Я вернулся за тобой (СИ) - Довлатова Полина - Страница 20

— Зачем? Мы ведь... мы... — начинаю путаться в словах. — Мы только из бани... Не холодно же...

— Это только пока тело не остыло тебе не холодно. Нужно дом прогреть немного.

Чувствую, как на меня накатывает. Снова это состояние, которое я и врагу бы не пожелала испытать.

Голова начинает кружиться, а лёгкие словно сжимаются до размеров спичечного коробка.

— Илья..., — медленно пячусь спиной назад.

Зрачки расширяются, когда я смотрю на спичку в руках у Романова.

Он чиркает по коробку.

Искра.

Огонь.

— Да твою же мать! — быстро стряхнув пламя, подлетает ко мне и подхватывает до того, как успеваю грохнуться в обморок. — Дыши давай, — слегка хлопает по щеке. — Нормально, легчает?

— Да..., — медленно втягиваю носом воздух и выталкиваю его через рот. — Всё. Прошло уже.

Мужчина помогает мне встать на ноги и отходит на несколько шагов. Перед глазами всё ещё немного плывёт, но я всё равно замечаю, хмурый взгляд, которым Романов меня одаривает.

— Почему сразу не сказала, что у тебя фобия на огонь?

Глава 24

Глава 24

Глава 24

Тело после панической атаки как будто ватное. Я его не чувствую. Поэтому не сразу замечаю, что Илья подталкивает меня назад, заставляя пятиться спиной до тех пор, пока ноги не упираются в диван.

— Садись, — давит на плечи.

Падаю на мягкое сидение. Облокачиваюсь, закрываю глаза и тяжело выдыхаю.

До сих пор внутри меня всю трясёт. Это отвратительное ощущение. Когда кажется, что у тебя дрожат даже внутренности. А лёгкие сжимаются, словно в них абсолютный вакуум.

Ты ловишь ртом воздух. Пытаешься его в себя втянуть, но ничего не выходит. Как будто ты рыба, которую большой волной выбросило на берег. И от этого становится ещё страшнее. От беспомощности.

Да. Пожалуй, именно это чувство запомнилось мне больше всего в том пожаре, унесшем жизни моих родителей — беспомощность.

Оно всегда действует на меня как триггер.

— Ты слышишь или как? — Романов всё ещё сжимает мои плечи и слегка встряхивает, чтобы снять оцепенение. — Я спрашиваю какого чёрта не сказала, что огня боишься?!

— Я... ты не спрашивал, — выдавливаю осипшим голосом и тут же откашливаюсь.

Обнимаю себя и тру ладонями плечи, потому что стало резко очень холодно. Как будто лёд под кожу пробрался.

— Блять, Алёна! Ты издеваешься что ли?! — рявкает.

Потом вслед за мной откидывается на спинку дивана. Медленно выдыхает. Видимо тоже успокаивается, чтобы на меня на наорать.

— Теперь понятно, почему тебя так колбасило от вида зажигалки, — задумчиво тянет. — Сигарету тоже поэтому меня просила выкинуть? Что, настолько всё запущено?

Отвожу взгляд и поджимаю губы. Я не хочу это обсуждать. Это только моё и больше никого не касается.

— Ты с кем-нибудь об этом говорила? Тебе пытались помочь?

— Что ты имеешь ввиду? — выпаливаю рывком разворачиваясь лицом к Романову. — Говорила ли я с психиатром?!

— Ага, что-то типо того.

— Нет, — отвечаю, чувствуя, как паника быстро сменяется злостью. — Нет, потому что я не сумасшедшая!

— Я не сказал, что ты сумасшедшая. Но помощь тебе явно бы не помешала. Это не нормально, что от вида тлеющего табака ты начинаешь заикаться и трястись как припадошная, Алёна, ты сама-то это понимаешь? А если бы я камин разжёг, что бы с тобой было? В обморок бы снова грохнулась? Или сразу остановка сердца?

— Мне не нужна помощь, — шиплю, — Я справляюсь. Всё у меня нормально, понятно?!

— Нормально? — Илья быстро поднимается на ноги. Хватает меня за руку и дёргает на себя. — Нормально, говоришь, да?

— Да!

Задираю голову и с вызовом смотрю на мужчину.

Ненавижу. Больше всего я ненавижу, когда кто-то считает меня слабой. Потому что это не так. Будь я слабой, я бы не смогла сама себя обеспечивать после смерти бабушки. А ведь мне было всего пятнадцать, когда её не стало.

Будь я слабой, то не смогла бы прожить в Москве и дня без чьей-то помощи.

Будь я слабой, я бы не выжила одна.

А я не слабая. И я это доказала. Себе в первую очередь.

— Ну отлично. Тогда пойдём.

— К...куда? — растерянно спрашиваю, когда Романов начинает тащить меня из гостиной обратно в кухню.

— Ну у тебя же всё нормально, — подталкивает к плите. Вытаскивает из ящика спички и кидает рядом. — Ну давай тогда. Подожги комфорку.

Зрачки расширяются, когда я смотрю на маленький коробок, лежащий рядом с моей правой рукой.

Сердце дёргается, толкая по венам новую порцию адреналина.

— Давай, я жду. Ты же как-то собиралась готовить. Не на выключенной же плите.

Об этом я даже не подумала... У меня в квартире плита электрическая. Это был основной критерий при выборе жилья. У бабушки дома тоже не было газа.

— Давай, Аленёнок, шустрее. Спичками умеешь пользоваться? Вытащила, чиркнула, подожгла.

Подожгла. Перед глазами тут же мелькает всполох огня и кровь резко ударяет в виски вместе с приступом лихорадки.

— Ну давай же, Алён. Жрать хочется дико.

— Я... сейчас...

Сглатываю и трясущимися руками тянусь к спичечному коробку.

Деревянные пальцы не слушаются.

— Тебе помочь спичку вытащить?

— Не надо, — выдавливаю не оборачиваясь.

Кое как вытаскиваю спичку.

Кровь ударяет в голову и пульсирует в висках.

Подношу к боковой стороне.

Чувствую, как начинают неметь мышцы и покалывать кончики пальцев.

Ледяная волна поднимается вверх по позвоночнику и сковывает грудную клетку, не давая нормально вдохнуть.

Ну же, Алёна. Просто медленно досчитай до пяти. Раз... два...

На счёт три я отбрасываю спичку в сторону и отлетаю от плиты, падая спиной прямо в руки Ильи.

Глава 25

Глава 25

Глава 25

— Всё, успокойся, — сквозь бешено пульсирующую в ушах кровь слышу его ровный голос.

Меня всё ещё немного трясёт, а внутреннюю часть ладоней покалывает, как будто в них вонзилось разом тысяча иголок.

— Давай, Аленёнок, вдох, выдох..., — шепчет мне на ухо. Руки Ильи сжимают мой живот под майкой и большие пальцы медленно поглаживают кожу. — Вот видишь. А говоришь, что тебе не нужна помощь. Ещё как нужна, Алёна.

— Да пошёл ты знаешь куда! — резко разворачиваюсь и отталкиваю от себя мужчину.

Паника быстро сменяется злостью, которая полностью вытесняет чувство страха. Тяжело дышу, смотря на стоящего напротив меня мужчину.

Козёл! Просто козёл!

— По-о-онял, — тянет задумчиво. — Ладно, вернёмся к этому разговору в следующий раз.

— Засунь себе свои разговоры в..., — не договорив поворачиваюсь к лестнице и почти бегом залетаю на второй этаж.

Внутри меня всю колотит. Ненавижу это. Ненавижу, когда кто-то так бесцеремонно пытается лезть ко мне в душу! Тем более в этом вопросе!

Это касается только меня! И уж точно не какому-то беглому преступнику учить меня жизни!

Рывком распахиваю дверь спальни. Пересекаю комнату и, не останавливаясь захожу в ванную.

Ощущение жара после бани давно прошло и сменилось ознобом. Это всё из-за панической атаки. Так всегда бывает. Как побочный эффект.

Быстро скидываю с себя одежду, настраиваю воду до терпимо-горячей и встаю в душевую кабину.

Нужно просто согреться и всё пройдёт.

“Вот видишь. А говоришь, что тебе не нужна помощь. Ещё как нужна, Алёна”.

Закрываю глаза и усиленно тру кожу мочалкой, пока ты не краснеет и не начинает болеть.

Никакая помощь мне не нужна. Каждый человек чего-то боится, ничего сумасшедшего в этом нет.

И всё не так ужасно, как Романов пытается выставить. Таких панических атак, как сегодня, со мной уже не случалось очень давно. Последний раз лет пять назад, когда мы с одноклассниками ходили купаться на речку и кто-то из парней решил разжечь костёр.

С тех пор я научилась быть осторожной. Если знать своё слабое место и исключить провоцирующий фактор из жизни, с этим спокойно можно жить.