Криминалист 13 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 47

На въезде часовой проверил пропуск, вписал номер моей машины в журнал и указал направо, вдоль ограды, до третьего ангара.

Транспортный борт стоял на бетоне под фонарями. Это оказался старый четырехмоторный «Дуглас» в серой флотской окраске, с потеками масла под гондолами. Техник в дождевике стоял на стремянке у второго двигателя и что-то там подтягивал, светя себе фонарем, зажатым под подбородком.

В хвостовой части шла погрузка, грузчики заносили ящики на поддонах, катушки кабеля и два запечатанных мешка с почтой.

Пирс уже стоял под крылом, в рабочей форме цвета хаки и с рюкзаком у ноги. Инженер подрядчика, тот самый лысеющий, приехал третьим и привез с собой не портфель, а алюминиевый кофр с наклейкой «НЕ КАНТОВАТЬ».

— Погода в Мэне дрянь, — сказал Пирс вместо приветствия. — Заходить будем по приборам. Вылет задерживают на двадцать минут.

В итоге задержали на все пятьдесят.

Внутри самолета ряды кресел сохранились только в передней части. Дальше шли крепления для груза и складные сиденья вдоль борта. Обшивку с потолка кто-то давно снял, над головой тянулись жгуты проводов, трубки и тяги, все в один цвет.

Стюард, матрос лет двадцати, раздал картонные коробки с завтраком. Внутри лежали сэндвич с ветчиной в вощеной бумаге, яблоко, пакетик соли и печенье в целлофане. Кофе он налил из большого термоса в бумажные стаканчики, стаканчики от него сразу размякли.

Взлетели в семь ноль пять.

Шли на десяти тысячах футов. В иллюминаторе первые полтора часа стояла сплошная белая муть, потом облака разошлись.

Внизу показалась вода, не синяя, а свинцовая, с длинными белыми полосами, тянущимися в одну сторону. Пирс сидел напротив и работал с папкой на коленях.

Он просматривал бледные с расплывшимися буквами листы со списками личного состава, отпечатанными на ротаторе. Вел по строчкам карандашом и время от времени ставил на полях галочки.

— Шестеро с допуском, — сказал он, не поднимая головы. — Капитан, старший помощник, начальник радиостанции, двое связистов из флотской группы и руководитель научной программы. Держите.

Он передал мне второй экземпляр списка. Сорок одна фамилия, против каждой должность, год рождения и место найма. Я принялся читать, стараясь не обращать внимания на гул мотора.

Инженер всю дорогу спал, обняв кофр обеими руками.

В девять сорок мы сели на авиабазе флота в Брансуике.

Мокрый бетон, низкое небо, ряд четырехмоторных противолодочных машин на стоянке с зачехленными винтами. Здесь ветер уже дул как следует, рукав ветроуказателя стоял почти горизонтально.

Нас отвезли в здание оперативного дежурного на микроавтобусе с открытой боковой дверью. Вертолет Береговой охраны стоял отдельно, на дальней площадке.

Белый с оранжевой полосой поперек фюзеляжа, высокий, с лодочным днищем и с поплавками на боках. Двое в комбинезонах возились у хвостовой балки.

Инструктаж проводил командир экипажа, лейтенант по фамилии Уорд, в летном комбинезоне и с планшетом, пристегнутым ремешком к бедру.

— До судна девяносто две мили. Полет займет час десять туда с учетом ветра. — Он развернул карту на столе и придавил края кружками. — Волна в районе четырнадцать-шестнадцать футов, ветер тридцать пять узлов, порывы до сорока пяти. Видимость от полумили до двух, идет полосами.

— Вы сядете на палубу? — спросил инженер.

Уорд посмотрел на него, как на человека, спросившего, когда следующий рейс на Марс.

— Площадки там нет. Судно делает крен градусов на двадцать в каждую сторону. Спуск будет на тросе, по одному, с высоты около сорока футов.

Он повернул планшет и показал схему.

— Порядок такой. Бортовой техник надевает на вас пояс. Он широкий, застегивается спереди, карабин заводит он сам. Вы садитесь на обрез двери, ноги наружу, руки скрещиваете на груди и держите за лямки. Не за трос. Трос вообще трогать нельзя.

— Почему? — спросил инженер.

— Потому что на нем статическое электричество, и при рывке вам отрежет пальцы. — невозмутимо ответил Уорд. — Дальше. Вас спускают. Внизу вы начнете вращаться, это нормально, не сопротивляйтесь. Ногами ищите палубу, но не выпрямляйтесь, пока не встанете твердо обеими ступнями. Судно качается, палуба уходит вниз, вы можете зависнуть в воздухе на секунду, а потом она вернется и ударит снизу. Ноги держите полусогнутыми.

— А трос? — спросил я.

— Внизу вас примут матросы и отцепят карабин. — Уорд посмотрел на меня. — Пока карабин не снят, из пояса не вылезать. Если судно резко провалится, вас поднимет обратно, это спасет вам жизнь.

Снаряжение нам выдали в соседней комнате.

Оранжевый спасательный жилет с надувными камерами и с баллончиком, шлем с наушниками и подбородочным ремнем, перчатки, свисток и маленький фонарик на шнурке. Все, что везешь с собой, укладывается в брезентовый мешок и спускается отдельным рейсом лебедки, в руках ничего не должно быть.

Дежурный старшина заставил каждого расписаться в ведомости и отдельно в бланке с фамилией ближайшего родственника. Я вписал Николь и адрес в Фэрфаксе.

Мы взлетели в одиннадцать двадцать. Внутри вертолета стоял оглушительный рев.

Шлем с наушниками устранял половину шума, иногда слышались короткие, без лишних слов переговоры экипажа,.

Мы сидели втроем вдоль левого борта на брезентовых сиденьях. Напротив, у правой двери, работал бортовой техник, молодой парень с ремнем через плечо, пристегнутый длинным поводком к креплению в полу.

Берег закончился через три минуты. Дальше в иллюминаторе виднелась только вода.

Не такая, какой она видится с самолета, а близкая, в двухстах футах под днищем.

Устрашающее зрелище. Длинные валы, идущие грядами, с гребнями, сорванными ветром и длинными белыми хвостами пены, вытянутыми по ветру.

Ветер беспощадно болтал машину. Не вверх-вниз, а рывками в сторону. При каждом рывке инженер крепче сжимал кофр коленями.

Сорок минут ничего не менялось. Потом в наушниках щелкнуло.

— Контакт по радару, одиннадцать миль, — сказал штурман. — Пеленг ноль семь ноль.

Мы прошли сквозь полосу дождя, за стеклом на десять секунд стало серо и глухо и вышли из нее.

Судно лежало на волнах внизу справа.

Серый корпус, белая надстройка ближе к корме, высокая мачта с антеннами. Длиной футов двести с небольшим.

Хода нет. Стоял боком к волне, валы неотвратимо накрывали борт один за другим. На каждом судно кренилось, показывая мокрое днище у скулы, а потом заваливалось обратно.

Из трубы не шел дым. На палубе никого.

— Заход через десять минут, — сказал Уорд. — Дважды обойдем, посмотрим, как там у них.

Мы обошли дважды, постепенно снижаясь. На втором круге у переборки надстройки появился человек в желтой штормовке, за ним второй, потом третий.

Они держались за леер обеими руками. Один поднял руку и махнул снизу вверх.

— Люди на юте, — доложил техник. — Трое. Живые.

— Принял.

Вертолет вышел на позицию и завис над кормовой частью, чуть в стороне от мачты. Снизу поднялась водяная пыль, сорванная винтом с гребней, по стеклу пошли струи.

Техник открыл дверь.

В кабину ударил шум, не гул моторов, а рев воздуха. Вместе с ним ворвался холод и соленая мокрая взвесь. Мне сразу залило шею за воротником.

Первым пошел Пирс.

Техник застегнул на нем пояс, дважды дернул за лямки, проверяя, завел карабин и хлопнул по плечу. Пирс сел на обрез двери, свесил ноги и скрестил руки на груди.

Техник поднял большой палец, лебедка загудела и Пирс ушел вниз и в сторону, разворачиваясь на тросе.

Он висел над палубой секунд двадцать. Потом трос ослаб и на палубе стало на одного человека больше.

Вторым отправили мешки и кофр инженера, одним заходом.

Третьим пошел сам инженер. Его пришлось подтолкнуть в спину. Он сел на обрез и застыл, глядя вниз. Техник взял его за плечо и просто сдвинул с края.

Потом техник повернулся ко мне.

Пояс лег под мышки и на грудь, застежка щелкнула, парень дернул лямки на себя, проверил карабин пальцем и показал большой палец.