Жрец Хаоса. Книга ХVIII (СИ) - Борзых М. - Страница 31

Пётр протяжно выругался, быстро скидывая с себя холщовую рубашку и штаны. Он улёгся на лёд голым телом, раскинув руки и ноги на манер морской звезды.

— Делай, — скомандовал он.

Я поднялся в небо и создал слабый аналог того светового столба, по которому Эсрай пробиралась вглубь, при этом наблюдая, как магический фон вокруг Петра начинает искрить маленькими разрядами. Они хаотично вспыхивали и гасли, постепенно упорядочиваясь, то стягиваясь к телу Петра, то расходясь во все стороны. Мне это почему-то напомнило биение сердца: сперва притягивающее кровь, после выталкивающее. В какой момент вокруг Петра организовалась линза, я так и не понял, но, направив луч света прямо ему в грудь, из тончайшего светового столба подо льдом вспыхнуло, будто маленькое солнце, освещая разом весь пятачок с торосами.

Но что-то подсказывало мне, что этого был мало.

— Петь, ты можешь примерно определить глубину проникновения света?

Он молчал секунд пять, а после ответил:

— Метров двести, не больше.

— Как добить глубже?

На сей раз Пётр молчал дольше, и уверенности в его голосе при ответе стало ещё меньше:

— Цвет светового столба поменять, чтобы вода уменьшила поглощение света и на глубине тоже как линза работала… Попробуй сине-зелёный луч дать, как цвет морской волны.

Выбора у меня особого не было. Я помнил, что Эсрай спускалась по лунному лучу, но у меня в предках духа Луны не затесалось, потому приходилось работать с чем Хаос послал.

Я сменил окраску луча, отстранённо отмечая, как яркая вспышка света у поверхности преобразовалась во всё утончающийся луч сине-зелёного цвета, вокруг которого бурлили пузырьки воздуха.

Но поддержание непрерывности луча было не единственной моей задачей. Я пытался в магическом спектре отыскать хотя бы искру силы супруги под водой. Вглядывался пристально, до рези в глазах, и моя внимательность была вознаграждена метрах в пятистах от берега. Где-то на середине между Петром и скальным берегом Байкала вспыхнула искра магии супруги и вновь начала затухать.

— Петя, на девять часов от тебя, условная середина между тобой и берегом! Смещай линзу туда, она там!

Пётр, даже спросонья, быстро отреагировал на мои команды, мигом перемещая линзу в сторону берега.

— Корректируй с воздуха, мне не видно! Это и так предел! — прохрипел Усольцев, и ориентируясь на мои команды смог расположить линзу примерно в той точке, где я заметил супругу.

Свет стал ярче, а ещё спустя пару мгновений послышался треск льда, брызнувшего в разные стороны, как после взрыва, а после на ходу уплотняясь из энергетического сгустка в альбионское тело, на берег выползла практически потухшая в магичеком спектре Эсрай. Я тут же рванулся к супруге, обнимая её и закидывая на себя, чтобы до конца вынуть её из ледяной трещины. Мало ли, вдруг льды сомкнутся.

— Что случилось? Как тебе помочь?

Та разлепила посиневшие, потрескавшиеся губы, но так ничего не ответив, потеряла сознание.

Я выругался, схватил жену в охапку и перенёсся порталом ко всё ещё лежащему на льду, не шевелящемуся Петру. Увидел, что тот попросту примёрз и разглядывает низкое небо с равнодушным спокойствием.

— Петя, ты живой?

— Живой, — хмыкнул тот. — Только примёрз самую малость. Как теперь отодраться, не оставив часть шкуры здесь, плохо представляю.

— Вот так, — тихо произнёс я, открывая горизонтально зеркало портала буквально в нескольких сантиметрах под Петей, с точкой выхода посреди их столовой. Глыба льда с примёрзшим к ней Петром с грохотом упала на мраморные плиты пола. А следом и мы с Эсрай оказались в тепле, пройдя сквозь портал.

В тепле усадьбы лёд начал стремительно таять, и уже спустя пару минут Петя, забыв о собственных злоключениях, взирал на Эсрай. Скулы у той заострились, а на теле стали видны подобия порезов, будто кто-то или что-то едва ли не рассекло её жерновами. Что было ещё страшнее, так это наличие разрезов в структуре энергоканалов.

Я пытался быстро сообразить, чем помочь супруге, и на ум приходило всего два варианта, один из которых мог осуществить я, другой — если повезёт — Пётр.

— Петь, серебро в доме есть? Я всё возмещу.

Тот задумался, после кивнул:

— Сейчас принесу.

И пока Пётр выгребал из ящиков деревянных резных комодов всё имеющееся у Усольцевых серебро, включая ложки, вилки, всевозможные кубки, подносы, чаши, я решил проверить свой способ, уже однажды опробованный на умирающих Инари и Леонтьеве, находившихся в плену у Светлова.

Я попытался плеснуть на жену благословением магии Рассвета, но то ли полночь ослабила магию, то ли природа супруги, отличная от человеческой, сыграла со мной злую шутку, но ожидаемого действия, где на Эсрай затянутся раны и она, бодрая и свежая, очнётся, не произошло. И тогда я запел, вспоминая недавний гимн на всенощной литургии, повторяемый за Альбом. Кажется, орденцы пели не просто так, а помогая концентрировать силу в определённом эгрегоре для выполнения нужных им задач.

Спустя пять минут вокруг Эсрай лежали груды серебряной посуды, а я саднящим горлом надрывался, проливая сквозь пение конструкт восстановления из арсенала магии Рассвета. Всё вместе сработало: серебро на наших глазах плавилось, растекаясь ручейками и, словно живыми змеями, вливалось в тело Эсрай, постепенно залатывая раны. Я же по большей части работал с энергетической структурой и там, где виднелись разрывы, восстанавливал их с помощью пения. Получалось, признаться, плохо, но хотя бы как-то получалось, и на том я был благодарен.

Спустя полчаса от столового серебра Усольцевых не осталось и следа, зато Эсрай стала выглядеть не бледной копией себя, а просто уснувшей и чрезмерно растратившей свой энергетический ресурс магичкой.

— Петь, клянусь, верну всё, — тихо пробормотал я, удерживая супругу на руках и осознавая, что это могло быть фамильное серебро рода, собиравшееся не одну сотню лет, и как просто Усольцев с ним расстался.

— Не обижай меня, Угаров, а? — тихо отозвался Петя. — Вы вообще-то мои проблемы приехали решать. И пока единственные во всей империи, у кого это получается, и кто максимально приблизился к разгадке. Так что, выбирая между нормальной жизнью и столовым серебром, я выберу жизнь. А что стряслось-то?

— Если бы я знал, Петя. Если бы я знал.

Я создал несколько шуб и плотнее обернул в них супругу, ведь по температуре тела она не сильно отличалась от льдов Байкала, из-под которых мы её едва вытянули.

— Смысла нет лежать на мокром полу в столовой, — видимо, переняв от Павла привычку к рациональности проговорил Пётр. — Поднимись в ваши покои. Я могу прислать кого-то из слуг, чтобы понаблюдали за Эсрай, пока ты поспишь. Всё, что могли, мы сделали. Может, вам просто нужно отдохнуть и выспаться. Утро вечера мудренее.

— Не нужно слуг, — покачал я головой. — Я сам посторожу.

Взяв супругу на руки, я отправился на второй этаж по широкой резной деревянной лестнице.

Тоскана, палаццо Питти,

резиденция герцога Лотарингии

Декабрьские сумерки опустились на Флоренцию быстро и бесшумно, затянув небо над Арно тяжелыми сизыми тучами. В кабинете Франца-Стефана, герцога Лотарингского и по совместительству иерарха ордена в Тоскане, было тепло и тихо: в камине, сложенном из серого тосканского камня, потрескивали дрова, отбрасывая на стены, обитые тёмно-красным шёлком, пляшущие отблески пламени. Воздух был пропитан едва уловимым запахом лимонного масла, которым слуги натирали мебель. За высокими окнами, выходившими в сад, чернели голые кипарисы, и ветер гнал по мраморным плитам террасы редкие капли начинающегося дождя. Герцог сидел за массивным столом орехового дерева и в который раз перечитывал письмо от Триарха Секундуса, полученное утром.

Триарх просил отобрать десятку перспективных братьев из числа верных и преданных делу Ордена людей и троих, которые, по мнению Франца-Стефана, заслужили продвижение по внутренней церковной иерархии на ступень иерарха. Причина была очевидна: Австро-Венгрия быстро теряла сильнейших своих иерархов и боевые соединения из-за налётов русских.