Наследник $$$ уровня V (СИ) - Еслер Андрей - Страница 29

— Речь не про деньги, их я заработаю сам. Пока что я вынужден отказать.

За окном промелькнула автобусная остановка с облезлым навесом, у неё толпились люди с сумками. Народ спешил на смены, в больницы и школы.

— Не делайте поспешных выводов, — посоветовал дэ Баргас.

Голос у него оставался ровным, но пальцы на колене сжались и разжались. Мелочь, но я такое привык замечать ещё в прошлой жизни, за столом с людьми, у которых на кону стояли суммы куда больше, чем на всех счетах дэ Баргасов.

— Думаю, первый раунд переговоров прошел отлично, — подытожил я. — Приходите, когда вам будет что предложить.

— Осторожнее, молодой человек.

Угроза в его голосе прозвучала без нажима, почти по-отечески, и от этого стала только отчетливее.

Я кивнул, ничего не ответив, и постучал костяшками по спинке переднего сиденья. Водитель понял без слов: седан описал последний круг по кварталу и через несколько минут мягко встал у того же перехода, где мы садились.

Хавьер вышел первым, окинул улицу взглядом и лишь после этого открыл мне дверь. Я вылез из холодного салона на солнце, и духота тут же навалилась на плечи.

Тёмный седан тронулся и ушёл в сторону центра, не спеша, как и приехал.

Хавьер молча протянул мне стаканчик.

Я заглянул внутрь. На дне плескалась пара капель, и те уже остыли.

— Где мой кофе?

Хавьер забрал стаканчик обратно и потряс им перед собой, демонстрируя пустоту.

— Попкорна не было, и я довольствовался тем, что есть, — доложил он. — И где тут вообще мусорки? Не район, а убожество.

Он покрутил головой, не нашёл ничего подходящего и сунул стаканчик в карман пиджака.

Мы вернулись за угол, к ларьку за новой порцией напитка. Продавец узнал меня, удивлённо поднял брови и молча налил ещё две порции. Кофе он варил на удивление приличный для этих мест, крепкий, с горчинкой, а картон почему-то пахнул ванилью. Хавьер на этот раз взял себе отдельный.

Обратно шли неторопливо. Солнце поднялось выше, тень от заборов сузилась до узкой полосы, и мы держались её, чтобы не припекало. Под ногами хрустела щебёнка, где-то за территорией завывала циркулярка.

— Я полагал, что в машине нас будет ждать дэ Гарро, — поделился Хавьер, отхлебнув на ходу. — Но никак не толстосум из концерна.

— Я тоже.

Он покосился на меня, проверяя, не шучу ли. Дэ Гарро действительно были первыми в моём списке тех, кто может приехать без предупреждения, и Марио дэ Баргас в этот список не входил.

— Но вы не растерялись, — заметил Хавьер. — Будто всё шло по плану.

— А всё и идёт по плану, — ответил я, не поворачивая головы.

Больше я ничего не добавил. Хавьер помолчал, отпил ещё, посмотрел на меня сбоку и, кажется, всерьёз ушёл в размышления.

Светофор на переходе как раз переключился на зелёный. Мы перешли дорогу и направились ко входу.

За проходной было не протолкнуться. Человек десять с камерами и блокнотами толпились у стены, ещё двое устанавливали штатив, охранник за стеклом растерянно переводил взгляд с одного гостя на другого, инструкции на такой случай у него не было. Кто-то узнал меня, и по проходной прошёл шорох.

Я, не глядя, отдал стакан кофе Хавьеру. Второй раз за утро он превращался в подстаканник, но что поделать, такова жизнь.

Из середины толпы навстречу мне шагнул Себастьян дэ Гарро.

Костюм на нём сидел идеально, и от него буквально тянуло радушием. Он протянул руку ещё на подходе, и со всех сторон защелкали вспышки фотокамер, так что на секунду вестибюль побелел.

— Виктор, рад вас видеть, — он крепко стиснул мою ладонь. — Прошу простить за вторжение без предупреждения. Не удержался. Хотел своими глазами посмотреть на новое технологическое чудо.

Дэ Баргас же говорил про «не сегодня так завтра».

Дэ Гарро вынул из внутреннего кармана Вифон и поднял его на уровень груди, экраном к камерам. Аппарат был не новый, с потёртостью на ребре корпуса, и, признаюсь честно, это радовало: политик им пользовался, а не достал ради снимка из коробки. Он встал ко мне плечом, чуть развернулся к объективам, и затворы защелкали опять.

— А где же ваш руководитель? — негромко поинтересовался он, продолжая улыбаться в камеры. — Публика хочет видеть творца.

Публика хотела, и публика получила. Из бокового коридора двое парней из отдела разработки вывели Матео. Именно вывели, под локти с двух сторон, и по походке было ясно, что без поддержки он бы не дошёл. Лицо у мальчишки стало белым, как мелок, губы безмолвно шевелились, глаза бегали от вспышек к дэ Гарро и обратно. Он висел в руках у ребят, и те, надо отдать им должное, держали его так, чтобы для зрителей всё смотрелось почти естественно.

Кандидат пожал ему руку, что-то дружелюбно проговорил, приобнял за плечо, и Матео кивнул раза три подряд, не разобрав, кажется, ни слова. Камеры съели и это.

— Пойдёмте, покажу, как мы живём, — предложил я, пока пауза не затянулась.

Мы поднялись по лестнице, и вся процессия потянулась следом. Я вёл через коридор, стеклянные перегородки, за которыми гудели столы разработчиков, доска, исписанная схемами, серверные комнаты. Объяснял спокойно. Работаем, делаем для Валентии продукт мирового уровня. Здесь пишут код, здесь собирают прошивки. Программисты за столами поднимали головы, кто-то махал, кто-то торопливо прикрывал ладонью экран.

Из-за спин репортёров то и дело выныривал фотограф с блокнотом на шнурке и снимал под своим углом. На бейдже стояло «Мундо». Не удивительно. Свои снимали своих.

В зале разработки дэ Гарро остановился и повернулся к прессе.

— Нам нужны такие производства, — заговорил он, обводя рукой столы и людей за ними. — Вот она, сила Валентии, в таких людях. Молодых, перспективных, которые не ждут разрешения, а просто берут и делают. Я со своей стороны поддерживаю и одобряю это дело и буду всячески помогать ребятам.

Он выступал ещё несколько минут. Профессионал за работой, не иначе. Потом стоял и кивал, слушал вопросы, отвечал, а затем неожиданно взглянул на часы.

— Нам пора, господа, — объявил он помощникам. — График.

— Себастьян, — я произнёс это громко, чтобы услышали все, — заезжайте поужинать. Обсудим, чем ещё можем быть полезны стране.

Выбора я ему не оставил. Отказаться при десятке репортёров, только что услышавших про всяческую помощь, он не мог, и сам это понимал. Уголки его губ слегка дрогнули, но улыбка не пострадала.

— С удовольствием, — ответил дэ Гарро.

Камеры начали убирать. Штативы складывали, кто-то уже диктовал в телефон первые строки. Люди вокруг никуда не делись, но никто не снимал.

Дэ Гарро подошёл вплотную, поправил манжету и негромко уточнил, глядя куда-то мимо меня:

— Завтра?

— Завтра, — подтвердил я.

Он кивнул, пожал руку Матео, которого всё ещё держали за локти, и вышел в сопровождении своих. Внизу хлопнули дверцы, зашумел мотор, и всё стихло.

Разработчики возвращались к экранам, переговариваясь вполголоса. Матео увели обратно в коридор, отпаивать чем-нибудь.

Я протянул руку в сторону Хавьера, не глядя. Он невозмутимо вложил в неё стакан. Я на автомате поднёс кофе к губам и глотнул воздуха. Картон был тёплым, а внутри пусто.

Я медленно опустил руку и посмотрел на телохранителя. Хавьер стоял с непроницаемым лицом и держал в другой руке второй, такой же пустой стаканчик.

— И ты, Брут?

Он даже не моргнул.

— Что вообще происходит? — поинтересовался он куда-то в пространство, между стеклянной перегородкой и потолком.

— Нас только что поимели, — ответил я.

Гильермо дэ Мачадо ехал к старому заводу второй раз за неделю.

Охрана ехала в соседней машине. Он ехал разговаривать.

За прошедшие дни поверенный вместе с помощником перерыли всё, что нашлось на владельца конторы размером с напёрсток. Голодранец с юга оказался младшим сыном Тайрона дэ Фуэго. Мальчишка, которого светская хроника ещё год назад держала за пустое место, теперь владел социальной сетью с миллионом пользователей, собирал телефон, о котором говорил вся страна, судился с концернами и, по слухам, поставил на место семью дэ Перес. Помощник зачитывал ему всё это по бумажке, а Гильермо слушал и чувствовал, как под воротником становится жарко.