не хочу… — зарыдала громко Истра, глядя на меня снизу вверх. — НЕ ХОЧУ… НЕ ХОЧУ… Я НЕ ХОЧУ… ЧТОБЫ ТЫ УХОДИЛ… Я НЕ ХОЧУ… ОТНИМАТЬ У ТЕБЯ… ЖИЗНЬ…

Я сделал шаг к обрыву, вставая у самого края, отчего Долина Возмездия раскрылась для меня во всей красе. Несколько мгновений я с улыбкой наблюдал за рассветом и красивым пейзажем, а затем неторопливо обернулся к рыдающей девушке.

Невзирая на смерть, я впервые в жизни предвкушал свободу. Настоящую свободу.

— Ты не отнимаешь мою жизнь, малышка, — тепло изрёк я. — Ты не убьёшь меня. Ты даруешь мне свободу. Даруешь освобождение от той твари. Иного пути попросту нет. Возможно, нас свела вместе сама судьба именно для этого момента.

Терминальное просветление задрожало и пошло трещинами.

Четыре минуты… – голос Опустошителя становился громче, а его силуэт вдруг начал формировать совсем рядом.

— НЕ ХОЧУ… — навзрыд закричала Альяна во всё горло. — НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ!!!

Я улыбнулся чуть шире и, собрав остатки сил, присел на колени перед Истрой. Мои руки легли на её, а в голосе зазвучала мольба с толикой утешения:

— Ты знаешь, как я устал. Помоги… Помоги своему носителю. Помоги своему разорителю. Помоги мне. Даруй… свободу. Даруй… покой.

Терминальное просветление стало рушиться. Писания Опустошения начали разъедать кожу. В почерневшем глазу заклубилась серо-багровая дымка. Тьма на правой руке медленно поползла выше, а знакомый силуэт Опустошителя почти успел сформироваться.

Три минуты…

— Истра, дорогая, — мой голос зазвучал тише, но улыбка стала на порядок шире. — Он совсем рядом.

Рыдания девушки уже напоминали вой. Призрачное тело постоянно дрожало. На протяжении нескольких секунд она не сводила заплаканного взора с меня, а затем дёрнулась навстречу и обняла так крепко, как только сумела.

— ПРОСТИ…

— Всё в порядке, малышка, — с нежностью прошептал я ей на ухо и в тот же миг встретился глазами с Опустошителем, что стоял прямо за спиной. — Тебе незачем просить прощения. Не оскорбляй себя такими словами.

— Прости…

Руки Альяны дрожали. Страшно дрожали. Потому пришлось вновь возложить свои пальцы на её ладони и крепко сжать спату обратным хватом.

— Всё в порядке, — успокоил я её, выпрямляясь во весь рост и неторопливо прислоняя спату к груди, прямо на уровне сердца Опустошителя. — Вот. Я помогу.

Две минуты… — прогудела тёмная тварь.

Терминальное просветление почти рухнуло, силуэт Опустошителя сформировался, и тот будто дикий зверь рванул ко мне.

ТУПОЙ УРОД! – закричал он мне точно в лицо, изнывая от злобы и ненависти, а также с потайным страхом глядя на клинок у моей груди. — ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ⁈ ЗАХОТЕЛ СДОХНУТЬ⁈

Нет, просто ухожу.

ТЫ БЕЖИШЬ! — свирепо выдохнул он. — БЕЖИШЬ ОТ СОБСТВЕННОГО МОГУЩЕСТВА! НЕ СМЕЙ ПОДЫХАТЬ! СРАЖАЙСЯ!

Мне плевать.

А ЧТО НАСЧЁТ ОСТАЛЬНЫХ⁈ — не унимался он, меняя тактику. — ОСТАВИШЬ ИХ⁈ СДАШЬСЯ⁈ ПРОСТО СДАЁШЬСЯ⁈

Они проживут долгую жизнь, — улыбнулся мягко я. — С ними всё будет в порядке. А вот ты… ты боишься. Как же давно я этого ждал.