Наследник $$$ уровня V (СИ) - Еслер Андрей - Страница 17

— Они все смеялись, — глухо выдавил Хулио.

— Смеялись, — согласилась Элеонора.

— Я поверил. Письмо, печать, перевод… Я всё проверил, мам. Адрес совпадал, банк подтвердил. Ну кто в такое не поверит?

Ладонь не останавливалась.

— Я неделю не спал. Я расчистил галерею, обзвонил половину столицы, выкупил билборды… — слова пошли быстрее, наезжая друг на друга. — И для чего? Чтобы родной брат посадил меня в клетку и показывал гостям?

Элеонора молчала.

— Отец ведь предупреждал. Подошёл прямо на вечере и потребовал всё остановить. А я… — Хулио задохнулся. — Я решил, что он не может стерпеть моего успеха.

По виску скатилась слеза и ушла в подушку. За ней вторая. Он их не вытирал, только смотрел мимо матери в задёрнутое окно.

— Меня теперь так и запомнят. Не галерею, и не выставки. Дурака с конвертом, которого щёлкнул сейф.

— Тише, — мать коснулась губами его виска.

— Он публично меня унизил, — всхлипнул он. — Что теперь со мной будет? Это же…

— Тише, дорогой, — не стала спорить Элеонора.

Вифон рядом ожил опять. Она взяла его, не глядя на экран, отключила звук и положила обратно.

Дверь открылась ещё раз.

Тайрон вошёл в комнату с каменным лицом и встал у кровати. Хулио приподнялся на локте и сжался, ожидая бури.

— Не ной, — ровно начал отец. — Всё не так плохо, как тебе кажется.

Хулио не знал что делать, и посмотрел на мать. Она только улыбнулась и кивнула.

— На выставке работали три основных издательства. С ними я договорился, материал не выйдет. Были и мелкие, с этими найти общий язык труда не составило. Критики, независимые листки… Большая часть написанного не увидит печати. — Тайрон перечислял размеренно, точно по списку. — Остаются гости. Те, перед кем ты устроил шоу, выводы извлекут, тут уже ничего не исправить. Но корпораты не из тех, кто разносит сплетни. Каждый понимает: начнёт болтать, будет иметь дело с целой фамилией.

Хулио слушал, боясь пошевелиться.

— Выводы должен сделать и ты. — Тайрон смотрел на сына холодным взглядом, — запомни, я помогаю тебе в последний раз, Хулио. Ещё раз пренебрежёшь моими советами, и выпутываться будешь сам. Понял?

Всё это отец говорил спокойным тихим голосом, и от такого спокойствия становилось только страшнее. Пусть бы лучше кричал. Крик означает, что человеку не всё равно. А подобный тон бывает у тех, кто разочаровался окончательно.

— Да, понял, — Хулио утёр глаза. — Но Виктор не станет молчать. Наверняка он сделал фото и решит меня раздавить.

— Не станет, — уверенно отозвался Тайрон.

Элеонора опять кивнула.

— Он показал, что способен до тебя добраться за считанные дни. Показал всем присутствующим, что связываться с ним не стоит. Его цель выполнена. Захоти он тебя уничтожить, ты был бы уничтожен.

Слова прозвучали холодно, по-деловому, и Хулио опять захотелось плакать.

— Он проучил тебя, как маленького ребёнка, — качнул головой отец.

Возразить было нечего. Хулио и сам это понимал, потому и молчал.

— Советую ошибку не повторять. Вы должны быть одной семьей. Извинись перед Виктором при случае. А теперь будь взрослым мужчиной, иди вниз, и поешь.

Тайрон развернулся и вышел из спальни.

Финальная гонка серии выпала на те же выходные.

Габриэль позвонил лично. Разговор занял меньше минуты: ложа, полдень, отказы не принимаются. А я и не собирался отказываться. День вдали от офиса выглядел уже не роскошью, а медицинской необходимостью. Да и почему бы не наградить себя за вчерашний перформанс, к которому я готовился почти неделю.

У меня были подозрения, что Хулио не мог сам до этого додуматься, но на размышления я выделю время в другой день.

Девушки со мной не поехали. Максимо гнал фильм к развязке и держал группу на площадке от рассвета до ночи, так что Карла с Катрин остались у него. Судя по коротким сообщениям, обе даже не расстроились, у них там шла собственное соревнование.

На автодром я прибыл к полудню. Никаких кепок и очередей, охрана у отдельного входа сверила моё имя со списком, и через пару минут я уже поднимался наверх. За стеклом ложи привычный грохот превращался в далёкий ровный гул. Сквозь него пробивался разве что визг тормозов на ближнем повороте. Но зрелище все равно было завораживающим. Сорок железных монстров готовых выживать из себя все, что есть! Верх мастерства гонщика и его команды.

Габриэль встретил меня у порога рукопожатием, но узнать в нём человека, с которым я недавно вёл переговоры, было непросто. Пиджак висел на спинке кресла, рукава закатаны, на столе взамен привычных папок лежали листы с расстановкой участников. Рядом с кофейником пристроилась рация.

Здесь он отдыхал. Это читалось в жестах и во взгляде, каким он провожал любой выкатывающийся на решётку болид. Одни богачи коллекционируют вино, другие лошадей, а владелец автоконцерна нашёл себе игрушку по размеру. Он и в прошлый раз оживал возле мониторов, но тогда мешала проигранная гонка. Сегодня мешать ему было нечему. Он жаждал победы, и она была близко.

До старта Габриэль успел ввести меня в курс дела. Кто на какой позиции, у кого свежий двигатель, кто из пилотов поссорился с командой и почему за те или иные машины можно не переживать совсем. Он рассказывал об этом с удовольствием знатока, изучившего предмет до мелкого винтика и наконец нашедшего слушателя.

Потом дали старт.

Даже в закрытой ложе было слышно, как чаша автодрома выдохнула одним ревом. Пёстрая стая смялась в первом повороте, вытянулась в цепочку и понеслась по кругу. Кто-то сразу простился с борьбой, зацепив ограждение, кто-то прыгнул на три места вперёд, и комментатор торопился перечислить всех героев первых минут.

Габриэль подался вперёд и на ближайшие полчаса выпал из разговора.

Я его не трогал. Пил кофе, следил за экраном и постепенно втягивался. Борьба шла плотно, лидеры менялись, на экране мелькали графики отставаний. Иногда хозяин ложи ронял скупые реплики, ни к кому особенно не обращаясь.

— Восьмой перегрел резину. Круга через три поедет мимо трассы.

На третьем круге пророчество сбылось, и восьмой номер вылетел на гравий.

— У второго мотор на последнем издыхании, слышишь звон? До финиша не доживет.

Я честно вслушивался, но различал только общий гул. Видимо, такой слух вырабатывался после многих лет на заводах автоконцерна.

Пару раз Габриэль поднимался и уходил вниз, к команде. Возвращался спустя четверть часа, с блеском в глазах и свежими новостями, коротко пересказывал, что там с температурой и стратегией, и опять прилипал к стеклу.

Перед вторым пит-стопом он снова исчез за дверью, и фокус я наблюдал уже без него.

Машина Леон-Моторс влетела на обслуживание, бригада облепила её с двух бортов, и в следующий миг оба правых колеса уже лежали на бетоне. Левую сторону не тронули. Автомобиль упал с домкратов и умчался, простояв едва ли половину обычного времени.

Трансляция захлебнулась.

Комментатор сначала решил, что механики ошиблись и не успели закончить работу. Затем на повторе разглядел, что левую сторону и не собирались трогать, и голос его пополз вверх. В эфир позвали какого-то отставного гонщика, тот путался, переспрашивал и наконец честно признался, что за десять лет подобного не видел.

А сама виновница переполоха тем временем вынырнула из технической зоны перед двумя соперниками, которых до этого не могла достать.

Габриэль вернулся в ложу сияющим, как начищенное песо.

— Видел? — он упал в кресло и одним глотком прикончил остывший кофе. — Семь секунд. Семь!

Дальше пошло веселее.

Ещё дважды за гонку бригада проделала фокус, и каждый раз болид отыгрывал позиции. Соперники наблюдали это с таким же интересом. По пит-лейну забегали инженеры, кто-то тыкал планшетом в нос своему шефу, но рискнуть и скопировать ход в моменте не решился никто. Оно и понятно. Одно дело смотреть, как чужой автомобиль уезжает на неполном комплекте, и совсем другое взять на себя ответственность за подобную дерзость посреди решающего заезда. Такие решения принимают заранее, на тренировочных заездах, а не под тикающий секундомер.