Криминалист 13 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 26

Он посмотрел на цифру и потер лоб ладонью.

— За все время работы Бюро алкоголя и табака на восточном побережье самое крупное изъятие составило сто девяносто стволов. — Он закрыл блокнот. — У меня тут одна тысяча девяносто одна единица. И это только то, что успели поднять.

Он встал и посмотрел на трюм, из которого все еще шел свет.

— Я не знаю, куда это плыло, — сказал он. — И знать, честно говоря, не хочу.

Небо над Камденом начало сереть.

На пирсе стояли машины скорой помощи, две с городскими номерами и одна федеральная. Раненых увезли, двоих людей Такера и агента ATF со сломанным ребром. Убитого накрыли брезентом и оставили на месте до приезда следователя окружной прокуратуры.

Судно стояло у стенки, с береговой охраной на трапе. Капитан «Марты Йоргенсен» сидел в своей каюте с адвокатом судового агента и уже дважды повторил, что ничего не знал о содержимом ящиков.

Шестеро с пирса лежали в наручниках у стены склада. Такера среди них не было.

Я и Дельгроссо прошлись вдоль ряда и посмотрел на каждого. Скалья, «Бонни» есть, с простреленным бедром, уже уехали. Двое из тех, кого мы видели на фотографиях Данахера в июле. Трое незнакомых.

Ни Такера, ни Дойла, ни Бирна. Дельгроссо подошел и встал рядом.

— Он не приехал, — сказал я.

— Конечно зачем ему сюда являться, — сказал Дельгроссо, закуривая. — Он в этом бизнесе уже давно и ни разу не появлялся на причале с шестьдесят четвертого года. Он сидит дома в Честнат-Хилле.

— Его надо брать сейчас, пока не узнал.

— Возьмем, — сказал Дельгроссо. — Векслер выпишет ордер к девяти, как только оформим опись. — Он посмотрел на воду. — Только он к девяти уже все узнает. Он не Скалья, он не постарается убежать и не станет стрелять. Он сядет в кресло и вызовет адвоката.

Я хотел ответить, но в этот момент рация у него на поясе захрипела.

Данахер говорил с придыханием, как у человек, только что пробежавший пару миль.

— Фрэнк. Проезд между тремя и пятым. Срочно сюда людей и медика.

Дельгроссо поднес рацию к губам.

— Что там?

— Мы взяли ту машину о которой говорил Митчелл, — сказал Данахер. — Этот человек здесь. Сукин сын чуть не убил Гарви.

Глава 12

Домовой человек

Проезд между складами номер три и номер пять вел от Делавэр-авеню к воде. Двадцать два фута ширины, кирпичные стены по обе стороны на всю высоту, асфальт с колеями от грузовиков. Днем здесь стоял сквозняк, ночью глухо, как в трубе.

Мы дошли туда за две минуты.

С дальнего конца, со стороны улицы, проезд перекрывал мусоровоз, поставленный поперек, с поднятым капотом и с открытыми дверями, будто у него действительно заглох мотор. Между ним и стеной оставалось фута полтора.

В сорока футах перед мусоровозом стоял темно-синий «Крайслер Ньюпорт», семьдесят первого года выпуска, носом к выезду.

Стоял он неправильно.

Покрышка на правом переднем колесе сошла с обода и лежала гармошкой. Капот пробит в двух местах.

Передний бампер и правое крыло смяты о кирпичную стену, машина вломилась туда на скорости и остановилась, зацепившись за угол выступа. От штабеля пустой тары, стоявшего у стены, остались щепки и доски разбросанные по асфальту.

Водительская дверь распахнута настежь.

В десяти ярдах от машины, у стены на асфальте лежал человек, над ним стоял на коленях медик из городской скорой.

— Гарви, — сказал Данахер. — Как он?

Наш человек стоял тут же, без шляпы, с рассеченной бровью и с кровью, размазанной по всей левой щеке. Правый рукав пиджака оторван у плеча.

Дельгроссо присел рядом с медиком.

— Как он?

— Живой, — ответил медик, не поднимая головы. — Колотое ранение, левый бок ниже ребер. Вошло под жилет, снизу вверх. Крови много, но давление держит. Мне нужна машина сюда, я его на руках не донесу.

— Машина будет через минуту.

Гарви лежал с открытыми глазами и смотрел в небо между стенами, где уже посерело.

— Я его взял, — пробормотал он неразборчиво. — Я его все-таки взял.

— Взял, взял, — сказал Данахер. — Молчи. Ты молодец.

Задержанный сидел на асфальте у заднего колеса «Крайслера», спиной к машине, со скованными за спиной руками.

Рядом с ним стоял второй агент, Проктор, держа в руках дробовик стволом вниз.

Дельгроссо повернулся к Данахеру.

— Рассказывайте что тут случилось. Только коротко.

Данахер вытер щеку тыльной стороной ладони и посмотрел на руку.

— Мусоровоз я вывел, как условились, по первому же сигналу. Встал поперек дороги в два сорок четыре. Мы с Гарви и Проктором зашли в проезд пешком с улицы, вдоль стены, чтобы не светиться.

— Он вас видел?

— Нет, он нас услышал. — Данахер сплюнул. — Как только на пирсе началась стрельба, он завел мотор. Мы были в шестидесяти ярдах. Я думал, он поедет на нас, к выезду. А он рванул задом.

— Как это?

— Задом, к воде, — сказал Данахер. — Быстро, по прямой, на участке дороги двадцати двух футах ширины, ни разу не коснулся стены. Я в жизни так не сдам даже днем. Он прошел ярдов сорок назад, встал, развернулся в два приема и поехал на нас.

— Прямо на вас?

— Не на нас, а на тару. — Данахер показал на щепки. — Он видел, что мусоровоз стоит наглухо, а слева у стены штабель пустых поддонов в шесть футов высотой. И он решил, что штабель пустой и легкий, он его снесет и пройдет между ним и мусоровозом.

— И как у него получилось?

— Этот сукин сан мог бы пройти, — сказал Данахер. — Только Гарви уже стоял за этим штабелем.

Он помолчал.

— Я стрелял по колесу с двадцати ярдов, попал со второго выстрела. Проктор бил по капоту. Машину повело, она снесла тару и зацепилась за угол. Гарви сбил с ног, он упал.

— Что было дальше?

— Дальше он вышел. — Данахер посмотрел на сидящего у колеса человека. — Не побежал. Вышел из машины, посмотрел на мусоровоз, посмотрел на нас и пошел пешком к воде. Спокойно пошел, шагом. Я ему кричу стой, федеральное бюро. А он идет как у себя в саду.

— А что было с Гарви?

— Он поднялся и пошел ему наперерез вдоль стены, чтобы отрезать от выхода из тупика. Он ближе всех был.

Данахер снова провел ладонью по лицу.

— Я думал, тот его просто оттолкнет. Гарви весит двести десять фунтов, ему всего двадцать девять лет. — Он покачал головой. — Но его не толкнул, просто пропустил его руку мимо себя, поднырнул и ударил снизу. Один раз. Я даже не увидел, чем.

— Что это было, черт возьми?

Проктор молча показал. На асфальте, в трех футах от машины, лежал нож с узким лезвием дюймов в пять, в форме листа, с деревянной рукоятью в обмотке. Не выкидной и не финский. Такой в магазине не купишь.

— Он его бросил сам, — сказал Проктор. — Когда я в него упер ствол с расстояния в четыре фута. Почему я не пристрелил, ума не приложу

Я подошел и посмотрел на нож, не касаясь его.

Лезвие вычищено, кромка правлена вручную, обмотка на рукояти сделана аккуратно, виток к витку, покрыта чем-то вроде лака.

— Данахер, — сказал я. — А как вы его задержали?

Данахер потрогал бровь.

— Втроем, — сказал он коротко. — И то не сразу.

Я подошел к машине и присел на корточки в четырех футах от задержанного. Он поднял голову и посмотрел на меня.

Возраст лет пятьдесят или около того. Худой, сухой, жилистый, не тощий, каким становятся с возрастом, а намеренно стройный, нарочно и по многолетней привычке.

Волосы седые, коротко стриженные, на висках сбрито до кожи. Лицо узкое, без единой лишней складки, чисто выбритое, и это в четыре утра, после ночи проведенной за рулем.

Серый пиджак, снятый и лежащий сложенный на заднем сиденье. Белая рубашка, галстук на месте, узел затянут. Правая штанина порвана на колене, через дыру видна ссадина. На левой скуле наливался кровоподтек.

Ботинки черные, зашнурованные, несмотря на всю ночь в этом тупике, на них не заметно ни пятнышка грязи.

Он сидел с прямой спиной. Не привалившись к колесу и не сгорбившись, а прямо держа спину. С учетом скованных за спиной рук видно, что это стоило ему заметных усилий.