Аварийщик. Дом №0 (СИ) - Андрович Алекс - Страница 45

— Они фамилию прочитали на пропуске.

— Значит, видели не меня.

— Очень удобная профессия. Всё делают под твоей фамилией, а ты молодой и красивый.

— Сергей, — сказал Петрович тихо.

Синицын шагнул ближе. На секунду его лицо будто поплыло. Сергей увидел старика лет семидесяти, потом мальчишески молодого мужчину, потом снова сорокалетнего. Это произошло настолько быстро, что обычный глаз мог принять за игру света.

— Контур времени вокруг меня нестабилен, — сказал он. — Люди иногда видят разные фазы. Если лифтёры контактировали с копией моей сигнатуры, они могли запомнить любую.

— Копией?

— Перераспределители подписываются операторским следом. Мой использовали много лет как сервисный ключ.

— Кто?

— Узнаете потом.

Сергей усмехнулся без веселья.

— Вы с Нестеровой родственники? Любите это слово.

С громким металлическим хлопком где-то внутри подстанции сработал аппарат. Все обернулись. Над чёрной секцией вспыхнула белая дуга — но свет не разошёлся наружу, а будто втянулся внутрь тёмного пятна. Прожекторы вокруг на секунду погасли.

Система завопила красным:

УЗЕЛ 21

СТАБИЛЬНОСТЬ: 12%

НЕШТАТНАЯ ГЕНЕРАЦИЯ: РОСТ

СВЯЗАННЫЙ ЧЕЛОВЕК: ВНУТРИ КОНТУРА

Телефон на стене будки охраны зазвонил. Кравцов бросился к нему.

— Морозов! Да! Где ты?

Он слушал несколько секунд и побледнел.

— Что? Повтори.

Сергей подошёл.

— Что говорит?

Кравцов прикрыл трубку.

— В тоннеле свет появился.

— Электрический?

— Нет. Он говорит, чёрный.

Сергей взял трубку.

— Морозов, аварийная служба. Слышите меня?

Голос в трубке был тяжёлым от дыхания.

— Слышу. Кто вы?

— Беляев. Что видите?

— Кабели светятся. Не как… не знаю. Между ними будто тень ходит.

— Не приближайтесь. Где вы относительно выхода?

— Метров сто пятьдесят до лестницы. Но там за поворотом всё гудит. Я подошёл — инструмент к стене прилип.

Сергей посмотрел на схему тоннелей, которую Кравцов развернул на капоте машины. Второй выход был действительно рядом с чёрной секцией. Первый — на противоположной стороне, но между ним и Морозовым проходил старый кабельный коллектор, частично закрытый после реконструкции.

— Этот участок проходим? — спросил Сергей.

Кравцов покачал головой.

— Там решётка и завал. Десять лет никто не ходил.

— Значит, не вариант.

Синицын подошёл к схеме.

— Его надо оставить на месте.

Сергей медленно поднял голову.

— Что?

— Если он будет двигаться, форма пойдёт за ним. Сейчас она локализована на переходе между секцией и тоннелем.

— Человек сидит рядом с ней.

— Пока сидит — жив.

— А потом?

Синицын посмотрел на показатель на своём приборе.

— Мы погасим источник.

— Как?

— Обнулим узел.

Нестерова резко сказала:

— Синицын.

Но было уже поздно. Сергей повернулся к ней.

— «Обнулим» — это как вашу коробку на базе?

— Другой масштаб.

— Что будет с подстанцией?

— Контурная функция отключится.

— А с обычной?

— Оборудование, вероятно, получит повреждения.

— А с Морозовым?

Тишина дала ответ раньше Нестеровой.

— Если он находится внутри активной зоны в момент обнуления, прогноз неблагоприятный, — сказала она.

Кравцов отборно выругался.

Сергей почувствовал, как внутри поднимается знакомая злость. Та самая, холодная, полезная. Дом 1847: допустимая потеря. Теперь кабельщик Морозов: неблагоприятный прогноз. У этой организации удивительно богатый набор синонимов для фразы «человек погибнет».

— Сколько времени до обнуления?

— Семь минут, — ответил Синицын.

— Отменяйте.

— Нельзя.

— Я оператор участка.

— Временный. Ваш допуск ниже.

— Заявку принял я.

— Беляев, — голос Синицына стал жёстче. — Если узел уйдёт в разрыв, заденет четыре связанных объекта. Тогда разговор будет не про одного человека.

— И поэтому одного уже списали.

— Поэтому мы удерживаем девятнадцать тысяч.

Сергей замолчал.

Вот оно. Не карикатурная жестокость. Цифра. Девятнадцать тысяч против одного. Именно такой выбор невозможно отбить красивой фразой.

— Что будет, если я войду и вытащу его до обнуления?

Нестерова посмотрела как на сумасшедшего.

— Вы не дойдёте.

— Почему?

— Там поле. Любой проводящий предмет получает наведённый контурный потенциал. Ваш инструмент, одежда, собственное тело.

— Резина?

— Речь не об электрическом токе.

— Это я уже сам понял.

Синицын приблизился.

— Есть ещё причина. Форма чувствует операторов. На вас она среагирует сильнее.

— А на обычного человека?

— Слабее.

Сергей посмотрел на Петровича.

Тот сразу сказал:

— Даже не смотри.