Эпоха Опустошителя. Том XII - Часть III (СИ) - Павлов Вел - Страница 33

— Да, Танатос… — по-простецки изрёк я, пожимая плечами, — … оберегов можно не только спасать, но и развоплощать.

Именно этого я и добивался. Пусть эта мысль ещё глубже укоренится в сознании миллиардов. Пусть они сами сделают вывод.

— ГНУСНЫЙ ВЫРОДОК!!! — взревел, как раненый вепрь, бог Войны, прекрасно понимая, к чему подходит битва. — Я УНИЧТОЖУ ВСЁ, ЧТО ТЕБЕ ДОРОГО…

— Запомни его крик, гнилая падаль. Запомни их взгляды. Вспомни храбрую крошку Исну. Вспомни сестёр Рун моей подруги, что вы развоплотили из-за своего жалкого страха, — произнёс я почти шёпотом, убирая с лица доспех и присаживаясь перед ним на корточки. — Вспомни и пойми, что через несколько секунд миллиарды разумных увидят то, чего не видели за всю историю своего существования. Они увидят гибель. Гибель того, кому поклонялись долгие-долгие годы.

Глядя в расширившиеся от страха глаза Танатоса, я неторопливо занёс спату для заключительного удара. Именно в этот момент он и осознал, что всему конец. Именно в эту секунду он понял, что финал неизбежен.

Нет… Не убивай! — начал бесноваться Опустошитель, предвкушая расправу. — Сожри! СОЖРИ!

Прикрой пасть.

Лезвие медленно потянулось к его глотке, а за моей спиной быстро материализовалась Истра. Я чуял её гнев. Чуял её ярость. Чуял дрожь стали Древних в зажатых пальцах. А ещё я почуял пугающее напряжение и боль.

— Это за моих сестёр, гнилая скотина! — холодно отчеканила Альяна, с омерзением плюнув в лицо перепуганного бога. — Вечных тебе мучений!

Истра явилась быстро и моментально исчезла, а кромка лезвия нежно коснулась горла Танатоса и сам я подался чуть вперёд.

— Всё именно так. Вечных тебе мучений. Сегодня… — прошептал я тому на ухо, — исчезнет сама Смерть.

НЕТ! ПОЖРИ!

— СТОЙ… — завыл оберег, пытаясь вырваться из оков Смещения, и в голосе у него зазвучала не ярость, а мольба. — НЕТ! НЕ…

Раскол Истребления…

Я не стал форсировать развоплощение. Даже под действием Раскола сталь Древних очень медленно вонзилась в плоть, перерезая глотку и трахею. Танатос обречённо захрипел, глаза его полезли на лоб, но всё оказалось тщетно, потому как через долю вдоха раздался окончательный мерзкий хруст — лезвие рассекло хребет. Обезглавленное тело завалилось навзничь, а голова с выпученными глазами откатилась в сторону.

— ТЫ МЕРТВЕЦ!!! — заревел громогласно Арес. — МЕРТВЕЦ!!!

Смещение мира стало быстро слабеть и не потому, что слабел я. Просто таков был баланс во Вселенной.

Однако не успел я обернуться на вопли бога Войны, как труп и голова Танатоса у моих ног начали тлеть. Останки медленно исходили на золотой пепел, который стремительно разносило в разные стороны бушующей энергией Ареса. Через пару секунд на месте развоплощения остался лишь пропитанный золотом песок и горсть золотистого праха.

— И даже боги умирают… — сухо заключил я, опуская клинок и протяжно выдыхая.

На трибунах наступила абсолютная тишина. Никто больше не дышал. Никто не смел произнести ни слова. Все понимали, что минувшие мгновения навсегда войдут в анналы истории Вечного Ристалища, ведь на их глазах пал не очередной участник турнира, не великий полководец и даже не могущественный отмеченный. Исчез один из оберегов — существо, которое миллиарды разумных привыкли считать такой же неотъемлемой частью мира, как свет, тьма или время.

Ещё несколько мгновений я смотрел на место, где только что копошился бог Смерти, после чего неторопливо взмахнул спатой, сбрасывая с кромки густую золотую кровь и неспешно обернулся всем телом назад.

— Прости, что отвлёкся… Как видишь, я закончил. Так что ты следующий…

— ААААААААААА!!! АААААААААА!!!

Арес больше не пытался складывать слова в предложения, о чём явственно твердил глухой протяжный вой. И в том рёве не осталось ни боли, ни сомнений, ни горя — только несмываемая ненависть.

Чистая, первобытная и настолько огромная, что даже пространство вокруг Ареса начало медленно багроветь, впитывая ярость своего повелителя.

— Как твои собачьи глаза, бог Войны? Они были широко раскрыты? — спокойно вопросил я, чувствуя просто непередаваемый прилив сил. — Ты же видел казнь своего собрата?

— МЕЛКАЯ ТВАРЬ… — его голос прозвучал глухо, словно доносился из глубин расщелины.

Алая энергия Войны заискрилась вокруг исполинского тела и разорвала последние путы Смещения мира. Сначала треснула одна нить, затем вторая, после чего вся техника пошла рябью и рассыпалась тысячами прозрачных осколков — время вернуло себе власть над миром.

— ГОТОВЬСЯ СДОХНУТЬ!

Очередная волна рёва заставила дрогнуть защитные барьеры. Миллионы зрителей одновременно зажмурились, а наиболее слабые лишились чувств, так и не успев понять, что произошло. Зеантар инстинктивно подался вперёд, готовясь пойти напролом, однако я остановил хранителя Земли одним отрицательным жестом. Впрочем, не только Лазарев хотел вмешаться, но и те, кто сейчас находился позади меня — обереги.

Нергал уже не скрывал своей ожесточившейся ненависти. Гор и Анубис желали ворваться на арену в любой момент. Темида и Тиамат стояли у самых границ барьера и неотрывно наблюдали за происходящим. Иштар и Бастет не сводили глаз с места казни Танатоса. Даже Видар и Хеймдалль очутились на ногах. И лишь Фрея выглядела самой спокойной. Она единственная всё ещё восседала на престоле.

Я медленно повернулся к богу Войны и спокойно встретил его обезумевший взгляд, а за спиной Ареса одна за другой начали возникать исполинские фигуры воинов. Их были тысячи. Десятки тысяч. Сотни тысяч. Миллионы. Они поднимали копья, мечи, секиры и знамёна, беззвучно повторяя ярость своего бога, и с каждым новым силуэтом давление на Арену Соприкосновения возрастало.

— Я РАЗОРВУ ТЕБЯ НА ЧАСТИ! — Арес сделал шаг вперёд, и земля под его ногами пошла трещинами. — Я СОТРУ ТВОЙ МИР! ТВОЮ СЕМЬЮ! ВСЕХ, КТО КОГДА-ЛИБО ПРОИЗНОСИЛ ТВОЁ ИМЯ! Я…

Рёв Истребления…

Ударная волна энергии Истребления моментально заглушила вопли оберега, отчего на миг воцарилась тишина.

— Хлеборезку-то уже прикрой, — спокойно произнёс я. — Знаешь, Арес, до сих пор мне приходилось… терпеть. Я сдерживал себя. Вас. Ту тварь, что сидит глубоко во мне и ждёт не дождётся, пока я исчезну. Я хотел, чтобы этот сброд на трибунах и проекциях успел рассмотреть ваш страх. Я хотел, чтобы они услышали, как сама Смерть умоляет сохранить ей жизнь. Я пришёл сюда, чтобы… отомстить. Чтобы показать всем разумным этого мира, что всех в конце будет ждать плата.

На секунду я затих и возвёл лицо к серому небу Арены Соприкосновения, а после кивнул и указал на золотой прах у своих ног.

— И как видишь, плату с Танатоса взыскали. Понимаешь, я не праведник и не конченный маньяк-убийца. Но однажды один старпёр мне сказал: «За всё в жизни необходимо платить». Я уже догадался, кому именно принадлежат эти слова, — мой взгляд скользнул за плечо Ареса, и я встретился глазами с Зеантаром и Бездной. — И хочется мне того или нет, но они пришлись мне по душе. Я жил по такому принципу. Но ты… ты мразь, бог Войны. В прошлом ты заварил кашу, в которой пострадали невинные люди. Кашу, в которой пострадали сёстры моей драгоценной подруги. Но я уже показал сброду, что нас окружает, чего вы стоите на самом деле. Так что… шутки кончились.

Лицо Ареса исказилось ещё сильнее. Сейчас оно стало походить на физиономию кровожадного монстра.

— И теперь, — продолжил я, делая первый шаг навстречу богу Войны, — мне больше не нужно сдерживаться…

Он бросился вперёд раньше, чем последнее слово слетело с моих губ. На миг почудилось, что исчезла половина ристалища. Не разрушилась. Именно исчезла, вырванная из пространства чудовищным рывком оберега. За спиной Ареса взметнулся багровый след. Тысячи призрачных армий одновременно устремились следом, а зажатый в ладонях огромный двуручный меч, покрытый слоями алой энергии, направился мне прямо в голову. Удар был настолько быстрым, что напомнил кровавую вспышку.