Приключения Эллисон в Подземном королевстве (ЛП) - Стунич Кейтлин Морган - Страница 29

Но я умная девушка и знаю, как во всём разобраться.

Это, должно быть, кот, чёртов Чеширский Кот.

Должно быть, мы вошли через служебный вход или что-то в этом роде, потому что, переступив порог, я оказалась на кухне с пылающим очагом и огромным котлом. Рядом с ним стоит женщина, которая аккуратно помешивает варево в котле и резко отводит взгляд, когда я встречаюсь с ней глазами. Позади меня лакей в красно-бело-чёрной ливрее, напудренном парике и всем прочем, собирается закрыть дверь, но в последний момент останавливается, когда к нему подходит другой мужчина в похожем наряде и низко кланяется.

Он протягивает письмо и бросает быстрый взгляд на герцога, который с интересом смотрит на него. Я вижу, как у него перехватывает дыхание, когда он пытается сглотнуть.

— Приглашение от короля сыграть в крокет, — говорит он. С его парика стекает вода, и капли капают по щекам.

Боже, надеюсь, они хотя бы пустят его переночевать?

— Идемте, идемте, — говорит Норт, выхватывая письмо из рук двух слуг и жестом приглашая нас выйти вслед за ним из уютной, надо признать, маленькой кухни. В ней каменные полы, высокий, с меня ростом, камин, а пахнет там свежим тестом и соленым маслом.

Боже, я опять проголодалась, — думаю я, останавливаясь у входа в столовую и оглядываясь назад.

Теперь, когда герцог ушел, кухарка спешит помочь промокшему до нитки гонцу, и я с изумлением наблюдаю, как она целует его сначала в одну губу, потом в другую, прижимая руку то к одной, то к другой щеке. Интересно.

Я оборачиваюсь и вижу, что Ти ждет меня, промокший до нитки, с прилипшими ко лбу волосами с фиолетовыми и черными прядями. Когда я догоняю его, он идет вперед и ведет меня по коридорам с черно-белыми шахматными полами к охотничьему домику.

Как только я захожу внутрь, меня окружают члены.

Все мужчины, кроме Ти, сбрасывают сапоги, срывают с себя рубашки и стягивают промокшие штаны на пол.

О-о-о, значит, Лэр не соврал, что у него в штанах больше семи с половиной сантиметров.

— Эллисон? — спрашивает Ти, пока я стою, пытаясь прийти в себя от шока. Само по себе зрелище неплохое: все эти привлекательные мужчины, раздетые догола, освещены пляшущими оранжевыми языками пламени. В этой комнате тоже есть головы на стенах, как и у Рэба. Только эта коллекция гораздо больше и внушительнее. Теперь, когда я знаю, как выглядит Бармаглот, я сразу замечаю его на стене у Норта — обезглавленную голову, застывшую в безмолвном крике. — Тебе нужно раздеться. Там снаружи дикая магическая буря.

— Хм? — спрашиваю я, оборачиваюсь и вижу, что он уже снял куртку и расстегнул рубашку. — Дикая магия?

— То же самое, что вызвало Разлом, — говорит Ди у меня за спиной. Я не свожу глаз с его брата, который медленно и осторожно оттягивает мокрую ткань рубашки от кожи, а потом перекидывает ее на спинку красного кожаного шезлонга, демонстрируя свои великолепные татуировки. Не успев опомниться, я протягиваю руку и провожу пальцами по влажным мышцам на его спине, наблюдая, как он вздрагивает и горбится, вцепившись руками в спинку шезлонга.

— Ох, — хрипло шепчет Ди с любопытством в голосе.

У меня такое чувство, будто я совершила какую-то социальную оплошность, нечто большее, чем просто погладила спину какого-то случайного парня.

— Извини, — начинаю я, когда Ти оборачивается и смотрит на меня. Его лицо напряжено, но взгляд гораздо мягче, чем можно было бы ожидать. Я впервые вижу у него такое выражение лица и никак не могу понять, что оно означает.

— Не извиняйся, — говорит он, и его голос звучит еще более хрипло и низко, чем у его брата, словно ему трудно дышать. — Мы с Ди принадлежим тебе — делай с нами все, что хочешь.

— Хотя Рэб ей не принадлежит, но она, похоже, без проблем лапала его за уши. Может, теперь хочешь потрогать мой хвост? — спрашивает Норт, подходя к бару у дальней стены и не обращая внимания на то, что его упругая задница прямо у меня перед глазами.

Я снова поворачиваюсь к Ти, который садится и начинает снимать ботинки.

— Тебе правда стоит раздеться, прежде чем тебя проклянут, — повторяет он, и я вздыхаю, отставляю сумку в сторону и снимаю куртку. Не успеваю я подумать о том, чтобы попросить принести мне сменную одежду, как раздается стук в дверь, и по приказу Норта входят несколько слуг и начинают раздавать одежду.

Мне выдают, как я догадываюсь, ночную рубашку из шелка, отделанную красным кружевом. Это намного моднее — и намного эффектнее, — чем все, что я носила бы дома, но ткань на ощупь гладкая, как масло, и как только женщина вкладывает ее мне в руки, мне не очень хочется отдавать ее обратно. Поднося платье к щеке, я борюсь с желанием потереться об него кожей.

За креслом, где сидит Ти, есть декоративная ширма, за которую я прячусь, прежде чем снять остальную одежду. Я не могу решить, делаю ли я это для того, чтобы мальчики меня не видели… или чтобы мне не приходилось видеть их.

— Полагаю, уши Рэба… хвост Норта… спина Ти… эти части тела здесь имеют более сексуальный подтекст, чем дома?

С другой стороны ширмы доносится мужской смех, но я не могу понять, кто именно смеется и есть ли мне до этого дело. Вот и ответ на вопрос. И, конечно, я чувствую себя виноватой, потому что Ти кажется, что у него нет выбора. Я знаю, каково это, когда кто-то пытается лишить тебя права выбора. Ощущение не из приятных.

Черт, это одно из худших ощущений.

Я насухо вытираюсь полотенцем, которое дала мне служанка, и накидываю его на ширму, а затем надеваю прохладный шелковый халат и вздрагиваю, когда ткань касается моего тела. Халат свисает почти до пола, но разрез доходит до самого бедра, и при каждом движении из-под него выглядывает чертовски много белого бедра. Будь я другим человеком, меня бы это смутило, но я не ханжа и уверенно выхожу из-за ширмы.

К счастью, на всех парнях есть хоть какая-то одежда, хотя Рэбу, похоже, нравится разгуливать без рубашки.

— О, смотрите, — говорит он, когда я появляюсь в поле его зрения, и его красные глаза одобрительно блестят. Рэб проводит ладонью по груди и постукивает пальцами по татуировке на бедре. — Уже почти время пить чай.

— Расскажи мне поподробнее об этой дикой магии, — начинаю я, забирая свою одежду и меняя ее на «Создателя королев» и книгу, а сумку передаю одному из ожидающих слуг. Прежде чем отпустить лямку, я бросаю взгляд на Ти, одетого в свободный черный топ и брюки. — Я ведь получу это обратно, да? — спрашиваю я, и он кивает.

— Они развесят все, чтобы просушить. Когда все высохнет, одежду можно будет снова носить, — говорит он мне, пока я листаю страницы дневника Алисы и нахожу лишь несколько пятен от воды. Хорошо, что я завернула его в платье Эди. — Несколько капель — это нормально, но не стоит носить одежду, пропитанную дикой магией. Такая заряженная гроза может быть не менее опасной, чем Разлом, особенно для кого-то вроде тебя.

— Для кого-то вроде меня? — спрашиваю я, и Ти слегка улыбается, чтобы смягчить свои слова.

— Для кого-то, кто пропитан собственной магией, — говорит он, и Норт одаривает меня дикой ухмылкой.

— Не хочешь превратиться в мужчину, а? — спрашивает Норт, садясь рядом с Лэром и стараясь держаться подальше от его крыльев. Я поднимаю брови.

— То есть ты хочешь сказать, что дождь, — начинаю я, указывая пальцем на сводчатый потолок над нашими головами, — может превратить меня в мужика — с членом, яйцами и всем прочим?

— Если провести там достаточно времени, то да, такое возможно, — говорит Ди, закидывая руки за голову и греясь у огня.

Я слегка вздрагиваю, сидя на краю шезлонга рядом с Ти и держа на коленях книгу и пистолет.

— Простите, но это звучит как какой-то кошмар наяву. — Я замолкаю, когда мне в голову приходит одна мысль. Ди снимает с огня чайник и наливает кипяток в бело-голубой фарфоровый заварочный чайник. Даже здесь, в доме герцога, я чувствую, что он не просто слуга, а скорее раб. Или, может быть, он просто зависим и так сильно хочет чаю, что готов его приготовить? — Как такое вообще возможно?