Диверсант. Тетралогия (СИ) - Бурдин Дмитрий - Страница 29

Ганна, которая стояла сзади нас и молчала, вдруг подошла к Даше и опустила руку ей на плечо. Она смотрела на убитого солдата, на его разорванную гимнастёрку, и её кулаки продолжали сжиматься.

Петька стоял в стороне, вжав голову в плечи, прижимая к себе мешок с Мурзиком и сухарями. Гена старался не смотреть на труп.

Я молча наблюдал за ними, оценивая состояние своей команды. Понимал, к чему всё идёт…

Похороны.

Только вот похоронить этого бойца — значит потерять драгоценное время. Выкопать могилу в этой земле — минимум час. А если немцы пойдут следом?

Но и оставить тело на дороге было бесчеловечно…

«Твою же мать… и что делать?»

Ганна заговорила первой. Она подняла голову, повернулась ко мне и прошептала:

— Мы должны похоронить его… И остальных. Ты посмотри, посмотри, сколько здесь полегло!

Даша, всё ещё размазывая слёзы и грязь по лицу, кивнула.

— Да… хотя бы всех в одну могилу… Мы не можем их вот так… бросить…

Да, не можем, но выбора другого у нас просто не было! Понимая, что я должен сказать правильные вещи, вздохнул и начал:

— У нас нет времени. Если немец идёт следом, мы тоже умрём. И какую пользу мы принесём нашей Родине? А? Я понимаю, как это звучит, но солдат умер, ему уже плевать, похороним мы его или нет. А мы — должны жить! Понимаете? Мы должны принести пользу.

— Как ты можешь так говорить⁈ — вскинулась Даша, но сил на истерику у неё не осталось. Только пустая обида.

И тут где-то далеко, на западе, в небе зародился тягучий гул. Низкий, ноющий, ни с чем не спутаешь. Самолёты. Я задрал голову и среди серых облаков разглядел их: горстка тёмных точек ползла высоко над лесом. Шли стороной, не к нам, но звук этот будто придавил всех к земле. Петька тоже вскинул лицо к небу, Гена напрягся, а Даша осеклась на полуслове.

— Слышите? — тихо спросил я. — Вот вам и ответ. Через пол часа тут может быть кто угодно.

Я посмотрел на Дашу, потом на убитого.

— Забираем патроны, — скомандовал я, стараясь не делать паузы. — Оставляем тело. Позже, если выживем, вернёмся. Пообещаю вам, мы вернёмся и похороним его. Но не сейчас. Ганна, — я повернулся к местной девчонке. — Ты помнишь дорогу к гати?

Ганна коротко кивнула, а выражение её лица было… понятным. Она была недовольна моим решением.

— Да. Я помню. Там старая тропа, по ней дедушка лесников водил. Она выведет к южным хуторам.

А затем она выпрямилась, сунула фляги в сумку и резко сказала:

— Дай мне винтовку.

Я изогнул бровь.

— Зачем?

— Я хочу мстить, — процедила она сквозь зубы. — За дядю. За тётю. За него, — она кивнула на убитого солдата.

Началось… Понимая, что скоро будет конфликт, я предпринял попытку успокоить девушку. Я шагнул к ней и посмотрел в глаза.

— Я дам тебе оружие, — спокойно сказал я. — Но только тогда, когда будешь готова! Сейчас ты будешь палить из-за злости, а не ради того, чтобы выжила группа. Понятно? Выберемся и обсудим.

Ганна сжала губы, но кивнула. Хотя по выражению её лица мне показалось, что смотрела она на меня как на говно после моих слов.

— Поняла, — хрипло ответила она.

Я окинул взглядом команду. Даша всё ещё стояла на коленях рядом с мёртвым солдатом, но уже не плакала. Петька переминался с ноги на ногу, прижимая к груди мешок с Мурзиком и сухарями.

— Петька, — позвал я, стараясь говорить мягче. — Подойди-ка сюда.

Мальчик не сразу отреагировал. Пару секунд потупил и сделал шаг в мою сторону.

— Ты самый молодой в группе, но ты не обуза, понял? Ты наш глазастик. Будешь смотреть по сторонам, замечать то, чего мы можем не увидеть. Сможешь?

Петька выпрямился, явно удивился такой задаче и похвале:

— Смогу!

— Вот и хорошо, — я похлопал его по плечу. — Держись рядом с Ганной. Она покажет дорогу.

Даша наконец поднялась с колен. Она вытерла лицо рукавом, оставив на щеке грязный след, и повернулась ко мне.

— Я готова идти, — тихо сказала она. — Прости, что сорвалась. Просто…

— Ничего, — перебил я. — Всё нормально. Мы все на пределе. Но мы справимся.

Гена, который всё это время стоял, подошёл ближе.

— Стас, — произнёс он негромко, впервые за долгое время глядя мне прямо в глаза. — Я был не прав тогда, на островке. Извини. И… спасибо, что не бросил.

Пистолет ТТ с кобурой достался Гене, как и россыпь патронов, которую я взял вместе с подсумком. Теперь Гена тоже боевая единица.

— Так, — я хлопнул в ладоши, чтобы встряхнуть всех. — Ганна, веди. Даша, Петька — держитесь рядом с ней. Гена, ты замыкаешь. Идём быстро, но осторожно. Если услышим самолёты — сразу в укрытие. Вопросы?

Вопросов не было.

Ганна сделала шаг вперёд, потом ещё один и направилась к зарослям кустарника, за которыми, как она говорила, начиналась старая гать. Мы двинулись следом.

Петька, как и было велено, внимательно смотрел по сторонам.

— Стас! — вдруг тихо окликнул он. — Там, слева, следы!

Мы остановились. Ганна подошла ближе, присмотрелась.

— Следы сапог, — подтвердила она. — Свежие. Ведут в ту же сторону, куда и нам надо…

— Солдаты? — спросил Гена.

— Может, да, а может, и нет, — задумчиво ответил я. — Надеюсь, что местные или вообще наши солдаты. Так, — я замолк секунд на десять и затем продолжил: — Короче, двигаемся тихо и осторожно. Держим дистанцию. Если нагоним владельцев этих следов, сначала понаблюдаем.

Даша подняла голову:

— Может, там есть госпиталь? — тихо спросила она.

— Всё может быть, — я не стал её разочаровывать. — А может, просто деревня. В любом случае движемся дальше.

Мы продолжили путь, теперь уже с новой целью. Следы на земле давали нам направление, а главное — надежду.

Ганна шла впереди, Петька вслед за ней, то и дело оглядываясь по сторонам. Даша держалась рядом со мной. А Гена замыкал строй, периодически оборачиваясь назад, следя, не идёт ли кто за нами.

Я же… шёл и думал, сколько ещё всего нам придётся пережить? Сколько смертей придётся увидеть, сколько нам придётся убивать… и главное — что делать дальше? Как я попал сюда? Почему я попал?.. Впервые за это время я реально задумался о своём попаданстве. Сам факт того, что я здесь, уже был осознан и принят, но из-за всего этого ужаса вокруг я так ни разу и не задумался об этих важных вещах.

— Внимание, — вдруг произнесла Ганна. — Впереди просвет и дым.

Мы замерли.

— Дым от костра или от пожара? — уточнил я.

— От костра, — уверенно ответила она. — Запах другой. Дрова, может, немного хвои.

— Гена, зайди слева, — прошептал я. — Даша, оставайся здесь с Петькой. Ганна, покажешь, где именно видишь дым. Тихо, без резких движений.

Глава 13

Местность сменилась у самой кромки болота, когда чаща расступилась, и перед нами открылась топь. Через неё тянулась та самая гать, про которую говорила Ганна. Она была выполнена из почерневших брёвен, разбухших от сырости. Брёвна лежали неровно, и кое-где они просели, перекосились и выглядели совсем не безопасно.

Сама гать уходила далеко вперёд и терялась в густом тумане. Что было там, дальше, за пределами видимости, увы и ах, я физически не мог видеть. Группу увёл чуть в сторону, потому что не знал наверняка, чисто на тропе или нет, а сам, приказав ждать меня, двинулся вперёд. Не по самой гати, а вдоль неё по сухим участкам.

Только вот увиденное мне не понравилось.

На тракте стояли немцы.

Прямо на настиле, преграждая путь, лежали поперечные брёвна — импровизированный шлагбаум. А за ним прямо на досках располагалась застава. Пять человек: унтер и четыре рядовых. Все пятеро были в тускло поблёскивающих касках, но унтера я определил сразу. Он держался иначе: не суетился, не расслаблялся. На боку у него болтался кожаный планшет, а с пояса свисала открытая командирская кобура. Унтер то и дело поднимал бинокль, вглядывался в лес, в тростники, будто чуял нас.

Те самые свежие следы, что заметил Петька ещё в лесу, вели именно сюда, к настилу. Теперь стало ясно, чьи они — немецкого дозора.