Господин следователь 16 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 1

Господин следователь — 16

Вместо пролога

Не удивлюсь, ежели Анна Игнатьевна со временем получит баронский титул. К зависти всех прочих фрейлин, она нынче любимица императрицы. Анна Игнатьевна и Мария Федоровна, после стычки с козой, ощущают себя «боевыми подругами», а то, что мои девчонки пока не стали кавалерственными дамами, так только в силу возраста…

И от своих обязанностей фрейлины не отлынивает. Все успевает. Вон, съездила во дворец, проверила готовность капусты, убедилась, что она «дошла», и наварила щей и научила этому царского повара.

По слухам, Его Императорское Величество теперь требует, чтобы «череповецкие серые щи» ему подавали и на обед, и на ужин. Анька жалеет, что маловато капустки запасли, придется в Череповец писать, дозаказывать. А там, глядишь, столичные рестораторы подхватят идею, и можно будет отведать деликатес с Шексны и в столице. Денег сестричка на этом не заработает, но ведь не все меряется деньгами, зато авторитет ее вырос, а придворные дамы теперь одолевают записочками с просьбой, чтобы госпожа Сизнева их навестила и преподала уроки поварского мастерства. Но у студентки и фрейлины на такие пустяки совершенно нет времени.

Зато Аньке пришла в голову идея издать брошюру, в которой будут перечислены ее кулинарные рецепты. С «Подарком молодым хозяйкам» госпожи Молоховец она конкурировать не станет, Елена Ивановна для богатеньких пишет, а эта будет рассчитана на наш средний класс — семьи чиновников, учителей, врачей. Череповецкие серые щи, запечённый судак — блюда достаточно демократичные. Даже «селедка под шубой» по карману любому разночинцу, не говоря уже о драниках. А драники, в принципе, можно готовить и без яиц, была бы картошка.

Разумеется, идея брошюры обсуждалась на «литературном совете». Решили, что дело нужное. А потом наш сплоченный авторский коллектив пошел дальше. А почему бы не написать пособие по домоводству?

Я как-то читал «Книгу о ведении домашнего хозяйства» под авторством миссис Битон. Разумеется, на английском языке, но его-то, в отличие от французского, с которым у меня до сих пор нелады, знаю. Правда, прочитав некоторые рецепты и рассуждения, засомневался в своем знании. Допускаю, что омары «неудобоваримы», я все равно не поклонник морепродуктов, а вот то, что «картофель является подозрительным продуктом, потому что он, как и прочие корнеплоды, может быть ядовит», это как понимать? А то, что Битон рекомендует варить макароны один час сорок минут? Либо я чего-то не понял, либо миссис предпочитает варить кашу из макарон.

Но у мисс Битон прописано немало полезного — например, как выводить пятна с одежды, как в домашних условиях приготовить порошок от блох, сварить гуталин и чернила.

У нас сейчас растет количество молодых семей, которые не могут позволить себе прислугу, а наша Леночка знает немало полезных сведений, что могут пригодится неопытным хозяйкам. Ей и матушка что-то подскажет, и тетушка напишет.

А я повспоминаю, так тоже вспомню разные хитрости из своего времени — секреты мытья стекла, чистки обуви и даже селедки с помощью жестяных пробок от пива. Какой-то японец патент взял, миллионы на этом заработал.

Со стиркой, с той вообще просто: раскладываешь штаны на твердой поверхности, поливаешь водой, а потом, с помощью щетки да хозяйственного мыла отскабливаешь. Потом опять побольше воды, чтобы прополоскать, а на ночь положить штаны под матрас. Под матрас класть не мокрыми, а просушить. Зато с утра штаны будут глажеными.

Нет, если я опишу подобную стирку-глажку, девчонки меня не поймут. Лучше опишем способ выведения чернильных пятен с помощью помидор. Кстати, недавно Полинка испачкала любимую Анькину блузку (ну, как всегда, взяла у сестрички в гимназию). Девчонки чуть не поскандалили из-за этого, горничные не знали, как застирать, а тут пришел братец Ваня и все исправил! И кто после этого молодец?

А еще, в обязательном порядке, в «Домоводстве» будет несколько страниц, посвященных гигиене — о том, что руки следует мыть и перед едой, и после посещения туалета. И чистить зубы.

Я даже решил, что ради такого дела можно слегка сплагиатить и украсть у Корнея Ивановича четверостишие.

Да здравствует мыло душистое,

И полотенце пушистое,

И зубной порошок,

И густой гребешок!

Стыдно, конечно, но кто знает, не будет ли от моей кражи польза?

А еще убедить читателя, что не следует пить сырую воду и, обязательно мыть яблоки и прочие фрукты-овощи!

Разумеется, народ не кинется сразу мыть руки и кипятить воду, но хотя бы задумываться начнет. А вдруг Николай Михайлович Пржевальский прочитает, а потом, не заспешит напиться прямо из реки, не заразится брюшным тифом, а дотерпит, пока не вскипит котелок с чаем[1]?

Ладно, пусть не Пржевальский, а кто-то другой, о котором потомки не знают, останется жив и совершит что-то важное и великое. А не совершит — ничего страшного.

Полине для наглядности поручим нарисовать какого-нибудь страшного зверя (подскажу что-нибудь!), который забирается в наш кишечник из некипяченой воды.

Впрочем, это отдельная тема. О том, что нельзя пить сырую воду, мы потом еще и комикс составим. Комикс — почти что лубочная картинка, доходчиво и просто.

Так что мы и денежек заработаем, и обществу пользу принесем.

[1] Есть версия, что Николай Михайлович умер не от брюшного тифа, а от возвратного, переносчиком которого являются клещи.

Глава 1

Лавка игрушек

Столица просыпается в шесть часов утра. Гудит гудок, да еще и не один, и по их сигналам тоненькие струйки работников устремляются на фабрики и заводы. Среднестатистический чиновник, вроде меня, поднимается позже, часиков в семь, потому что на службу ему являться либо к девяти, а то и к десяти часам.

Но семья Чернавских, неизбалованная поздними подъемами, поднимается в шесть, потому что в семь утра у нас завтрак, а потом начинаем разбегаться кто куда. Единственный день на неделе, когда мы вместе весь день, а завтрак сдвигается на час позже — воскресенье. По воскресеньям мы всей семьей отправляемся в церковь. Сразу скажу — когда попал в этот мир, воскресные моления казались чем-то странным, архаичным. Ну, разумеется, Леночку можно было увидеть, с друзьями-знакомыми поболтать. Теперь я уже не просто привык, а втянулся. А то, что рано вставать, так это нормально.

Вот и сегодня, Чернавские вернулись из храма и уселись за стол. А после завтрака ко мне пристала Анька.

— Вань, ну поехали, а? — канючила любимая фрейлина императрицы. — Ну чего тебе одному дома сидеть? Развеешься, свежим воздухом подышишь. Ну что ты все время в кабинете сидишь? Вань… конка, а?

Конка в Санкт-Петербурге есть, только я на ней ни разу не ездил, потому что нет надобности. Ходит такое чудище, похожее на двухэтажный вагон по Невскому, народ возит. Скорость даже пониже, нежели у того пароходика, на котором мы на Крестовский остров катались. Извозчик довезет раза в три быстрее. Но народ все равно ездит, даже ссорится из-за посадочного места.

Вон, и Аньке приспичило прокатиться. Зачем, спрашивается? Хочет освоить все виды транспорта? Так это бы мне надо, а не уроженке этого мира, но я к подобным «новшествам» равнодушен. Помнится, ей и в Москве «восхотелось» покататься на конке, и мы с ней даже разочек прокатились. У меня никаких впечатлений, тоска смертная.

С конкой есть еще кое-что. Про себя вообще умолчу, но и Анне Игнатьевне конка не по чину. Понятно, что полтора года назад, в Москве, она была всего-то простой крестьянкой, с сомнительным статусом воспитанницы Ольги Николаевны Чернавской, а нынче дворянка, да не простая, а приближенная к императорской особе. Или двум особам? Таким особам конка не полагается, уж слишком это плебейский вид транспорта.