"Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 64

Так, это серьёзно.

— Где именно болит живот? — уточнил я.

— Везде, — мужчина поморщился. — Схватками какими-то.

— Мы мочу собрали на всякий случай, чтобы показать, — добавила его жена.

— Давайте, — кивнул я.

Она сбегала в ванную и вернулась с небольшим одноразовым контейнером. Моча была тёмная, красновато-коричневого цвета. На кровотечение не очень похоже, слишком уж однородный цвет. Странно.

— Когда это началось? — спросил я.

— Вчера вечером, — ответила женщина. — Сначала просто живот болел. Мочу мы уже позже заметили. И под утро уже позвонили в скорую, а те перенаправили вам.

— Лекарства какие-то до этого принимали? — продолжил опрос я.

— Ну, с этим не связано… — мужчина замялся. — От бессонницы фенобарбитал сейчас пью.

Ничего себе врач замахнулся! Обычно бессонницу начинают лечить с более лёгких препаратов. Фенобарбитал, насколько я помню, тяжёлое психотропное вещество.

— А что за врач? — спросил я.

— Платный, в Пензе, — снова ответила жена. — А что, с этим лекарством что-то не так?

— Начиная с того, что оно слишком сильное для такой банальной проблемы, как бессонница, — покачал я головой. — Лучше начать с более простых лекарств. Например, мелатонин на ночь. Но сейчас не об этом.

Я тщательно осмотрел мужчину, выявил ещё несколько моментов неврологической симптоматики. Мышечную слабость, головокружение. Спутанности сознания не было, но диагноз я уже заподозрил.

— Вы не помните, у ваших родителей бывали подобные проблемы? — обратился я к пациенту. — Приступы болей, госпитализации?

— Кажется, у матери… — нахмурился он. — Не скажу точно. А это тоже связано?

— Да, — кивнул я. — Предполагаю, что у вас острый приступ порфирии. Это заболевание наследственное, и связано оно с нарушением синтеза гема. В организме накапливаются порфирины и их предшественники. Они токсичны для нервной системы.

— Это не кровотечение? — удивилась жена пациента.

Я покачал головой.

— Моча у вас слишком однородного цвета, — объяснил я. — Тем более симптомы с кровотечением не вяжутся. А вот приступ порфирии как раз мог быть спровоцирован приёмом барбитуратов. Так что от них надо будет отказаться. А пока что я госпитализирую вас в терапию.

— Надо тогда вещи собрать, — засуетилась женщина.

Я взял телефон и приступил к сложному и многоступенчатому процессу госпитализации пациента. Первым на этот раз позвонил Агишевой. Отношения с ней чуть улучшились, так что ответила она мне не ледяным тоном.

— Слушаю, — взяла она трубку.

— Татьяна Тимофеевна, это Агапов, — коротко сказал я. — У меня на домашнем вызове пациент с острым приступом порфирии. Найдётся место?

Я уже постепенно начинал запоминать, как тут и что делается и как кому лучше говорить информацию.

— Найду, — чуть ворчливо, но всё-таки согласилась та. — Точно порфирия-то? Редкое заболевание, могли и ошибиться.

— Точно, — усмехнулся я. — Могу к вам заглянуть, увидите сами.

— А давайте, вам и Смирнову к выписке готовить, — напомнила Агишева. — Заходите сегодня. А мужчину направляйте, положу.

Так, первая часть проблемы решена. Я достал направление и принялся его заполнять. Тщательно расписал свой осмотр, предварительный диагноз.

Дальше самое сложное: уговорить скорую помощь отвезти пациента в стационар. В прошлый раз они отказались, потому что «мы вам не такси». Но в этот раз везти его на машине Кости точно был не вариант.

Так что я позвонил в скорую.

— Скорая, диспетчер Краснова, слушаю, — послышался усталый голос.

Краснова. Тот самый диспетчер, с которым и вышел конфликт в тот раз. Что ж, приступим.

— Мне нужно госпитализировать пациента в стационар с домашнего вызова, — заявил я. — Врач-терапевт Агапов.

— Агапов, вы с того раза не запомнили? — нагло спросила Краснова. — Мы вам не такси. Договаривайтесь со стационаром.

— Я договорился, — холодно ответил я. — Но мне нужно отвезти туда пациента.

— Пусть такси вызывает, — та положила трубку.

Ну просто капец… Что она вообще о себе возомнила? Я тут же перезвонил.

— Значит так, — не давая ей даже сказать «диспетчер Краснова» и чеканя каждое слово, начал я. — Пациент с сильными болями. Добраться сам он не может, наверное, поэтому-то я и кладу его в стационар? И если вы откажетесь приезжать, докладная на вас будет обеспечена.

— Диктуйте адрес, приедем, как будет свободная машина, — буркнула она.

Так бы сразу.

Я продиктовал адрес и данные пациента, она бросила «ожидайте» и вновь повесила трубку.

— Скорая отвезёт вас в стационар, а там положат в терапию, — объяснил я жене пациента. — Так что собирайте вещи, документы и ждите. Да, и вот мой осмотр и направление передадите тоже скорой.

— Хорошо, спасибо вам, — кивнула та.

Мне дожидаться машину было не нужно, поэтому я отправился на оставшиеся вызовы.

Их прошёл быстро. ОРВИ, дорсопатии, давление. Ничего интересного.

В половину двенадцатого мы приехали к поликлинике. Так, надо доделать вторую инвалидность, отнести обе на сдачу Савчук, заглянуть в терапию. А в час уже приём начнётся.

Дел, как обычно, выше крыши.

Не успел я снять куртку и включить компьютер, как мне в кабинет заглянула Беляева.

— Саш, ну как всё прошло? — взволнованно спросила она.

— Всё в порядке, — ответил я. — Больше этой проблемы у тебя не будет.

Беляева недоверчиво хмыкнула.

— Это вряд ли, — протянула она. — Даже если он тебе что-то там пообещал, всё равно врёт. Но спасибо, что хотя бы сегодня дал мне передышку.

Уверен, больше он её не побеспокоит. Но пусть она сама в этом убедится.

— Как инвалидности? — перевела она тему.

— Сейчас заполню вторую и понесу Савчук сдавать, — ответил я.

— О, это будет то ещё приключение, — усмехнулась Юля. — Для неё это как особый вид развлечения — принимать инвалидности.

— Что тут развлекательного? — удивился я.

— А вот увидишь, — девушка подмигнула. — Ну, тогда удачи. Сейчас моя очередь на вызовы ехать, побежала.

Она выпорхнула из кабинета. Я вернулся к компьютеру и принялся за заполнение второй инвалидности.

Закончив, распечатал оба протокола, вложил их в карточки и понёс Савчук.

Всё-таки неудобно, что вся администрация находится в другом здании. Зимой приходится переобуваться, надевать куртку и бежать по заснеженной улице. Но куда деваться.

Дошёл до кабинета Савчук, постучался, вошёл внутрь.

Она стояла возле маленького столика в углу своего кабинета с банкой кофе в руках.

— Проходите, — кивнула мне. — Сейчас, я с этой банкой совладаю наконец… Заклинило что-то.

— Давайте помогу, — не дожидаясь ответа, я взял у неё банку и открыл крышку. И правда, закрыта она была на славу. — Прошу.

— Спасибо, — удивлённо ответила она. — Может, хотите тоже кофе?

Неожиданное предложение. Впрочем, а почему бы и нет? С обедом сегодня я снова не успеваю, так что побалую себя кофе без сахара.

— Давайте, — ответил я.

Она насыпала кофе в две кружки, залила кипятком и протянула одну мне.

— Что вы мне сегодня принесли? — с наслаждением сделав глоток, спросила Савчук.

— Две инвалидности, — ответил я. — Заодно узнаю, правильно ли я вообще их делаю.

— Это точно, мне иногда такое приносят, — покачала она головой. — Шарфикова бесконечно гоняю исправлять. Давайте посмотрим.

Взяла первую карточку, открыла у себя на компьютере электронную версию протокола, начала читать.

— Так, хроническая болезнь почек, значит… — проговорила она. — Коновалов Пётр Иванович. Четвёртая стадия. Ага, креатинин написали, триста пятьдесят. СКФ посчитана отдельно, ага. Ездит на гемодиализ уже. Функциональные нарушения описаны правильно. Консультация нефролога из Саратова есть. Ага…

С этой инвалидностью было довольно просто, потому что пациент исправно ездил на гемодиализ. А значит, врачи его осматривали постоянно и он сдавал анализы.

Гемодиализ — это метод внепочечного очищения крови. Совсем недавно узнал, что в этом мире такое существует. В моём почки лечили праной, и не приходилось прибегать к подобным процедурам.