Жрец Хаоса. Книга ХVIII (СИ) - Борзых М. - Страница 39

— Господин Али, я, конечно, всё понимаю, но иногда гораздо проще задавать вопросы ртом, чем тратить силы на самоубийство и без того потраченный родовой накопитель опустошать. И мне, кстати, весьма любопытно, как это вас откатом от нарушения клятвы не бьёт? Ладно, ещё кровь… Тут понятно. После смерти клятве крови спрашивать не с кого. Но сила?.. Почему вы ещё простецом не стали? Так-то подобная процедура явно здоровья мне не прибавит.

Моё спокойствие явно беспокоило некроманта, но он всё же ответил:

— В том, что я делаю, нет нарушения клятв. Я просто пытаюсь вынуть из одержимого лишние души и освободить душу настоящего Юрия Угарова, не дав твари сожрать его до конца и подобраться к трону.

— Господин Али, по вашей логике, вы уже давным-давно опоздали. Мурад видел меня в момент нападения Светловых. После этого полгода прошло, да и мы с вами виделись регулярно. Что-то как-то вы признаков агрессии и подозрений не проявляли. Разве что, кроме того раза на Дальнем Востоке, когда предлагали бабушке понаблюдать меня, чтобы вы проверили окончание сращивания с душой горга. Вот это, кстати, с вашей стороны было вполне союзническое деяние. А вспомнить об этом спустя почти пять месяцев? Не смешите. Тут уж скорее мои последние действия вас умудрились так допечь, что вы припомнили всё остальное, нарисовали для себя картину святой войны с одержимым и под её эгидой решили свести счёты. Но попытка была хорошая, зачёт, — нагло улыбался я, ожидая дальнейших действий.

Невозможно было не заметить, как душа Керимова напиталась светом из собственного алтаря и стала будто плотнее. Оперирование потоками некромантской энергии ей давалось значительно легче. Он напоминал дирижёра-виртуоза, который лёгким движением пальцев мог изменить темп, ритм, тональность мелодии, а то и вовсе оборвать её на пике.

— Ты, — прошипел Керимов, — паразитическая тварь. Не нужно лишней бравады. Но как для будущего трупа ты чересчур спокоен, — всё же не смог не признать некромант.

Я усмехнулся.

— Можете же, когда хотите, даже мозги включать. Когда существо столь спокойно чувствует себя якобы в смертельной ловушке? — голос у меня был словно у ментора на лекции: — Либо когда оно кратно сильнее, либо когда скрывать ему нечего, — демонстративно загибал я пальцы, перечисляя причины. — В нашем с вами случае, представляете, совпало так, что и первый, и второй вариант имеют место быть. Я вам предлагал решить вопрос разговором, но вы же, повторюсь, опалённые собственными обидами, решили показать силу. И кто вам, лекарь? Умные учатся на чужих ошибках, дураки — на своих, и то не факт.

Вокруг меня мощным торнадо закручивался смерч из некротической энергии. Изнутри этот смерч имел подобие крючков, которые цеплялись не за тело, а пытались в нескольких местах подцепить мои отпечатки душ и вырвать их из моей оболочки. Я чувствовал себя рыбкой на рыбалке, которую пытались подцепить на крючок и резко выдернуть из воды на сушу. Становиться добычей не входило в мои планы, а потому я решил несколько сократить басню и упростить Али задачу, одновременно при этом сохранив в целости отпечатки живущих во мне душ. Ибо нефиг пытаться их крючками цеплять. Мы за целостность и единство!

— Знаете, чем, господин Али, паразит отличается от симбионта? И почему одержимых так боятся?

— Потому что те паразитируют и сжирают жизненную энергию носителя, до конца замещая собой вместилище его души, — фыркнул Али, поясняя прописные истины.

— Именно так, садись, пять, — намеренно стебал я некроманта, всё сильнее вживаясь в роль преподавателя. — А симбионты, к примеру, как оборотни? Это существа, имеющие в полезном взаимодействии две сущности, действующие исключительно на благо друг другу, подпитывающие друг друга, установившие собственные правила взаимодействия и, самое главное, старательно оберегающие друг друга.

Али хмурился, не понимая, к чему я веду. Потому я внутренне скомандовал горгу и Войду, нынче соединённому в одно существо. Ибо нехрен было показывать наличие у меня ещё и Альба Ирликийского. Раз уж для Пустоты сработало, то почему бы и некроманта подобным за нос не поводить?

— Горг, Войд, на выход!

Появление вышло максимально эффектным. Представляете себе зверюгу под три метра в холке с оскалившимися клыками, как у саблезубого тигра, с бронированной чешуёй, с костяными наростами и шипастым хвостом, которая вдруг прыжком покидает тело, взмахом лапы рассекает себе трещину в смерче и предстаёт пред ясные очи господина Али. Некромант от неожиданности даже едва не отскочил к границе ритуального круга. Горг приблизился к душе некроманта, громко цокая неэфемерными когтями по каменным плитам пола, оскалился и зарычал, демонстрируя собственное отношение к происходящему. После зверь вернулся к границе смерча и сел, принявшись подтачивать кончики когтей о стыки когтей.

В восемьдесят лет дураком быть сложно, хоть Али и старался в моментах. Но даже он прекрасно понял, что происходящее появление никак не было связано с его воздействием, а было самостоятельным актом демонстрации возможностей.

— Знакомьтесь, господин Али. Горг — жемчужина коллекции моей бабушки, уникальный представитель, практически разумное существо. Судя по тому, что перед смертью нам с ним удалось установить контакт, и он, умирая от старости и болезней, добровольно подарил мне свою жизнь и душу, излечив некоторые магические и физические уродства. Поверьте, там было что лечить. Мы с бабушкой не афишировали, но её наследник был калекой, запертым в собственном теле, отрезанным от магии, имевшим в своё время в активе лишь одно желание — жить и вырваться из ловушки собственного тела. Воля Юрия Угарова к жизни воистину непоколебима. А воля и есть тот ресурс, на котором зиждется наша родовая магия. Видите это существо, Али? Это существо не растеряло силы собственной души, напротив, укрепилось, вступив в союз, и всеми возможными способами оберегает нас.

Сквозь мутновато-зелёную дымку некротической воронки я видел, как ходят желваки на лице у некроманта. А ведь это же была душа, желваков у неё в принципе быть не должно было, однако человеческие привычки привязывались и к душевным проявлениям. Насупившись и выпятив нижнюю челюсть в упрямстве, Али раскрутил смерч ещё сильнее, процедив сквозь зубы:

— Это не тот, кого я ищу.

— Конечно, не тот. Симбионты тебя не интересуют, тебе паразита подавай, фанатик упоротый!

— Кто? — машинально переспросил некромант, услышав незнакомое ругательство.

— Говорю, в детстве тебя не пороли. И зря! — продолжал я заговаривать зубы Али, оценивая собственные перспективы.

Я прекрасно осознавал, что он хотел видеть настоящего Юрия Угарова. Но испытывал некоторые опасения с учётом того, что я чересчур увлёкся магией Рассвета, и магия Хаоса с химеризмом начали выходить у меня из-под контроля. Я переживал, что и душа Юрия утратила из-за моих действий часть сил, а этого допустить никак нельзя было. Ни в коем случае я не собирался стать тем паразитом, который уничтожит отпечаток души настоящего владельца этого тела. Ведь тот не раз и не два помогал мне, поддерживал. Потому, прежде чем выставлять его напоказ перед некромантом, я обратился к самому себе, прекрасно зная, что он меня услышит:

— Мне очень жаль, что я уделял мало времени нашим родовым способностям. Я и понятия не имел, что это так скажется на тебе. Но меньше всего я хочу, чтобы ты исчез. Потому, клянусь, я постараюсь вернуть тебе силу и впредь уравновешивать магический баланс внутри себя, не отдавая предпочтения какой-то одной силе.

В груди что-то зашевелилось, и меня обдало волной понимания. Хвала богам, настоящий Юрий Угаров знал, что я не лгу, и всё, что случилось, произошло не со зла, а по незнанию. Если раньше магия Рассвета брала за своё чрезмерное использование плату изменением нашего облика, отращивая чешую на теле, то при солировании на литургии я пропускал сквозь себя потоки энергии, даже не задумываясь о том, что не просто не трачу своё, а в том числе ещё и накапливаю чужое. Именно потому я не знал, какова цена, ведь платил её не я собственным телом, а душа настоящего Юрия. Но мне как-то учебников не завезли, как жить с общежитием в душе и умудряться развиваться так, чтобы никого окончательно не угробить. Приходилось всё делать от случая к случаю и от ситуации к ситуации, опытным путём приобретая столь необходимые знания.