Вторая жена поневоле (СИ) - Султан Лия - Страница 44

Следующие две недели я пребываю в какой-то удивительной эйфории. Мне хочется смеяться без причины, обнимать детей ещё крепче, готовить Алихану его любимые блюда и часами представлять нашего малыша. Каким он будет? На кого окажется похож? Родится ли у нас девочка с глазами отца или ещё один мальчик, такой же серьёзный и упрямый, как Алихан? Мы пока ничего не знаем, но уже говорим с ним о ребёнке так, словно он давно живёт рядом с нами.

Все дурные мысли я старательно отгоняю. Особенно те, что связаны с начавшимся бракоразводным процессом Алихана и Зарины. Иногда он выходит из комнаты, чтобы поговорить по телефону с юристом. Иногда возвращается домой молчаливым, с жёсткими складками возле губ. Я понимаю, что всё проходит не так просто, как ему хотелось бы, но не задаю лишних вопросов.

После первого посещения врача Алихан становится ещё более заботливым. Вернее, заботливым по-своему — без долгих обсуждений и права на возражения. Он наказывает Мархабе-тате приезжать к нам каждый день и оставаться до его возвращения. Теперь мне нельзя поднимать тяжёлое, долго стоять у плиты, носить пакеты и даже одной ездить за продуктами.

— Алихан, я беременна, а не больна, — пытаюсь возразить я в первый же вечер.

— Я знаю.

— Тогда зачем Мархабе-тате приезжать каждый день?

— Она согласилась.

— Потому что ты ей приказал.

— Я попросил.

По его невозмутимому лицу понимаю, как именно звучала эта «просьба».

— Я прекрасно справляюсь сама.

— Вопрос закрыт. Тебе нужно больше отдыхать.

— Я всю жизнь куда-то хожу и что-то делаю. Не могу теперь девять месяцев просидеть дома.

— Девять месяцев сидеть не будешь. Только пока врач не скажет, что всё хорошо.

— Она и в прошлый раз сказала, что всё нормально.

После этих слов я замолкаю. Алихан сразу замечает, как меняется моё лицо, и смягчается. Подходит, кладёт ладони мне на плечи.

— Я не пугаю тебя, Асель. Просто хочу быть уверен, что с тобой и ребёнком всё в порядке.

— Будет, — быстро отвечаю я. — Всё обязательно будет хорошо.

Я повторяю это так часто, что постепенно начинаю воспринимать слова как заклинание. Всё будет хорошо. Наш ребёнок растёт. На следующем приёме мы услышим его сердце. Я увижу, как изменится лицо Алихана, когда кабинет наполнится быстрым стуком новой жизни. Возможно, он снова постарается сохранить серьёзный вид, но я всё равно пойму, что он чувствует.

В назначенный день мы снова приезжаем в клинику. Врач задаёт несколько обычных вопросов, просматривает результаты предыдущего обследования и предлагает мне лечь.

Я устраиваюсь на кушетке и приподнимаю кофточку, обнажая живот. Алихан остаётся рядом.

Врач наносит на датчик немного прозрачного геля. От первого прикосновения я вздрагиваю, и она начинает медленно водить датчиком по животу, внимательно глядя на монитор.

Я тоже поворачиваю голову к экрану, но ничего не понимаю. Жду, что врач сейчас улыбнётся, повернёт к нам монитор и покажет нашего малыша. Потом включит звук, и мы наконец услышим его сердце.

Проходит несколько секунд.

Врач продолжает молча двигать датчик. Чуть сильнее надавливает им на живот, меняет угол, снова возвращается к прежнему месту. Её взгляд становится сосредоточенным.

Улыбка медленно сходит с моего лица.

Я смотрю уже не на монитор, а на доктора. Замечаю, как она хмурится и как её губы постепенно сжимаются, становясь тоньше. В кабинете становится слишком тихо.

— Извините, всё хорошо? — не выдерживаю я.

— Минутку, — коротко отвечает врач.

Она снова всматривается в монитор. Ещё несколько раз проводит датчиком по моему животу, останавливается, нажимает какие-то клавиши. На экране меняются изображения и цифры, значения которых я не понимаю.

Но мне уже страшно настолько, что я боюсь пошевелиться.

— Всё хорошо? — спрашивает Алихан уже с нажимом.

Доктор замирает. На несколько секунд опускает глаза, затем медленно убирает датчик от моего живота.

— К сожалению, у плода нет сердцебиения, — произносит она тихо. — Плод остановился в развитии. Мне очень жаль.

Слова достигают меня не сразу. Я слышу каждое по отдельности, но никак не могу соединить их в единое целое.

Нет сердцебиения.

Того самого сердца, которое мы приехали сегодня услышать.

Глава 38.

Глава 38.

Лежу в спальне, отвернувшись к окну и закрыв глаза. За шторами сереет вечер, в доме непривычно тихо, и эта тишина давит на перепонки сильнее любого шума.

После больницы меня привезли домой несколько часов назад. Мархаба-тате принесла чай, поправила одеяло, долго сидела рядом, не зная, что сказать, а потом ушла к детям. Я попросила ее ничего им не говорить. Пусть думают, что маме просто нездоровится.

Беременность оказалась замершей. Врач объяснила, что так бывает и иногда причины невозможно установить. Я слушала ее и плакала, потому что я ничего не почувствовала. Пока я ходила по дому, готовила ужин, улыбалась Алихану, гладила живот и думала, на кого будет похож наш ребенок, внутри меня уже ничего не происходило.

Теперь я лежу под одеялом и чувствую страшную пустоту. Живот немного тянет, тело ноет после процедуры, но эта боль почти ничего не значит по сравнению с другой. Она глубже, там, куда не дотянуться рукой и откуда ее невозможно вытащить таблеткой. Еще утром я была беременна. Еще утром во мне был наш ребенок, пусть совсем крошечный, размером с точку на экране. А теперь его нет.

Дверь спальни тихо открывается. Я не двигаюсь.

По тяжелым шагам узнаю Алихана. Он подходит к кровати, несколько секунд стоит рядом, и я чувствую его взгляд, хотя глаза закрыты.

Матрас прогибается под его весом. Алихан осторожно ложится рядом, стараясь не потревожить меня, и через мгновение его рука обнимает меня за талию.

Он прижимается сзади всем телом. Надежный, родной.

И именно от этого становится невыносимо. Он хотел этого ребенка, наверное, еще сильнее, чем я.

Прикусываю губу, пытаясь удержаться, но из груди все равно вырывается тихий, жалкий всхлип. Рука Алихана на моей талии тут же напрягается. Он приподнимается, заглядывает мне в лицо, и я открываю глаза.

— Ты не спишь…

Качаю головой.

Он ничего больше не спрашивает. Только крепче обнимает и целует меня в щеку. Его губы задерживаются возле виска.

— Это не конец, Аселя, — шепчет он. — Слышишь меня? Это не конец.

От этих слов слезы наконец прорываются наружу.

— Я знаю, — шепчу в ответ. — Я понимаю головой. Но мне от этого не легче.

Голос ломается, и приходится замолчать, чтобы набрать воздуха.

— Я уже любила его, Алихан.

Он замирает.

— Я знаю, что срок был маленький. Знаю, что он был совсем крошечный. Я даже не слышала его сердце… Но я уже думала о нем. Представляла его. Думала, мальчик это или девочка. Как ты возьмешь его на руки. Как мы принесем его домой… — губы начинают дрожать.

Последние слова превращаются в шепот.

Поворачиваюсь к Алихану лицом. Двигаться больно, и он тут же помогает мне, придерживая за плечо. Теперь между нами почти не остается расстояния. Я смотрю на него, а по щеке медленно скатывается слеза. Алихан стирает ее большим пальцем, но следом появляется другая.

— Знаешь, о чем я думаю? — спрашиваю едва слышно.

— О чем?

Несколько секунд не могу заставить себя произнести это вслух.

— Мне кажется, Всевышний не просто испытывает меня. Мне кажется, Он меня наказывает.

Брови Алихана сходятся.

— За то, что я с самого начала покусилась на чужое.

Он сразу качает головой, но я продолжаю, потому что эти мысли уже невозможно удерживать внутри.

— Ты был женат, Алихан. Что бы между вами ни происходило, что бы ты мне ни рассказывал… ты был мужем другой женщины. А я позволила себе полюбить тебя. Позволила себе быть счастливой рядом с тобой. Спать с тобой. Мечтать о нашей семье, пока твой брак еще даже не закончился. — Прижимаю ладонь ко рту, пытаясь подавить новый всхлип. — А потом мне дали такое счастье. Всего на несколько недель. Дали почувствовать, что у нас будет ребенок… и забрали. Как будто показали, что мне нельзя было хотеть большего.