Господин следователь 16 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 38

Госпожа Макаревская захлопала глазами. Начнет она сейчас ссылаться на «иные» силы или проявит нормальный человеческий страх?

— Так вы нас в гостиную пригласите, или как? — проявил я инициативу.

— Прошу вас.

Ага, толика здравого смысла осталась.

Гостиная Лидии Павловны аскетична — в центре круглый стол, покрытый зеленой бархатной скатертью, вокруг него стулья. По углам — подставки с канделябрами. Ни картинок, ни фотографий на стенах. Соответственно — нет и образов в углу.

Никаких вам хрустальных шаров, чучел или скелетов. Возможно, что истинный спиритуалист должен убирать «орудия труда» в нерабочее время. Вот, разве что вонь от каких-то ароматов указывала, что тут что-то происходит. Или это ароматизированные свечи?

— Вы позволите нам присесть? — кивнул я на стул.

Дождавшись, пока сама хозяйка не усядется (я ей даже стул выдвинул), сел, выложил на стол свою папочку.

— Лидия Павловна, я хочу показать вам э-э… — тут я замялся, успев «поймать» едва не слетевшее с языка слово «фоторобот», — портрет подозреваемого, составленный по описанию свидетелей.

Вытащив из папки рисунок страшного дядьки с бородой, выложил его на стол.

— Не доводилось видеть такого субъекта?

Женщина только глянула на портрет и кивнула:

— Доводилось. Захаживал ко мне на сеансы. Давненько, правда, не приходил. Год, а возможно, что и больше.

Охотничья собака, сидевшая во мне, опять сделала стойку. Стараясь скрыть возбуждение, спросил:

— А как его зовут, не припомните?

Мадам Макаревская задумалась, нахмурила брови, потом пожала плечами:

— Он представлялся, но у нас не принято называть друг друга по имени и отчеству, так я и позабыла.

Откинувшись на спинку жесткого стула, оккультистка деланно улыбнулась.

— Возможно, если я повспоминаю, так вспомню, а может и нет. Все-таки времени прошло много.

Плохо, что забыла, но попытаюсь помочь женщине.

— Лидия Павловна, если вы слышали имя, то вы его обязательно вспомните, — уверенно сказал я.

Казначеев, стоявший за моим стулом, закашлялся, но я помотал головой. Мы пока не станем называть имя и отчество, пусть сама вспомнит. А я достал из папки еще один портрет, на сей раз фотографический.

— А этого господина не узнаете?

— Узнаю, — кивнула Лидия Павловна. — Вот этого я даже помню по имени и фамилии. Господин Синявский, звать Игорем Модестовичем.

Определенно, память на лица у оккультистки была неплохая. А тут даже и имя вспомнила.

— Игорь Модестович случайно у вас денег не занимал? — поинтересовался я.

Госпожа Макаревская дернула плечиком, поджала тонкие губы и нервно ответила:

— А вот это мое личное дело.

Ясно, у этой он тоже занял, но она стесняется признаться. Интересно, куда Синявский истратил все свои деньги? Их же у него должно быть немало, а при обыске отыскали только триста с чем-то рублей. Впрочем, я не ставлю задачу отыскивать следы чужих денег.

— Скажите, а эти два господина не пересекались в вашем салоне?

— Они сидели рядом, — кивнула оккультистка. — Я даже помню, что после одного из сеансов господин с бородой и Игорь Модестович ушли вместе. Но, повторяю, это было давно.

— А вы не вспомните, зачем этот человек приходил на сеанс? — поинтересовался я, еще разок продемонстрировав портрет бородача. — Из любопытства, или он хотел узнать о чем-то личном? Что его привело?

— Простите, господин следователь, — покачала головой женщина, — но я не могу разглашать то, о чем спрашивают иные силы. Это не моя тайна.

Ишь ты, тоже говорит языком французских романов.

— А хотя бы намекнуть? — попросил я. Попытался посмотреть в глаза госпожи Макаревской, но она отвела взгляд.

Напустив на себя умный вид, пустился в рассуждения:

— Как я полагаю, люди желают получить от иных сил ответы на самые важные вопросы. Но важность у каждого разная. Для ревнивого мужа измена жены. Для торговца — удачное вложение капитала. Чем плохо, ежели иные силы отсоветуют вкладывать деньги в какие-то сомнительные акции? Для крестьянина важно — не сдохнет ли у него новая корова. А этот господин, вполне возможно, интересовался карьерой.

Не уверен, что «иные» силы станут заморачиваться такими вещами. Да что там — уверен, что им такое по барабану. Но пусть это мне сама Макаревская скажет.

— Вы глупы, господин следователь, — презрительно скривилась оккультистка. — Вы меряете все плотскими или материальными мерками, а я имею дело с тонкими материями. На мои сеансы приходят люди, которые желают поговорить с теми из своих близких, которые ушли. Или, — сделала она паузу, — о которых они доподлинно не знают — ушли они или пребывают в нашем мире.

Ага, молодец. Давай дальше.

— То есть, этот человек желал знать, что случилось с кем-то из его близких? — хмыкнул я. — С кем именно? Кого он потерял? Жену?

Я вспомнил кое-что и во мне что-то щелкнуло.

— У этого человека пропал сын? Верно?

Судя по тому, как дернулось лицо оккультистки, я угадал, а она посмотрела на меня с неким изумлением, но сразу же опустила взор.

— Вашего посетителя зовут Ильей Александровичем?

— Да, именно так, — кивнула Макаревская. Посмотрев-таки мне в глаза, сказала: — Вы назвали имя и отчество, теперь я вспомнила его фамилию. Это Илья Александрович Доронин, отставной коллежский советник. А больше я о нем ничего не знаю. Но если вы считаете его преступником, то заблуждаетесь. Он очень добрый и доверчивый человек.

— Лидия Павловна, преступником человека может назвать только суд, — поправил я женщину. — Наша задача состоит в том, чтобы установить круг подозреваемых, а Илья Александрович лишь один из списка.

Не стал говорить, что Доронин не просто один, а единственный, но я пока не уверен, что это он. Зато мы знаем фамилию, чин, а это уже хорошо.

— А Игорь Модестович тоже подозреваемый? — кивнула женщина на фотокарточку Синявского.

Вот те раз. О смерти отставного поручика-афериста во всех газетах писали. Или она газет не читает? Вполне возможно.

— Господин Синявский не подозреваемый, а жертва, — сообщил я. — А вот господин Доронин проходит по делу в качестве подозреваемого.

Макаревская взяла в руки фотографию афериста, вздохнула и положила ее на стол. Ничего не сказала, но, судя по вздоху, распрощалась с деньгами. Но, по крайней мере, она станет считать, что долг ей не вернули по объективным причинам.

— Лидия Павловна, вы нам больше ничего не желаете рассказать? — поинтересовался я. — Возможно, у вас осталась визитная карточка господина Доронина?

Не факт, но на визитке может оказаться адрес подозреваемого. Но Макаревская покачала головой.

— Я не храню визитные карточки посетителей, сразу выбрасываю в печку, мне они не нужны.

— Если на ваш сеанс снова явится господин Доронин, сообщите ему, что его ждут в здании Окружного суда, на Литейном, — попросил я. — Оставил бы вам свою визитную карточку, но вы ее в печку бросите. Просто напомню, что моя фамилия Чернавский.

— Да, а ведь я слышала как-то вашу фамилию, — встрепенулась дамочка. — Один из посетителей, а было это… если не ошибаюсь, с год назад, собирался вызвать дух следователя Ивана Чернавского. Это не вы? А если вы живы, так чего же вас вызывали?

— Так вам виднее, кого вызывать, — хмыкнул я. Полюбопытствовал: — Кстати, а мой дух к вам явился?

— Явился, — кивнула оккультистка. — Правда, он у вас хамоватый. Бывает, конечно, что духи невоспитанные являются, подальше всех отправляют и даже матом. А ваш дух почему-то велел всем лесом идти. Никогда такого не слышала.

[1] Литовский замок сожгли, а потом снесли. А Бастилию, на самом-то деле, продали подрядчику, который заработал на перепродаже старого кирпича. Что-то пошло на парижские мостовые, а из некоторых кирпичей понаделали сувениров — Бастилия в миниатюре, которые охотно покупали путешественники. Даже в Россию такие «крепости» завозили. И не лень было возиться?