Жрец Хаоса. Книга ХVIII (СИ) - Борзых М. - Страница 11

— Прекрасная формулировка, — улыбнулся я во всю свою драконью пасть. — А теперь повторяем всё то же самое, но пустив себе кровь и добавив формулировку «клянусь собственным даром».

О, этот взгляд, которым океанида ошпарила меня, он был прекрасен. Видимо, эта амфибия глубоководная рассчитывала провести меня подобным образом, да только не вышло. Но спустя минуту слова клятвы были всё же произнесены.

— И да, вы ещё кое-что забыли в клятве: поклянитесь освободить от связи моего друга.

Уинен как-то странно замешкалась, а после тихо произнесла:

— Я не могу. Не могу ни физически, ни магически этого сделать. Для того чтобы пробудить в нём нужный мне дар и связь, мне пришлось пожертвовать частью собственной души. Изъять её обратно я не могу.

Память отчего-то именно этот момент выбрала для того, чтобы выдать на-гора весьма полезный пласт информации: деление душ вполне возможно, порождает при этом связь, которую весьма сложно классифицировать. Это не брачный обряд, но и не обряд, делающий существ родственниками. Скорее они становились настолько близкими существами, что определение этому сложно было дать. Из подобных связей при обоюдном согласии позже могли возникнуть большие, крепкие чувства. Вот только любовь это будет или ненависть — зависело от пары. Чем-то это напоминало дуализм близнецов, вроде того, который был у Михримах-султан с её братом Баязедом. Но там они вышли из одной утробы, а здесь существа были не просто разной крови, но и разного вида.

— И ведь ничего же вас не смущало, когда вы называли людей низшим видом, слугами недостойными, а сами пошли на такого рода связь, ближе которой просто не существует, разделив душу с человеком, — не удержался я от шпильки в сторону Уинен.

— А что мне оставалось делать, если за всё время моего заточения рядом не находилось ни одного представителя моего вида? Никто не откликнулся на просьбу о помощи. Лишь мальчишка каким-то образом услышал меня. Терять свой единственный шанс на спасение из-за собственной же гордости и неприятия было бы просто глупо.

— То есть можем, когда хотим, и гордость умерить, и мозги включить. Однако вы, барышня, совсем уж небезнадёжны, — хмыкнул я. — Ладно, суть понял. Но Петеньку вам теперь беречь нужно, как зеницу ока, дорогая. А то я не знаю, в курсе ли вы, но обрыв связи смертельно опасен в обе стороны. Не только если убьют вас — он умрёт, но и наоборот.

Конечно, я утрировал: о смерти речи не шло. Но вот энергетический и магический криз, во время которого с Уинен можно было делать всё что угодно, мог случиться. Погибни Пётр, и во время криза Владычицу морей можно было тёпленькой буквально вилкой и ножом на кусочки разрезать, ничего бы она не сделала. Уж не знаю, каким образом, но Уинен прочитала в моём взгляде, что я ни разу не шутил.

— Буран — ваших рук дело? — перевёл я разговор на более безопасную тему. — На сестрицу взбеленились, что не только устроили мини-взрыв, но ещё и погоду испоганили?

Та лишь сдержанно кивнула.

— Тогда прекращайте чудить. Петра я пока заберу, и будем думать, как вас вытащить из той глубоководной задницы, куда вас сестрица засунула.

— Пообещайте мне, что в Альбион без меня не отправитесь.

— Хотите самостоятельно надпись на саркофаге оставить? Это запросто. Такой отвлекающий манёвр будет нам весьма кстати.

На этом я обдал магией Рассвета сапфировую сферу с Петром, обрывая подчинительную связь в моменте между другом и Уинен. Усольцев тут же исчез, а следом за ним аудиенцию у Владычицы морей покинул и я.

Глава 6

— Чтобы я ещё раз лежал в обнимку с двумя мужиками и при этом пьяным не был, — хмыкнул Урусов. — Своеобразный опыт. Повторять такое не хочу. Вы когда вдвоём отрубились, у меня было ощущение, будто я в эпицентр снежного бурана вляпался, полную пасть снега нахватался. Но вас держал крепко. Хоть толк от этого был?

— Был и ещё какой, — успокоил я Павла.

При этом Эсрай внимательно разглядывала меня, едва ли не принюхивалась, но вопросов пока не задавала. К нашему появлению она раздула угли от небольшого костерка, вскипятила воды и заварила трав. Правда, сейчас травяное горячее варево пригодилось больше Урусову, который и без того потерял силы на марш-броске, а после ещё и грел нас своим теплом посреди снежного бурана, чтобы мы с Петром не превратились в две сосульки. Петра мы замотали в меха, тот спал уже спокойно, без подчинений и попыток побега. Во избежание повторения недавних событий Эсрай всё же обвила Усольцева коконом лунной энергии с каркасом, кажется, из натуральных серебряных цепей.

Паша при виде мер предосторожности только хмыкнул:

— Недешёвая смирительная рубашечка.

Оказалось, что наша беседа с Уинен заняла едва ли не все три часа, хотя мне казалось, я потратил не более четверти часа на торги с альбионской королевой. А посему мы приняли решение, что дождёмся сперва пробуждения Петра, а после уж я буду рассказывать информацию один раз и для всех друзей разом. Так было бы честно по отношению к Петру, ведь информация касалась его жизни и его души напрямую.

Я же пока делился последними столичными новостями. И не только о том, что официально сейчас нахожусь в Стамбуле на карантине, как вероятно заражённый скверной. Поведал я о том, что династия Баязедов резко поредела, и сейчас на троне будет восседать сестра султана, архимаг Тьмы, которая потеряла брата-дуала и вместо него получила для выживания в пару Митрия Сафаровича. Рассказал и про Алису Тенишеву, которую спасло лишь вмешательство Сахибы-ханум, ибо свидание с султаном едва не обернулось для неё смертью. Ну и про освобождение некогда считавшейся погибшей аватары Тьмы утаивать не стал.

— Так что Тенишевых, как и Баязедов, ждут чистки, ибо подгнивать у них начало ещё изнутри рода, раз сыновья Латифа Сафаровича не рванули спасать отца всеми возможными способами под Казань, — завершил я сводку новостей.

— Поздравляю, дорогой! — с присущим ей спокойствием отреагировала Эсрай. — Полк твоих союзников прирос, причём единицей легендарного потенциала,

— А у Юры хобби такое, — заржал Паша. — Откапывать себе союзников в самых неожиданных местах. Ты только это… как в русских сказках не женись на всех, кого спас или освободил. Пусть там тебе хоть полцарства и принцессу в придачу сулят.

Мы с женой переглянулись и расхохотались. Урусов сам не знал того, что попал в точку в части наших с ней взаимоотношений.

— Нет уж, мне одной жены хватит, — отсмеявшись, сообщил я Павлу.

Но здесь заговорил спросонья Пётр, заворочавшись в мехах:

— Ты когда жениться успел? Я что-то не помню твой мальчишник? Или зажал и без нас провёл?

— Боги упаси. Официальной церемонии не было. А обряд по древнему обычаю мы с Эсрай провели в день коронации, когда мне пришлось отлучаться в родовые земли.

Я продемонстрировал татуировки брачных браслетов на запястьях, и мы получили от друзей самые что ни на есть искренние пожелания счастья и любви.

— Деток побольше пока не желаем, доучитесь хотя бы, — в своей прямолинейной манере подвёл итог поздравлениям Павел. — Да и свадебное путешествие у вас так себе. То ледяная Скандинавия, теперь не менее холодный Байкал.

— У нас была попытка в Стамбуле, но и там не срослось, — развёл я руками. — А следом ещё на Туманный Альбион отправляться, остались там у нас незавершённые дела.

— Угаров, ты бы на недельку взял отпуск от спасения всех и вся и слетал с женой куда-нибудь в Раджпутан. Ты там за своего сойдёшь. А там тепло, хорошо, океан, песочек. Мне дядька рассказывал, он в своё время наёмником там успел повоевать, — мечтательно проговорил Урусов. — Вот куда нужно летать с новоявленной женой, а не по всяким холодищам задницу морозить.

Пока мы перешучивались, Эсрай налила из котелка отвара и передала новую порцию Павлу. Пётр на удивление чувствовал себя достаточно бодро и от предложенного напитка отказался.

— На удивление выспался, — признал он. — Ещё и снилось что-то странное, будто меня к себе на аудиенцию владычица морская позвала. Только что хотела, я, хоть убейте, не помню.